Ревизор: возвращение в СССР 61 (СИ), стр. 37
Завод оказался большим по меркам Италии, хоть и не по меркам СССР. Размерами европейских заводов меня трудно впечатлить после тех советских предприятий, на которых я побывал со своими лекциями по линии общества «Знания». Это не шутка, когда люди говорят, что советские заводы самые крупные заводы в мире. Если и не самые крупные, то однозначно среди самых крупных. Все-таки заводы, на которых работает по пятьдесят — шестьдесят тысяч человек, и огромная территория целиком отведена для заводской деятельности, однозначно сразу же попадают в этот диапазон. Ну и еще один аспект. В СССР вся земля государственная, так что нет нужды для важного для страны завода ограничивать размер земельного участка. Сколько надо, столько ему земли и нарежут. А при капитализме все иначе — сколько удалось земли купить под завод, на той и нужно все разместить.
Но все же завод, на который Альфредо директором попал после задуманной мной комбинации, был вполне крупным. Примерно, как ряд тех предприятий, которые у нас в группировке состоят, и куратором которых я являлся. Видно было, что прежние владельцы строили его с размахом, цехов тут было много. Многие из них пустовали, но почти в каждом из освоенных были конвейерные ленты оборудованы.
Если снаружи было некоторое ощущение запущенности, то внутри все было иначе. Видно было, что все буквально недавно сделано, включая не только конвейеры, но и ремонт.
И самое интересное, что по размеру он оказался в несколько раз больше, чем головной завод в Больцано. Если тут всю территорию освоить, то он по объему продукции быстро станет головным…
И люди тут вполне серьезно уже работали, продукцию на большинстве участков производили. Где-то еще, все же видно было, что не в полную силу работа идет. Альфредо мне тут же пояснил в ответ на мой вопрос, что в некоторых цехах все еще много старого оборудования, которое Коста за бесценок покупал, в том числе и то, что выкидывали с других заводов по цене металлолома.
Он, конечно, оборудование старое активно сейчас меняет на новое. Но процесс поставок, естественно, затягивается, учитывая, что на самое лучшее оборудование часто имеются очереди. На складах его в готовом виде для удовлетворения мирового спроса недостаточно.
Финальной точкой экскурсии стал заход на склад. Там было достаточно большое количество готовой продукции, которую тут же упаковывали, чтобы чемоданы не повредились в дороге до других складов и магазинов. Альфредо мне тут же снова пояснил, что, несмотря на то, что некоторые цеха еще работают вполсилы из-за того, что нужное оборудование не завезено, материнский завод Больцано поставляет все, что необходимо из комплектующих. Поэтому работа уже идет достаточно бодро.
Ну а затем мы все в ресторан поехали. Учитывая, сколько много Эль-Хажжи с собой дополнительно телохранителей привезли, Альфредо вместе с нами выходить уже, конечно, на улицу было значительно безопаснее, чем только со своими тремя телохранителями.
Телохранители, кстати, напоказ, пока мы были на заводе, не лезли. В сторонке себе стояли, прекрасно понимая, что никакой угрозы для их клиента здесь нет. Не строили из себя абсолютно недоверчивых профессионалов, которые на всякий случай все равно никому не будут доверять, заслоняя его плечами или маяча прямо рядом с ним, Но когда к ресторану подъехали, они уже очень профессионально себя вели.
Во-первых, Альфредо последний из своей машины выходил. И только после того, как телохранители, которые с нами прилетели, ресторан проверили. Часть из них снова на улицу вышла, чтобы помочь телохранителям Альфредо.
Во-вторых, сам переход в ресторан очень быстро совершили. Не бежали, конечно, но очень быстро шли. И Альфредо был со всех сторон, откуда снайпер мог бы попытаться в него выстрелить, неплохо так прикрыт.
В ресторане меня посадили рядом с моим итальянским другом, прекрасно понимая, что нам нужно поговорить после того, как мы несколько месяцев не общались.
— Что, Альфредо, романтика у тебя в чистом виде тут? — усмехнувшись, спросил я друга. — И выстрелы боевиков, и красивая невеста из мафии в одном флаконе. Прямо как будто ты в голливудском боевике снимаешься.
