Боярский сын. Боец часть вторая (СИ), стр. 43

Не дав ей ответить, я шагнул вперед, сокращая дистанцию. Протянул руки, и мои пальцы мягко легли на её виски.

Мизуки инстинктивно вздрогнула, её мышцы напряглись, готовые к броску или блоку, но она заставила себя расслабиться. Она знала, что я не причиню вреда. Я заглянул ей прямо в глаза, всматриваясь в глубину радужки.

— Тогда я буду прятаться первой, а то вдруг мы про тебя забудем и улетим одни… — с легкой усмешкой ответила она, не отводя взгляда.

— Всё ещё шутишь? Ну что же, это хорошо. Если чувство юмора есть, то значит мозговые клетки не отмирают и работают исправно, — я усмехнулся, продолжая осмотр.

Мой внутренний ведарь перешел в режим диагноста. Я пустил микроскопическую, теплую струйку своей живицы через кончики пальцев в её энергетические каналы. Просто чтобы «пощупать» фон. Никакого сопротивления, никакой аномальной пульсации.

Никогда раньше не давал зелья другим людям, поэтому требовалось всё проверить!

— Глаза нормальные, зрачки только чуть увеличены. Что логично после такого адреналинового шторма, — сказал я, убирая руки и отступая на полшага. — Как твоё зрение? Нет мушек, слепых пятен, пелены?

— Все визу отлицно, Елисей-сан. Цетко и ясно, — ответила японка, потирая виски там, где только что были мои пальцы.

— Хорошо, а как двигательные функции? Тремор? Слабость в суставах? Онемение кончиков пальцев? Что-то есть?

Мизуки сжала и разжала кулаки, сделала плавный, почти танцевальный оборот на месте.

— Тозе хоросо. Я себя так хоросо никогда не цувствовала, — она пожала плечами. — Хоцется спать, но не более того. Мозет, это от вертолётной болтанки укацало? Или просто нервный откат после боя.

— Нет, Мизуки, — я покачал головой, и мое лицо стало серьезным. — Это не болтанка. Это побочное действие зелья. Расслабление центральной нервной системы. Ты же его сразу при появлении Хладовеев выпила?

Девушка кивнула, её лицо тоже стало сосредоточенным.

Мы с Мизуки продумали этот момент еще в Москве. Зная, что на Рубеже может случиться всё что угодно, и памятуя о моем собственном опыте с «золотым эликсиром», я пошел на риск. Я изготовил две порции этого варева. Мы запечатали их в пластиковые ампулы-контейнеры.

А что? Основные ингредиенты у меня были, часть получилось стырить у Морозова-старшего. Не зря же я к нему так часто захаживал в гости!

Всё наше испытание, все эти долгие дни в снегах, мы носили их, как специальные агенты носят ампулы с цианидом. Вшитые в воротник термобелья, которое было надето под доспехи. В нужный, критический момент, когда смерть лизнёт в нос, эту капсулу надо было раскусить. И тогда ведарское зелье, мгновенно вступало в химическую реакцию с кровью, вбрасывая в организм колоссальный заряд энергии.

И Мизуки не сплоховала. Сделала всё, как договаривались. Может, именно поэтому я выбрал её для носителя запасной ампулы?

— Как только Владислава сказала, цто это сусества выссего порядка… — тихо произнесла девушка, глядя на свои руки. — Я сразу поняла, цто это то самое, про цто ты говорил, когда давал мне капсулу. И я раскусила её.

— Да, и я не ошибся в тебе, — вздохнул я в ответ, прислоняясь к перилам. — Однако, ты молодец! Лихо справилась со своим противником! Не испугалась? Хладовеи — твари страшные, они одним своим видом и ярью парализуют бойцов.

Мизуки вскинула подбородок, её глаза гордо блеснули.

— Вовсе нет! Как будто страх отрезало! — с жаром ответила она. — Он был, этот страх, где-то там… но я его засунула подальсе, и он спрятался где-то в подкороцке, не месая думать. Зато вместо него появилась сила. Невероятная, пьянясая сила, скорость и реакция. Я видела траектории их ледяных игл так цетко, словно они летели в замедленной съемке. Мое тело двигалось быстрее мысли. Скази… — она запнулась. — Ты выходил против Голиафа на Арене с этим зельем?

— От тебя ничего не скрыть, госпожа Сато, — я криво усмехнулся, признавая её правоту. — Да. Именно оно и спасло мне тогда жизнь и не дало превратиться в кровавое пятно на песке.

