В объятиях пламени (СИ), стр. 48

— Скорее всего, Вайс по личной инициативе нанял Томмара, но артефакты и исчезающие прямо из-под носа у стражи маги — это уже вряд ли дело его рук. Однако он все еще может быть в этом замешан, — объяснял Арген. — Вайс — сын высокопоставленного лиотского аристократа, и он еще слишком молод, чтобы набрать собственный вес. Наверняка ему помогает либо сам отец, либо кто-то из других видных лордов. Если подсобишь мне в этом деле, то получишь в политической игре такие карты, которым позавидует любой игрок значительно богаче и влиятельнее тебя. А если повезет, то подорвешь устои самого ордена, что тебе тоже выгодно.

Тот нахмурился.

— Я могу понять, почему ты хочешь отомстить приору. Но остальное… В прошлый раз ты клялся, что все еще каратель, а теперь не против выступить против самого ордена. Что изменилось?

— Ничего не изменилось, — спокойно ответил он. — В наших заветах нет ничего о том, что мы не имеем права карать своих командиров, если те виновны в нарушении главных орденских заповедей. Выискивая тех, кто использует запретную магию в своих целях, я все еще действую в интересах ордена. Следую той цели, ради которой он в принципе был создан.

Саттвек сменил позу — уперся локтем в подлокотник кресла и принялся оглаживать густую бороду, задумчиво глядя на карателя. Поскольку купец молчал, Арген вздохнул.

— Ты мне не веришь.

— Удивительно, но верю. Каждому слову. Если уж на то пошло, думаю, ты первый человек в моей жизни, с которым я заключаю сделку и который при этом не пытается меня надуть. Я даже рискну поверить, что ты будешь свято соблюдать и букву, и дух нашего договора, хотя я в жизни ни разу не полагался на такое, считая, что это сказки. Я просто пытаюсь тебя понять.

— Зачем? — пожал плечами каратель.

— Я не стал бы преуспевающим купцом, если бы не умел… как бы это сказать по-вашему… «залезать в голову» людям, с которыми работаю. Если ты выяснишь, как у партнера обстоят дела, как у него с семьей, что у него за характер, то сможешь найти обоюдно выгодное предложение или предсказать, где он попытается тебя обмануть.

— Ты же только что сказал, что веришь мне.

— Да, но заключать с тобой сделки по-прежнему опасно. Да и, наверное, для меня разгадывать собеседника уже превратилось в привычку. Ты, к примеру, фанатик, но явно не такой, как большинство подобных тебе. Иначе бы не женился на беглой колдунье и не стал бы работать с тем, кто спасает магов.

— К тебе меня привел Бог. Думаю, Он не стал бы этого делать, если бы не считал тебя человеком, который служит Его целям.

— Но Он же тебе об этом не говорил. Ты додумал за Него.

— Да. И опять же я думаю, что если бы истолковал Его волю неправильно, то был бы сразу Им остановлен.

— Но Он же не говорит с тобой постоянно! Да и что если это не Бог вовсе?

— Может быть, — спокойно согласился Арген. — Может, это коварные демоны ловко подводят меня к бездне. Но я все же надеюсь, что наша встреча с тобой была предопределена Господом. Вот, смотри, если бы ты не владел свободно лиотским, то мы бы с тобой вряд ли договорились хоть до чего-нибудь.

Саттвек поморщился. Довод казался ему ничтожным.

— Многие купцы моего ранга говорят на лиотском, просто потому что это крупнейшее королевство среди соседей Райнланда и с вами выгодно торговать. А для этого неплохо бы знать язык тех, с кем договариваешься, иначе недолго остаться без штанов.

— Возможно, — опять кивнул каратель.

Торговец, похоже, ждал, что он добавит еще что-то, но не дождался и заговорил сам:

— Знание языка — это мелочь. Что насчет главного — моего сочувствия тем, кто владеет запретной магией? Ты ведь не начал жалеть этих людей.

— Нет. Что тут скажешь? Пути Господни неисповедимы. Могу только повторить, что, если бы наша встреча не следовала каким-то целям Бога, она бы не случилась.

— Но я не из тех невинных, о которых ты говорил.

