Висельное древо (ЛП), стр. 46

Ощущение было пыльное и душное, как в старом садовом сарае. Определённо, ничего такого, что объясняло бы явное психологическое отторжение Ванды к этой комнате. Возможно, ловушка действовала только на фэйри... Возможно, именно поэтому Ванда и была нанята. Та часть моего разума, что вечно остаётся циником, задумалась, а не привлечь ли нам парочку фэйри для составления карты мест, куда они категорически откажуться соваться? В интересах науки и общественной безопасности, разумеется.

Замок был самым логичным местом для ловушки, поэтому, выждав пару секунд и предупредив Гулид отойти подальше, я срезал петли и, отскочив назад по коридору, выбил дверь импелло.

Обычно в результате такого взлома дверь поворачивается и повисает на замке, но эта просто рухнула внутрь с грохотом и подняв облако пыли. Осторожно приблизившись, чтобы выяснить причину, я увидел, что ригель замка был аккуратно срезан заподлицо с ответной планкой, а его кончик так и остался внутри паза. Дверь уже взломали — и это был не я..

— Теперь можно подойти? — крикнула Гулид.

Я попросил её подождать минуту, пока я осмотрюсь. И дело было вовсе не в том, что я боялся, что Гулид войдёт внутрь, — просто я вдруг забеспокоился, как бы наша Ванда не сделала ноги. Я натянул перчатки для сбора улик и осторожно вошёл внутрь.

Фрэнк Кэфри, инспектор по расследованию поджогов, бывший десантник и связной Безумства, всегда подчёркивает, если входишь в помещение, которое может быть заминировано, первое, чего делать нельзя — это машинально тянуться к выключателю.

Как он справедливо отмечает: выключатель — это один из самых дешёвых и надёжных взрывателей для самодельного взрывного устройства. «Да у него даже собственный источник питания есть», — говорит он. И любит напоминать, что Безликий может сколько угодно забавляться со своими магическими игрушками, но он не настолько глуп, чтобы полагаться только на них.

Знаете... а ведь раньше я жутко переживал, что меня отправят работать под прикрытием в операции «Трайдент». Очевидно, тогда я просто не понимал своего счастья.

Это была ещё одна кладовая, вдоль стен от пола до потолка стояли металлические стеллажи с регулируемой высотой полок. Примерно половина полок была занята — в основном на уровне пояса для удобства доступа. На полках и на полу лежал тонкий слой пыли. По пыли трудно судить точно, и хотя я и не был таким экспертом, как моя мама, но благодаря опыту, полученному во время работы с ней, я мог уверенно сказать — эта пыль скопилась месяца за два. На ближайшей к двери полке стоял ряд стандартных семидесятипяти литровых пластиковых контейнеров с красными крышками на защелках. Сквозь их полупрозрачные стенки проглядывали очертания каких-то угловатых предметов. Пыль вокруг контейнеров была потревожена, на краях крышек — чёткие отпечатки ладоней.

Оставаясь на упавшей двери, чтобы не наследить на полу ещё больше, я осторожно приоткрыл крышку ближайшего контейнера и заглянул внутрь. Там лежали подозрительно знакомые старые книги в твёрдых тканевых переплётах. Верхняя книга имела грубую зелёную обложку — такие выпускались ограниченным тиражом издательством «Рассел Хаус», одним из подразделений самого Безумства. Я достал её и открыл на титульной странице.

Это было переиздание 1912 года книги Мерика Казобона «Истинное и верное изложение того, что в течение многих лет происходило между доктором Джоном Ди и некоторыми духами». И да, в самом низу значилось: «Рассел Хаус Пресс». Второе издание — судя по всему, Казобон пользовался большой популярностью у британских волшебников.

Я готов был поспорить на реальные деньги, что последний гроссбух Джонатана Уайлда когда-то покоился в одном из этих контейнеров. И «Машина Мэри» тоже — не говоря уже о «подлинном посохе волшебника» и чертовски занудной книге Виктора Бартоломью. Из-за чего возникал резонный вопрос, почему именно Бартоломью оказался на «Ибей», а не Казобон? С магической точки зрения оба выступали в одной весовой категории бесполезности, хотя как средство от бессонницы Бартоломью определённо побеждал по очкам с небольшим перевесом.

