Ревизор: возвращение в СССР 61 (СИ), стр. 50

— Поскольку мы с вами уже выяснили, что вы категорически против этого разгула политической преступности, и не испытываете сочувствия ни к одной из сторон, которая развязала этот террор, то вы можете прийти с предложением своей помощи.

Само собой, не разведывательной. Такие вещи вредно было бы предлагать. А финансовой. Любая спецслужба всегда задыхается от финансового голода. Хочется сделать многое, а денег на все вечно не хватает. Ничем они не отличаются от других министерств и служб, где та же самая проблема. Тем более, вы же знаете, что итальянская экономика вовсе не является одной из цветущих европейских экономик.

Так что на очень многие вопросы, на которые те же самые немцы без проблем найдут денег или британцы, в Италии найти финансирование просто невозможно. В государственном бюджете на это нет средств.

А теперь представьте, вы к главе контрразведки придете и скажете, что вам больно видеть, приехав сюда из Ливана, что творится с Италией. Что вы покинули Ливан из-за того, что там было все больше убийств и захватов заложников, в надежде, что будете жить в европейской Италии тихо и спокойно и приумножать свой капитал. Но тот нынешний разгул насилия, который происходит в Италии, вам совершенно не симпатичен. Вот вы и посчитали, как владелец итальянских фабрик, поставляющих достаточно много продукции на рынок как Италии, так и других стран, что, возможно, у тех, кто борется со всеми этими преступниками, просто не хватает финансирования для того, чтобы их приструнить?

Смотрите, Тарек, какие будут плюсы от этого вашего похода, если вам удастся достигнуть с этим человеком договоренностей. Как только достаточно серьезные средства начнут регулярно от вас поступать для борьбы с террористами, итальянская контрразведка уже дважды подумает, стоит ли и дальше оказывать содействие тем же самым французам в охоте на члена вашего семейства. Есть шанс, что они вообще заставят французов свернуть любые операции против Дианы на территории Италии.

А во-вторых, и в будущем, если кто-нибудь из других спецслужб заявится в Италию с любого рода нехорошими идеями в адрес любого представителя семьи Эль-Хажж, то и их они тоже скорее всего завернут.

Сейчас французы вообразили, что Диана агент КГБ. Завтра, к примеру, британцы вообразят, что Фирдаус слишком долго учился и работал в СССР, и он является агентом КГБ. Вы не гарантированы от того, что через несколько лет, к примеру, американцы не скажут, что вы лично из-за того, что Организация Освобождения Палестины так сильна в Ливане и имеет крепкие связи с КГБ, были завербованы КГБ, когда занимались там коммерцией. Согласитесь, что это бред примерно одинаковый. Но имеющий с точки зрения того, кто будет выдвигать такие претензии, какую-то хотя бы даже теоретическую обоснованность. И в случае, если у вас не будет железной поддержки со стороны итальянской контрразведки, такого рода версии могут вам много неприятностей доставить…

Тарек аж губу закусил, размышляя над услышанным, но кивнул, признавая, что я прав.

— Но будет ли итальянская контрразведка подозревать вас или ваших родственников в связях с КГБ, зная, что вы оказываете им серьезное финансовое содействие, а они же как раз в том числе и с КГБ борются? Они прекрасно понимают, что никогда советская разведка не одобрит увеличение их финансирования. А значит, вы точно никак не можете быть с КГБ связаны. Логично же?

Ну и самое главное, деньги-то они у вас будут брать, но вы же никакой информации от них не будете получать. То есть даже теоретически невозможно себе представить операцию КГБ, в результате которой вы, финансируя итальянскую контрразведку, одновременно не получаете никакой полезной информации в свой адрес от нее. В чем тогда выгода для советских спецслужб?

Выгоды нет. Одни только неприятности из-за того, что те, кто борется с КГБ, получают больше денег на эту борьбу.

Но естественно, что вы должны держаться твердо. Никаких разговоров с теми, кто будет брать у вас деньги, про любую их шпионскую или противошпионскую деятельность, вести нельзя. Они могут попробовать вас провоцировать такими разговорами, чтобы точно убедиться, что вы сами по себе.

