История Раскола, стр. 67

Малекит же безмятежно смотрел по сторонам, все следы его злости испарились. Он медленно шел за своими рыцарями, которые методично вырезали князей, не отрывая взгляда от священного пламени в середине зала. От стен отражались крики и стоны, но князь Нагарита не обращал внимания ни на что, кроме огня.

Из свалки к нему побежал Харадрин с занесенным над головой мечом. С презрительным оскалом князь шагнул в сторону от дикого замаха и вонзил Авануир в живот Харадрина. Один миг они стояли и смотрели друг другу в глаза, потом с губ Харадрина закапала кровь, и он рухнул на пол. Малекит разжал руку, так что меч упал из рук вместе с телом, и продолжил шагать к огню.

— Азуриан не признает тебя! — выкрикнул Миандерин. Он упал на колени перед Малекитом и вытянул в мольбе руки. — Ты пролил кровь в его святилище! Мы не произнесли нужных заклинаний, чтобы защитить тебя от пламени. Ты не можешь войти в огонь!

— Ну и что? — сплюнул князь. — Я наследник Аэнариона. Мне не нужны ваши заклинания!

Миандерин схватил было Малекита за руку, но князь выдернул ее.

— Я не слушаю ваших увещеваний! — воскликнул Малекит и пинком отбросил Миандерина.

Малекит поднял руки ладонями вверх и сделал шаг в пламя.

Каратриль прислонился к колонне, чтобы перевести дыхание. Он видел, как несколько рыцарей вошли в храм. Сражение снаружи почти закончилось. Двор устилали трупы — как в белых мантиях, так и в черных доспехах. С колотящимся сердцем Каратриль оттолкнулся от колонны и сделал шаг к храму. В тот же миг земля содрогнулась — и он упал.

Земля тряслась, колонны падали — остров Пламени охватило землетрясение. Остров колыхался, и Каратриля швыряло направо и налево. Он едва успел отскочить в сторону от сыплющейся сверху черепицы — та с треском разлетелась по мраморным плитам.

Над головой собрались темные тучи, и остров поглотил мрак. Засверкали молнии, подул леденящий ветер. Громовой рев сотрясал землю. Среди рева и грохота Каратриль услышал перепуганный крик: вопль чистой боли пронзил ему душу.

Внутри храма князей, жрецов и рыцарей швыряло из стороны в сторону. Скамьи катались по полу, столы опрокидывались. Со стен и потолка сыпалась штукатурка. По плитам разбегались широкие трещины, а у восточной стены открылся пролом в три шага шириной, откуда вырвался удушающий столб каменной пыли.

Пламя Азуриана бледнело, из темно-синего оно стало ослепительно-белым. В его середине виднелся силуэт Малекита с распростертыми руками.

С оглушающим хлопком священное пламя вспыхнуло, наполнив зал белым светом. Внутри огня Малекит упал на колени и схватился за лицо.

Он горел.

Князь запрокинул голову и закричал — пламя пожирало его. Крик боли заметался по храму, отражаясь от стен и становясь все громче. Извивающийся в огне силуэт медленно поднялся на ноги и выскочил из пламени.

Дымящееся, обгорелое тело Малекита рухнуло на пол — ковер под ним вспыхнул, в воздух поднялась сажа. Почерневшая плоть и расплавленные куски доспеха падали на землю. Князь протянул перед собой руку и снова упал. Его одежды сгорели, тело местами прогорело до кости. Лицо казалось черно-красной маской, с которой смотрели темные глаза без век. Из лопнувших вен поднимался пар. Князь Нагарита содрогнулся и замер — Азуриан вынес свое решение.

Скоро весь Ултуан поглотит пламя.

КРОВАВОРУКИЕ

Повесть

Глава 1

ЖЕСТОКОЕ ПРЕНЕБРЕЖЕНИЕ

На двести пятьдесят пятый год правления Короля-Феникса Бел Шанаара Атель Торалиен перешел под правление эльфов Нагарита. Брошенные правителями, оставленные на разграбление оркам, город и жители были спасены от гибели князем Малекитом. В благодарность они присягнули на верность новому правителю и спасителям — наггароттам.

Под управлением князя Малекита Атель Торалиен увеличился в размерах, выросло его население и богатство, слава и влияние. Армии наггароттов прошли от западного побережья Элтин Арвана далеко к востоку, и за их щитами эльфы Атель Торалиена строили города и фермы, прокладывали дороги и ставили мосты, возводили замки и цитадели, укрощая нрав колоний и превращая земли в подобие острова Ултуан, принадлежавшего предкам.