— Бог тебе судья. К тому же Он милостив. И мне стоит быть.

Саттвек скривился.

— Не пробовал в проповедники пойти? У тебя отлично бы получилось.

Арген усмехнулся.

— Не спорь со мной, все равно ничего не получится. Каждый каратель — мастер в том, чтобы находить оправдания своим действиям так, чтобы даже самые вопиющие из них выглядели строго соответствующими уставу и канонам единой веры. Нам удается убедить в этом даже самих себя. И в этом твоя главная ошибка. Ты называешь меня фанатиком, и действительно, среди нас таких хватает. Слепые, упертые, они представляют собой костяк ордена. Есть, наоборот, циничные твари, которые согласились примкнуть к ордену лишь потому, что это позволяло избежать смертной казни. Наверное, и они тоже служат каким-то целям Господа, раз Он такое допустил… Ну а я просто верный.

— А в чем разница с фанатиками? — озадачился купец.

— В том, что я не слепо подчиняюсь приказам командования, а обдумываю их. И если мне кажется, что изначальным заветам ордена и Слову Божьему они не соответствуют, то я ищу, как избежать исполнения такого приказа.

— Я наконец понял, — тяжело вздохнул он. — Ты самый страшный человек из всех — фанатик с мозгами.

Каратель хмыкнул.

— Как говорится, хоть горшком назови, только в печку не ставь. Так ты согласен на то, чтобы помочь в разоблачении Вайса?

— Ты разве сомневался? — Саттвек улыбнулся и протянул ладонь для рукопожатия. — Только дурак упустит такую возможность. Наверное, ты прав и Бог благоволит мне, раз привел тебя сюда.

Арген охотно пожал ему руку, но про себя усмехнулся.

Не только над купцом. Над ними обоими. Ведь они оба делали выводы о намерениях Господа по обрывкам фактов и слов, которые на деле могли значить что-то иное или вообще оказаться просто случайностью. Присутствие карателя могло в итоге привести к полному краху дела Саттвека и его собственной гибели.

Время покажет. А пока оставалось только рискнуть.

Глава 30

И дни потекли дальше своим чередом.

Арген исчезал иногда на целые недели, занимаясь поручениями, которые выдавал ему Саттвек. К чести купца, он действительно старался подбирать такие задания, которые не противоречили бы убеждениям карателя, и тот выполнял работу с тем же усердием, что и когда-то для ордена.

Главное, что ему нравилось, — Саттвек легко согласился с тем, что Аргену лучше работать одному. В целом ничего не изменилось — по-прежнему существовал человек, перед которым каратель обязан отчитываться. Но он вдруг осознал, чего ему не хватало все это время — доверия.

В ордене всегда боялись, что кто-то из братьев сойдет с пути, и всеми силами старались это предотвратить. Работа в пятерках, дотошные, до мельчайших деталей отчеты приорам после каждого шага — все было направлено на полный контроль. Командование не доверяло подчиненным, и, в общем-то, справедливо, потому что кто-то действительно постоянно нарушал правила или впадал в прелесть.

Саттвек наверняка боялся того же самого. Однако именно он, как ни странно, понял Аргена намного лучше, чем любой из приоров, под началом которых тот работал, и даже чем любой из братьев, хотя кое-кто из них был карателю ближе родной семьи, оставшейся в одной из деревень Северной Лиоты.

Купец усвоил самое важное: если Арген что-то решил, его не остановить. Не поможет никакой из способов, только смерть. А поскольку она была Саттвеку невыгодна, то он дал карателю полную свободу воли, лишь бы тот приносил хороший результат.

И Арген ни разу его не подвел.

После каждого задания он спешил домой. Туда, где сладко пахла медом и молоком Эска, танцующая по вечерам на кухне под его хлопки. Туда, где подавала похлебку на стол хмурая, неулыбчивая старуха, которая при всей своей угрюмости за «невестку» была готова любому выцарапать глаза. Туда, где тоненько, робко мяукала Пискля, забирающаяся по ночам в постель к Аргену с Эской и уютно устраивающаяся у них в ногах погреться.

Им стало спокойнее. И не только потому, что теперь у них появился дом, куда можно вернуться.