В этом случае немедленно такие разговоры прекращайте. Да хоть руками машите, хоть вставайте и уходите, но они должны четко знать, что вам это вообще неинтересно. Что вы их финансируете только для того, чтобы они боролись с террористами, которые вас, как честного бизнесмена, замучили на территории Италии. То есть вы должны проявлять демонстративное отсутствие интереса к любым их рассказам по поводу шпионов и террористов. Максимум, если борьба с террористами пойдет на лад, и в Италии будет меньше убийств и похищений, вам, конечно, стоит похвалить их за этот вклад. И скромно упомянуть, что вы надеетесь, что в нем есть и хотя бы небольшая, но ваша доля успехов.

— Ну что же, Павел? Это звучит очень и очень интересно, — закивал Тарек. — Только сразу же у меня вопрос. Со всеми этими похитителями и террористами в основном карабинеры борются. Не спросит ли меня глава итальянской контрразведки, почему я со своими деньгами пришел именно к нему, а не к карабинерам?

Москва, квартира Ивлевых

Галия пришла с работы расслабленная. Погода была в Москве чудесная. Легкий ветерок, солнышко грело. В машине она когда ехала, так одно из окон слегка приоткрыла, чтобы насладиться запахом весны. Не хватало только, чтобы листья на деревьях появились. С зеленью вокруг все же совсем другие ощущения, для того, чтобы полностью возникло весеннее настроение. Ну и кончено, чтобы Паша вернулся домой…

С другой стороны, Галия знала, что Паша все же в гостях у родственников и явно там совсем не бедствует. Тарек, как он говорил, был миллионером. Питается, значит, хорошо, развлекают его там, показывая, наверное, разные интересные места. А значит, Паша неплохо там себя чувствует. Так что, как ни хотелось ей, чтобы муж побыстрее вернулся, она уговаривала себя, что время он проводит там очень даже неплохо. И надо радоваться, что он сейчас в отъезде.

Открыв дверь своим ключом, Галия удивилась, когда Валентина Никаноровна с несколько обескураженным видом тут же направилась к ней. «Случилось что ли, что?» — успела подумать она, прежде чем та ей сказала:

— Галия, представляешь, помощник министра иностранных дел Андрея Андреевича Громыко полчаса назад звонил. Я ему дала твой городской телефон. Сказала ему, что Павла Ивлева сейчас нет в Москве. И твой городской телефон дала, чтобы он мог тебя набрать и подробности у тебя узнать. Сама не стала говорить, что он в Италии. Вы же мне говорили, чтобы я эту тему ни с кем не поднимала в разговорах…

— Да, все верно, Валентина Никаноровна, — сказала Галия. — Но мы же не предполагали, что аж такой человек позвонит. Ему, конечно, можно было сказать. А на работу он, видимо, мне уже позвонил, когда я оттуда уехала.

— Ничего страшного, я телефон его тоже записала. Он сказал, что вечерами он надолго на работе задерживается. Так что ты можешь прямо сейчас ему перезвонить. Павел Васильевич Сопоткин…

Звонить целому помощнику самого Громыко Галие сильно не хотелось, не ее уровень все же. Такого рода серьезные люди в орбиту ее повседневного общения абсолютно не входили. Но куда деваться, не заставлять же его завтра самого на работу ей перезванивать. Он, наверное, расстроится, решит, что она зазналась, раз не хочет сама перезвонить. Вдохнув и выдохнув, Галия дрожащей рукой набрала номер и поздоровалась с помощником Громыко, сказав, что звонит по поводу Павла Ивлева.

Тот тут же первым заговорил:

— Это вы Галия, супруга Павла Тарасовича Ивлева, правильно я понимаю?

— Да, верно, — подтвердила она.

— Ваша няня сказала, что вы можете более детально сказать, где сейчас Павел Тарасович. Дело в том, что министр хотел бы с ним в ближайшие дни увидеться. Лучше всего даже завтра. Он уже вернется в Москву к тому времени?

— Тут такое дело, — сказала Галия. — Павел Тарасович не сможет к министру подойти. Он сейчас в Италии находится. И раньше двадцать шестого марта он оттуда не вернется.