В объятиях пламени (СИ), стр. 27

Каратель благоразумно счел, что если уж вождя клана туда не подпустили, то ему тем более соваться смысла нет. Вдобавок спина меньше мучить не стала, наоборот, становилось только хуже. Каждое движение отдавалось дикой болью. Сев, Арген ощутил некоторое облегчение и решил, что это была правильная мысль.

Продержаться бы до конца пира…

— Солнце садится! — громко сказал кто-то рядом.

И правда, багровый огненный шар медленно закатывался за поля, раскинувшиеся за рекой. Начали сгущаться синие сумерки, скрадывая недостатки и придавая окружающему оттенок таинственности.

Арген любил этот момент. Природа замирала, словно делая вдох. Дневные птицы и звери уже засыпали, ночные еще не проснулись, и наступали редкие мгновения тишины. Душа приоткрывалась, становясь восприимчивее к Богу и его великим творениям.

В этот миг женщины шанвали покинули шатер и неторопливым, горделивым шагом вышли в пустующее пространство между столами и костром, который возвышался в человеческий рост.

Арген не сразу узнал девушку, шедшую впереди. Смутил ее наряд — словно бы она урожденная шанвали. Но этот нежный изгиб шеи, светлая кожа, вздернутый носик…

Эска действительно не упрямствовала и оделась как конокрадка. Но если Арген был уверен в том, что смотрелся бы в этих тряпках нелепо, то на девчонку, казалось, хоть мешковину нацепи — все равно будет как королева. Коротко обрезанные волосы прикрыли длинным темным платком с вышитыми на нем розами, широкая красная юбка струилась до пят, верх платья тесно облегал стройную фигурку. На плечах лежала черная шаль, слегка сдерживая яркий, буйный цвет наряда.

Это было еще не все. Кто-то одолжил Эске монисто из нескольких рядов монеток, тесно связанных друг с другом. На узких запястьях звенели браслеты.

Их бряцание заставило Аргена прислушаться. Женщины не просто шли — они отбивали ритм своими многочисленными украшениями. Шаг — звяк. Шаг — звяк. Когда это разом делали больше десятка женщин, то звук получался громким, объемным.

Мужчины замолчали и завороженно наблюдали за ними. Кто-то взял барабан, и звенящий шаг женщин дополнился низким, гулким, волной расходящимся в груди звуком ударов о туго натянутую кожу.

Внезапно женщины остановились и развернулись к сидящим за столами мужчинам, окружив еще не зажженный костер. Наступила тишина. Не лаяли даже собаки и не ржали кони.

Эска стояла прямо напротив Аргена и смотрела на него. Его сердце отчего-то забилось чаще.

А затем светлые ресницы встрепенулись, тишину нарушил ускорившийся барабанный ритм, и Эска вместе с другими женщинами резко сорвалась с места. Они затанцевали вокруг сложенных шалашом дров, и каждая была красива, но Арген быстро перестал видеть кого-то еще.

Только Эску.

Он впервые слышал эту мелодию, гулко выбиваемую барабаном и вызваниваемую, словно бубенцами, украшениями шанвали, а девчонка как будто знала ее всю жизнь. Она ни разу ни ошиблась, ни разу не выпала из ритма. Она словно жила в нем. Эска кружилась, высоко вскидывала тонкие руки, и шаль развевалась крыльями, а платок — длинным хвостом причудливой птицы. Полупрозрачные веки дрожали, а губы трогала загадочная полуулыбка.

Эска искренне наслаждалась тем, что делала, и получала от этого удовольствие. Сердце Аргена беспричинно забилось еще быстрее, будто откликаясь на стремительный темп, задаваемый барабанами. Забылась даже страшная боль в спине.

Он вдруг понял, что кощунством был не дар девушки. Кощунством было посадить ее в темницу и лишить танца. Не существовало в тот момент на свете ничего прекраснее Эски, танцующей перед ним в сумерках. Вот в чем состояла ее истинная магия.

Воздух заискрился. Сначала Арген испугался, что падает в обморок и в его глазах скачут огни, но князь, вдруг рассмеявшись, протянул руку и поймал один из этих огоньков.

Искры! Настоящие искры!

