Боярский сын. Боец часть вторая (СИ), стр. 44

Глава 18

Два часа. Два часа мы просидели у дверей операционного блока.

Влада сидела, подтянув колени к подбородку, и безостановочно раскачивалась. Её очки соскользнули на кончик носа, глаза покраснели от слёз. Мизуки застыла рядом с ней, лишь изредка поглаживала подругу по плечу. Мишка Морозов мерил шагами коридор, стирая подошвами линолеум. Он то и дело порывался подойти к дверям, но каждый раз отступал, натыкаясь на мой взгляд.

Конечно, я тоже нервничал, хотя внешне был спокоен. Я сидел, прикрыв глаза, и методично гонял остатки живицы по меридианам.

Наконец, над дверями погас красный фонарь. Створки разъехались, и в коридор вышел главный целитель. Выглядел он так, словно сам только что отпахал смену на рудниках — лицо серое, под глазами залегли тени, а форменный халат как будто пропитался потом. От его рук всё ещё исходило свечение.

Влада подскочила с места.

— Доктор! Что с Густей⁈ Он… он… — её голос сорвался на жалкий писк.

Лекарь стянул с головы шапочку, вытер лоб и устало выдохнул:

— Жив ваш богатырь. Стальной у него организм, ничего не скажешь.

Мы все выдохнули. У Мишки колени подогнулись, и он осел на ближайший стул.

— Яд мы остановили, — продолжил врач. — Удалось локализовать процесс вымораживания нервных узлов и купировать скверну Опасных земель до того, как она добралась до спинного мозга. Скажите спасибо тому Витязю, что оказал первую помощь на месте. Если бы не его стабилизирующий контур, мы бы сейчас обсуждали организацию похорон, а не дальнейшее лечение.

— Но… к нему можно? — Влада молитвенно сложила руки на груди.

— Сейчас нет, — отрезал лекарь. — Он в медикаментозной коме. Организм истощен борьбой с токсином Хладовеев. Более того, в нашей больнице мы сделали максимум, на что были способны. Ему требуется специализированное оборудование для полного очищения крови и регенерации живичных меридианов. Мы уже подготовили капсулу жизнеобеспечения. Через час отправляем спецбортом в столицу. Вам тоже придётся лететь с ним. Для вашей группы Испытание закончено.

— Как закончено⁈ — взвился было Мишка, но я вовремя наступил ему на ногу.

— Тихо, Миш, — процедил я сквозь зубы. И повернулся к врачу: — Мы поняли, доктор. Большое человеческое спасибо вам за работу. Мы все почти готовы к вылету.

Пока Густомысла готовили к транспортировке, к нам подошел мрачный Михотов. Одноглазый ветеран окинул нашу потрёпанную пятёрку взглядом и произнес:

— Командование приняло решение. Ваш квадрат взят под особый контроль имперской гвардии. Хладовеи даже на Опасных землях это вам не шутки. Для остальных групп Испытание продолжится, но меры безопасности усилены многократно.

— Многократно? — переспросил я.

— Да, многократно. Теперь к каждой пятёрке адептов негласно приставлен куратор в ранге Ратоборца. Скрытно продолжит находиться рядом с ними, чтобы в случае чего мог мгновенно вмешаться. То, что произошло с вами… послужило очень серьёзным уроком. Никто не хочет повторения.

— А мы, значит, поедем домой с позорным штампом «незачёт»? — хмуро буркнул Морозов, скрестив руки на груди.

Михотов криво усмехнулся, и его единственный глаз сверкнул:

— Дурак ты, Морозов. Вы троих тварей Высшего порядка завалили. Пятеро адептов первого курса! Комиссия там в штабе до сих пор валерьянку ведрами хлещет, просматривая записи с ваших нашлемных камер. Какой, к чертям, незачёт? Вы свой ранг подтвердили кровью. Собирайте манатки, за вами уже прибыл борт.

Перелет в Москву прошел в напряженном молчании. В грузовом отсеке транспортника мерно гудела медицинская капсула, внутри которой лежал наш Густомысл. Влада сидела рядом с капсулой на откидном сиденье, не отрывая взгляда от датчиков пульса, и наотрез отказывалась спать.

Мы с Мишкой и Мизуки дремали в пассажирском отсеке, проваливаясь в беспокойный сон. Мой внутренний ведарь не спал. Он анализировал ситуацию.