Более тринадцати сотен лет Атель Торалиен процветал под рукою Малекита. Когда князь заявил, что он должен покинуть колонии, чтобы найти свою судьбу в суровых пустынях Севера, многие испытали тревогу за будущее города.

В доках и тавернах, лесных дворцах и деревнях только об этом и говорили; эльфы по натуре склонны к пересудам, а уж потолковать о политике, тем более высказаться о таком важном событии, чувствовал себя обязанным даже самый замкнутый из них.

В башне, высившейся над гаванью, сплетничали ничуть не менее оживленно, чем в лесной хижине, с той лишь разницей, что в компании эльфийских дев была одна, уверенная в своем знании, что теперь произойдет.

— Мой отец — неотъемлемая часть управления городом, — заявила Хеллеброн.

Ее служанка Лианнин согласно буркнула, расчесывая длинные волосы госпожи.

Отец Хеллеброн, Аландриан, был недавно назначен князем Атель Торалиена, и она наслаждалась внезапным, но заслуженным повышением собственного положения. «Княжна Хеллеброн» звучало совсем неплохо.

— Пятьдесят лет назад от Атель Торалиена оставалось лишь имя, и мой отец поднял его из руин, пока Малекит развлекался битвами и приключениями, — продолжила молодая княжна.

Она расправила золотую цепочку на бледной шее, поместив большой рубиновый кулон по центру. Солнечный свет отразился от камня, бросив алый отблеск на изящное лицо Хеллеброн.

— Вы увидите, что эти перемены только к лучшему.

— Для тебя-то конечно, — сказала Ариендиль.

Темноволосая эльфийка была на десять лет старше Хеллеброн. По лицам двух других подруг Хеллеброн, Миталиндин и Друитаны, ничего нельзя было прочесть, но по сосредоточенным взглядам становилось понятно, что они внимательно следят за ходом беседы.

— Нет сомнений в том, что солнце вашего дома продолжает подниматься. Надеюсь, ты не бросишь нас всех в темноте.

— Как поэтично! — хихикнула Хеллеброн.

Княжна встала, отпустила горничную и разгладила складки на шелковом платье.

— Я уверена, что мой отец продолжит оказывать покровительство вашим семьям. В конце концов, вы все еще мои друзья. Возможно, каждая из вас станет княжной.

Дверь в покои распахнулась, ударившись о белую стену. Лириет ворвалась внутрь, едва не сбив Лианнин с ног. Их с Хеллеброн можно было принять за близнецов, хотя Лириет на двадцать лет младше. Ее темные глаза пристально осмотрели каждую из присутствующих, прежде чем взгляд остановился на Хеллеброн.

— А, сестра, вот ты где! — Голос Лириет оставался мягким, даже когда она волновалась. — Ты вообще что ли в окно не смотришь?

— Что там? — спросила Друитана.

— Сама глянь, — ответила Лириет.

Хеллеброн ничего не сказала. Она деликатно отодвинула Ариендиль в сторону и шагнула к высокому окну с видом на гавань.

Был солнечный весенний день, и спокойные воды залива сверкали в лучах послеобеденного солнца. Несколько дюжин кораблей вставали на якорь в середине порта. Линия черных парусов приближалась к стене гавани. Среди этих десяти судов девять ничем не выделялись и несли на своих мачтах серебряно-черные флаги Нагарита. Причиной волнения Лириет был, несомненно, последний из них.

Он легко скользил по волнам. Ветер наполнял четыре огромных треугольных паруса. Вокруг позолоченного тарана на носу вскипали буруны. Хеллеброн видела много великих кораблей, прибывающих в Атель Торалиен и покидающих его, но ни одного — столь величественного. Размерами судно мог сравниться с замком. Основной корпус поддерживали два других, каждый из которых сам по себе мог быть военным кораблем. На палубе возвышались деревянные башни, окрашенные в темный цвет и отделанные полосами золота, сияющего в лучах солнца. Хеллеброн затаила дыхание. Она сразу поняла, что такой корабль может нести только самого благородного из гостей. Она подумала даже, что это прибыл Король-Феникс, но вряд ли бы такое событие произошло без предупреждения и подготовительных хлопот.