Альфредо улыбнулся в ответ и развел руками:
— Да, у меня самого иногда появляется странное ощущение, как будто я в каком-то кинофильме снимаюсь. Не верится, что все это со мной происходит. А с другой стороны, едва вспомню, как мои телохранители отстреливались от тех головорезов в ресторане, так тут же пропадает ощущение того, что я актер. Не сработали бы они профессионально, меня бы точно там на том же месте убили бы. Шесть человек все же в ресторан тогда ворвались с оружием…
— Ну, дружище, хоть будет что вспомнить потом, в старости. — сказал я. — Хотя, конечно, что настолько все серьезно будет, я, когда тебя отправлял сюда директором работать, конечно, не знал. Думал, все же как-то пристойно сложившуюся ситуацию получится урегулировать, цивилизованно.
— Да, Паша, не бери в голову, — махнул рукой Альфредо. — Вот вообще ни о чем не жалею. Ты дал мне шанс, и я уж постараюсь его не лишиться. Хлопотно, конечно, с телохранителями ходить. Но сейчас как женюсь на дочке Коста, так и все эти треволнения закончатся. Можно будет уже только двух телохранителей оставить, а то и одного. Прежнее количество уже будет не нужно. У меня же проблемы только с Костой. Так что все и закончится на этом.
— Нет, дружище, ты все равно слишком не расслабляйся. — покачал я головой. — Я, когда в спецхране в Москве беру газеты свежие по Италии, — это же у вас ужас тут что творится. Сплошные убийства, взрывы и похищения, если по газетам судить.
Так что ты теперь, как директор серьезного итальянского предприятия, без телохранителей в принципе не должен нигде появляться. Мало ли какие сумасшедшие решат тебя похитить во имя каких-то своих революционных идеалов или чтобы показать, что они что-то там значит на политической сцене Италии.
— Верно, — погрустнел Альфредо. — Это я не учел. На Сицилии все же поспокойней, чем в других частях Италии. Тут не из-за политики убивают, а из-за денег и разборок по поводу ущемленной чести. Но в такой ситуации действительно без телохранителей ни мне, ни жене лучше нигде не появляться. Надеюсь, мои работодатели и дальше мне их обеспечат. Эх, и когда уже вся эта ерунда со взрывами, убийствами и похищениями у нас в Италии закончится?
Я примерно знал, что будет так ещё точно несколько лет. Но вроде как в семидесятых, если я правильно помню, с этим все же в Италии покончат. Так что так и сказал Альфредо:
— Придется, дружище, тебе несколько лет еще потерпеть. Думаю, все же в начале восьмидесятых уже в Италии гораздо спокойнее станет. Перебьют или пересажают всех этих террористов, и можно будет по этому поводу расслабиться. Нормальной европейской страной станете на время.
— На время? — настороженно спросил меня Альфредо.
Ну ладно, раз спрашивает, можно и пояснить, что я имею в виду… Даже любопытно, как он к сказанному мной отнесется.
— Лет тридцать пять спокойно поживете. А вот потом… Всегда же есть риск, что, играя в либерализм, итальянское правительство со временем решит, что несколько миллионов арабов и африканцев, завезенных из самых бедных стран мира, смогут сделать Италию более процветающей и преуспевающей страной. — сказал я. — И вот они-то вернут в страну нынешние времена с убийствами на улицах.
Альфредо долго смеялся, когда услышал то, что счел моей шуткой. Даже слезы с глаз вытирал. Парень он смешливый. Если ему что-то действительно понравилось, то смеется на полную катушку, ничем себя не ограничивая.
Ясное дело, что и Тарек, и Фирдаус, и Диана заинтересовались, что это такое невероятно смешное я рассказал своему другу.
— Да Павел просто классно пошутил, — сказал Альфредо, не очень вежливо тыкая в меня пальцем. И периодически снова срываясь на смех, пересказал мои слова.
Диана вместе с ним тоже засмеялась услышанному, не веря, конечно, что такое вообще возможно. А вот Тарек и Фирдаус только взглядами многозначительными обменялись. Да, уж они-то знают, что если я шучу, то специально об этом говорю. А все остальное время я очень даже серьезно с людьми общаюсь.