Хладовеи в засаде… Твари, которых не засекли дроны… Твари, которые целенаправленно ждали именно нас. В совпадения я не верил уже лет так шестьдесят с гаком. Кто-то очень сильно постарался, чтобы наша экскурсия на Рубеж стала путевкой в один конец.

По прибытии в закрытый терминал Внуково нас уже встречала целая процессия.

Бригада элитных медиков, присланных родом Милославских, сработала с четкостью машин. Они быстро оттеснили нас в сторону, перегрузили капсулу с Густомыслом в свой фургон и умчались в сторону ночной Москвы. Владислава, естественно, прыгнула с ними. Напоследок она только обернулась и благодарно кивнула мне. Я ответил ей коротким салютом.

Своих не бросаем. До встречи!

Когда огни скорых скрылись за поворотом, к нам подошла наша «встречающая делегация». Морозов-старший, отец Мишки, выглядел хмурым и собранным. Рядом с ним стоял господин Сато. И чуть позади Гордей — наш верный безопасник.

Как я уже знал, отец был срочно вызван по делам на Урал — последствия недавней атаки на сталелитейный завод всё еще продолжали отвлекать от дел, и его присутствие там было необходимо. Поэтому за мной прислали командира бойцов безопасности.

Мы уже собирались загрузиться по машинам, чтобы разъехаться по домам, как вдруг…

От черного минивэна, припаркованного чуть в стороне от нашего кортежа, отделилась фигура в строгом темно-сером костюме. Мужчина лет сорока, с неприметной внешностью, из тех, кого через секунду не вспомнишь в толпе, уверенным шагом направился к нам.

Следом за ним, как две тени, скользнули двое плечистых бойцов с характерной военной выправкой. Вот только этого для полного счастья не хватало!

— Господа, доброй ночи. Прошу прощения за вторжение, — мужчина остановился в паре шагов от нас, обвел всех цепким, колючим взглядом и достал из внутреннего кармана пиджака темно-красное удостоверение с золотым тиснением. — Майор Рудокопов. Имперская Служба Безопасности.

ИСБ? Ого. Вот это заявочка. Ядрёна медь, только имперских ищеек нам для полного счастья не хватало.

Гордей инстинктивно сделал полшага вперед, заслоняя меня плечом, но я мягко отодвинул его руку. С ИСБ не стоит быковать. Их стоит всё-таки послушать!

— Я попрошу адепта Морозова и адепта Ярославского задержаться, — ровным, лишенным интонаций голосом произнес майор, убирая ксиву. — Вы должны проследовать со мной. У Имперской Службы Безопасности есть к вам пара вопросов касательно инцидента на Рубеже.

Мизуки тут же шагнула вперед.

— Я цлен команды! Если есть вопросы по инциденту, я тозе долзна ехать с вами! — её акцент стал чуть заметнее от волнения.

Рудокопов даже не удостоил её взглядом. Он посмотрел на господина Сато.

— Господин дипломат, — процедил майор. — Пожалуйста, объясните вашей дочери, что её присутствие в данном деле не требуется. Это касается внутренней безопасности Империи и подданных Короны.

Затем он перевел холодный взгляд на японку:

— А вам, юная леди, я бы настоятельно рекомендовал поехать домой с отцом, выпить теплого чая и хорошенько отдохнуть. Вы перенесли тяжелый стресс. Прошу вас, не задерживайте своих друзей.

Мизуки бросила на меня отчаянный, возмущенный взгляд. Я едва заметно покачал головой и одними губами шепнул: «Всё нормально. Езжай домой». Спорить с имперской безопасностью, и тем более сопротивляться ей — это верный способ переквалифицироваться из героев в подозреваемые.

Господин Сато, как опытный политик, мгновенно оценил ситуацию. Он положил руку на плечо дочери и сдержанно поклонился майору.

— Идем, Мизуки. Господа знают, что делают.

Мы попрощались. Японка и её отец сели в свою машину. Мизуки до последнего сверлила нас через тонированное стекло тревожным взглядом.

Кирилл Матвеевич Морозов, до этого хранивший молчание, шагнул к майору. Как декан престижного факультета и глава мощного рода, он имел право задавать вопросы.

— Майор, в чем дело? Мальчишки только с Рубежа! Они истощены и устали. Разве допрос нельзя перенести на завтра, в более формальную обстановку?