Женщины отступили ближе к столам и замерли, лишь хлопая в ладоши. Танцевать осталась только Эска, с неимоверной ловкостью выплясывая по кругу. Искры сыпались с кончиков ее пальцев, с ее ресниц, разлетались веером с рукавов и краев раскручиваемой шали. Девушку было хорошо видно на фоне темнеющего неба, и мерцание огоньков-звездочек вокруг нее создавало волшебный ореол.

Она закружилась еще сильнее, еще быстрее. Искры превратились в язычки пламени, плясавшие собственный танец вокруг худенькой фигурки. Арген напрягся, оглядел клан, но ни единый человек не выглядел испуганным. Теперь уже и мужчины с радостными улыбками на губах, зачарованные танцем, хлопали Эске.

А та все не останавливалась. Ветки занялись пламенем, которое вихрилось возле нее, служа продолжением ее самой. Больше не девушка танцевала в центре лагеря, а сказочная птица феникс, и сердце Аргена горело вместе с ней. Он не мог бы сейчас отвести от нее взгляд, даже если бы от этого зависела его жизнь. Крепче, чем любым колдовством, Эска приковывала его к себе стремительными и одновременно нежными движениями танца.

Она застыла неожиданно, заставив широкие юбки закрутиться вокруг стройных ножек, и воздела руки к стемневшему ночному небу. Из них вырвался сноп искр, а за ее спиной к звездам столбом взвилось ревущее пламя костра.

Сердце Аргена вспыхнуло, сгорело дотла и осыпалось пеплом.

Миг стояла тишина, а потом лагерь взорвался восторженными криками и яростными хлопками в ладоши. В воздух полетели шляпы, к ногам Эски — цветы. Женщины шанвали, ни капли не ревнуя, смеялись и переглядывались, довольные тем, что их задумка с танцем удалась.

— Видал, какая у тебя девица? — восхищенно спросил князь, не отрывая от девушки глаз. — А, Арген? Понимаю, почему ты ради нее орден предал!

Он весело хлопнул карателя по плечу.

Арген не ответил. Пошатнувшись, он свалился на землю и потерял сознание.

Глава 16

Когда Арген пришел в себя, светило солнце, а вокруг журчала вода. Он попытался встать, но едва смог оторвать плечи от ложа и тут же сдался, со стоном упав обратно.

Голова раскалывалась. Спину прошивала такая боль, что все резко белело перед глазами. Мочевой пузырь разрывался, при этом сильно хотелось пить, и Арген облизнул пересохшие губы.

Где он? Почему все еще жив? Хуже способа продемонстрировать свою слабость, чем рухнуть в обмороке прямо перед всем кланом, не придумаешь. Странно, что князь не перерезал ему горло прямо там же.

Большинство из тех, с кем Аргену приходилось иметь дело, именно так бы и поступили.

— Эска! Он очнулся! — крикнули вроде бы где-то рядом, но звук шел как будто издалека, сквозь гул.

Прислушавшись к себе, каратель понял, что это шумит у него в ушах.

Через несколько мгновений ему в грудь уперлись теплые ладошки.

— Лежи и не двигайся! — строго приказала Эска, появляясь над ним. — Почему на спину перевернулся?

Арген не помнил, ни как, ни зачем переворачивался, да и все равно не смог бы ответить. Он просто любовался светлым личиком девчонки на фоне голубого неба. Платок Эска больше не носила, смело открыв взглядам короткую стрижку. Платье на ней было новое, яркое, видимо, позаимствованное у кого-то из клана.

Увидеть ее оказалось дьявольски приятно.

Каратель хотел спросить, сколько прошло времени, но изо рта вышел только сип. Он закашлялся, а Эска на миг исчезла и тут же вернулась, осторожно приподнимая его голову.

— Вот вода…

Арген сердито тряхнул волосами, отстраняясь от нее.

Он не настолько беспомощен, чтобы его приходилось поить с рук.

Девчонка поджала губы. Ей не понравилось, что подопечный вырывается.

— Не хочешь пить? Ну ладно…

— Я сам, — перебил Арген и наконец сумел немного привстать.

— Но тебе нельзя! — тут же встрепенулась Эска.

Плевать он на хотел на то, что можно, а что нельзя. Пересилив боль и переборов пляшущие в глазах огни, каратель сел.

И тут же пожалел об этом. В спину как будто воткнулись десятки копий. Арген сумел сдержать стон и не выдать слабость перед Эской, лишь резко выдохнув через сжатые зубы.