Из-за того, что это было второе издание Казобона?

Я аккуратно проверил остальные книги в ящике. Все они были либо вторыми изданиями двадцатых или тридцатых годов, либо имели значительные повреждения переплета или внутренних страниц. Было приятно видеть, что даже в золотые дни Безумства люди оставляли кружки с чаем на своих магических учебниках.

На дне ящика я нашёл часть карты, разорванной по сгибу — это была схема масштаба 1:40 000 местности под названием Утакаманд, которая, как я выяснил позже, была британской горной станцией в Тамилнаде. Горная станция — это такое место, где колониальные чиновники и иже с ними использовали прохладу высокогорья, чтобы спастись от удушающей индийской летней жары, поскольку разумное решение, то есть отказ от колониализма и возвращение в Суррей, им, очевидно, в голову не приходило.

Я подумывал проверить один из других ящиков, но мои мистические силы предвидения даровали мне видение: полномасштабный криминалистический обыск, люди в белых защитных комбинезонах, порошок для снятия отпечатков пальцев и оперативники, эффектно и драматично снимающие солнцезащитные очки.

Я всё же остановился на выходе, чтобы внимательнее осмотреть замок. И снова я ощутил знакомое ощущение бритвы — сигнум Безликого — и он определённо был сосредоточен в той точке, где ригель был чисто срезан.

В голове формировалась гипотеза. Если «Каунти Гард» принадлежит Безликому, значит, и «Каштан» тоже. Возможно, это даже актив, унаследованный от его предшественника, а значит, вполне вероятно, это его кладовая — эти вещи принадлежали ему.

И их украли Кристина Чорли и Рейнард Фоссман.

Знали ли они, у кого крадут?

Наверняка его это чуть-чуть расстроило... Я встречался с ним всего пару раз, и на меня он не произвел впечатление человека, склонного к всепрощению и способного отнестись к подобным вещам с лёгким сердцем. И это, пожалуй, объясняет, почему лицо Эйдена Бёрли оказалось впечатано в дерево, а также что этот чёртов ублюдок забыл в подвале Фиби Бомонт-Джонс... искал там сообщников?

Это предполагая, что он не её отец.

Кристина и Рейнард — они тащили отсюда всё, что выглядело ценным, и занимались этим, скорее всего, не одну неделю. А потом в один прекрасный день Безликий заявляется сюда проверить свои сокровища или, может, им овладело жгучее желание освежить в памяти основы тауматургии и обнаруживает, что дверь заперта.

Допустим, его ключ по какой-то причине не сработал — он выжигает замок, входит внутрь и видит, что половина его добра исчезла. Значит, действие первое для меня — вызвать группу по отпечаткам пальцев для коридора и кладовой, потому что никто не носит перчатки постоянно.

Затем, Безликий пойдёт выяснять у управляющей Ванды, кого она пускала подсобку, возможно, используя седюсере, чтобы затуманить ей память, а может, она просто врёт куда искуснее, чем мы думали. Значит, действие второе — повторно допросить Ванду, теперь уже под протокол плюс два. Это подводит нас к действию третьему — разыскать остальной персонал «Каштана» и допросить их тоже

Золотое правило для рядовых констеблей, если у тебя уже три действия — пора передавать дело наверх.

12. Стометровка прогулочным шагом

— И тебе не пришло в голову сначала попробовать просто открыть дверь? — спросил профессор Постмартин.

Я промолчал, главным образом потому, что это был уже четвёртый такой вопрос — после Гулид, Найтингейла и Стефанопулос.

Профессор Постмартин выглядел удивительно элегантно в своём твидовом костюме и с одобрением наблюдал, как криминалисты в капюшонах и масках аккуратно каталогизируют улики. Впрочем, профессор, вероятно, считал, что все книги старше пяти лет следует обрабатывать именно так, особенно если их касались руки студентов.

Я остался в коридоре и старался не испачкать рукава порошком для снятия отпечатков.