Мизуки подошла на шаг ближе, её голос стал тише, почти перейдя на заговорщицкий шепот.

— А мозно есе вопрос? — замялась девушка, теребя край своей пижамы.

— Тебе после того, как ты вскрыла череп Хладовею, все можно. Спрашивай.

— Это зе… это не то зелье, которое никак не полуцается воссоздать у господина Морозова в его хваленых лабораториях?

Промолчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Ну а что? Если ей это известно, то глупо скрывать очевидное.

— Оно самое, Мизуки. Один в один, — наконец ответил я.

Японка нахмурила свои идеальные брови. На её лице читалось искреннее, глубокое непонимание.

— Поцему зе тогда у него не выходит, а ты… ты спокойно даесь его мне? Ты зе говорил, что его собаки-испытуемые умирали от разрыва сердца? Цто они сгорали зазиво от переизбытка энергии? Поцему мы с тобой зивы и дазе не постарели?

Я усмехнулся. Секрет, который сводил с ума главу Тайного Дознания и всю его армию ученых-химиков, лежал в плоскости, недоступной их стерильным умам. Они пытались разложить магию на формулы. А заговоры ведарей не работают по таблице Менделеева.

— Потому что он предложил мне такой процент с продаж, какой меня категорически не устраивает, — хмыкнул я, глядя на облупленную краску на стене. — Когда этот старый лис намучается со своими дохлыми крысами и собаками, когда поймет, что его наука зашла в тупик, вот тогда я приду и сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться. И которое устроит нас обоих.

Мизуки округлила глаза. Такого ответа она от «благородного» Ярославского явно не ожидала. Ну а что? Мне таки тоже надо поиметь с этого дела неплохой гешефт.

— Так дело только в деньгах? Ты рискнул ради выгоды?

Я оттолкнулся от перил и шагнул к ней.

— Может быть, дело отчасти в них. Власть, деньги, влияние — это во многом то, что позволяет нашим родам выживать, — отрезал я. — Но только отчасти! Ведь есть и вторая причина. И она гораздо весомее.

Я наклонился к ней, понизил голос:

— Дело в той ответственности, что ляжет на меня. Ты сама чувствовала, что это зелье делает с телом. Оно превращает обычного человека в полубога на несколько минут. А теперь представь на секунду: что будет, если это зелье попадет не в те руки?

Я сделал паузу, давая ей время для осознания масштаба катастрофы.

— Если рецепт уйдет на черный рынок? Оттуда умчится в Опасные земли… А если это зелье выпьет кто-то типа Хладовея? Или кто-то вроде того ублюдка Голиафа? Это же будет чудовищное преступление против всего человечества! Опасные земли покажутся нам всем детским утренником, когда мутанты, под моим эликсиром, начнут бегать по Москве и рвать на куски имперскую гвардию.

Мизуки зябко поежилась. Она представила эту картину, и ей явно стало не по себе.

— Но как ты контролюесь это? — прошептала она. — Цто ты не добавил в рецепт для Морозова?

— Катализатор, — я постучал себя пальцем по груди. — Они могут смешивать травы, кровь и ферромагнетики хоть до посинения. Но без одной маленькой детали это зелье может стать ядом, сжигающим сердце изнутри.

Я не стал ей говорить, что этим самым катализатором были древние заговоры, в которых слова настолько пропитались верой в лучшую жизнь, что они давали нужный толчок зелью.

— И вот только когда господин Морозов дойдет до этой мысли, когда он поймёт, что держит в руках атомную бомбу, и согласится на мои условия контроля за каждой каплей… вот тогда я и расскажу про недостающий ингредиент, — резюмировал я. — А до тех пор пусть его лаборанты ломают головы. Нам же главное, что мы живы, здоровы и готовы надрать задницу любому, кто попытается нас завалить.

Мизуки хитро взглянула своими непроницаемыми глазами. Затем кивнула, и на её губах появилась легкая улыбка.

— Ты страсный целовек, Елисей-сан, — тихо констатировала она. — Но я рада, цто стою по одну сторону баррикад с тобой, а не против тебя.

— Я тоже рад, Мизуки-тян. Пойдем обратно, — я кивнул в сторону дверей. — Нужно проверить, не очнулся ли наш земляной герой. Влада там, наверное, уже весь диван слезами затопила. Надо сказать ей, что всё будет пучком.