История Раскола, стр. 277

— Ты слишком торопишься, — сказал Тириол Эллинитилю, самому молодому из тех, кому еще только предстояло стать магом, — ему было всего двести лет. — Позволь заклинанию облечься в слова в твоем разуме, прежде чем произносить его.

Эллинитиль кивнул, нахмурив брови. Он начал заклинание сначала, но пробормотал лишь первые несколько слов.

— Ты не сосредотачиваешься как нужно, — тихо сказал Тириол, обнадеживающе положив руку на плечо молодого эльфа, и громко обратился ко всему классу: — Безопасно заканчивайте свои заклинания, а затем послушайте меня.

Ученики принялись рассеивать магию, которую они ткали; иллюзии растворялись в воздухе, магические огни замерцали и потускнели во тьме. Покончив с этим, каждый ученик или ученица обратил свой взор на князя. Все были преисполнены внимания, но больше всех — Анамедион, старший внук Тириола. Он так буравил деда глазами, будто одним взглядом мог проникнуть в тайны волшебства, запертые в разуме Тириола.

— Келабрейр, — обратился правитель, жестом приказывая ученице сделать шаг вперед — Создай Пламя Эмендейла.

Девушка неуверенно покосилась на товарищей. Заклинание было одним из самых простых, его знали даже дети, еще не начинавшие обучаться магии. Эльфийка пожала плечами, прошептала три слова, подняла правую руку, растопырила пальцы. Мерцающего золотого свечения, исходящего из кончиков пальцев, едва хватило, чтобы осветить ее тонкое лицо и медные волосы.

— Хорошо, — сказал Тириол. — Попробуй еще раз.

Келабрейр рассеяла магическую энергию движением запястья, свела пальцы. Едва она открыла рот, чтобы начать снова, Тириол заговорил.

— Ты вдыхаешь или выдыхаешь, когда произносишь заклинание? — спросил он.

Келабрейр на мгновение нахмурилась. Она отвлеклась и пропустила слог в заклинании. Покачав головой, эльфийка предприняла еще одну попытку, но и та успехом не увенчалась.

— Что вы делаете со мной, князь? — жалобно спросила ученица. — Вы используете какое-то контрзаклинание?

Тириол мягко рассмеялся. Менреир тоже. Князь кивком попросил его объяснить урок и вернулся на свой трон с высокой спинкой, стоявший в дальнем конце зала.

— Ты думаешь о том, как тебе нужно дышать, не так ли? — произнес Менреир.

— Я… Да, учитель, — ответила Келабрейр, и плечи ее опустились. — Я не знаю, произношу ли заклинание на вдохе или на выдохе. Я не помню, но, если подумаю об этом, понимаю, что, наверное, должна делать иначе, потому что теперь знаю…

— И поэтому ты больше не концентрируешься на контроле над магией, — сказал Менреир. — И обнаруживаешь, что заклинание, которое всегда выходило без сучка без задоринки, теперь для тебя… сложновато. Даже самые простые чары могут не получиться, если ты не сосредоточишься на них полностью. Разница между успехом и неудачей может заключаться в случайно услышанном шепоте, движении, замеченном краем глаза. Зная это, кто может сказать мне, почему у Эллинитиля не получается?

— Он думает о словах, а не о заклинании, — сказал Анамедион, и в его речи слышалось презрение и скука, которые он даже не пытался скрыть. — Чем больше беспокоится о своем произношении, тем больше отвлекает внутренний голос.

— Правильно, — сказал Тириол, подавляя раздражение.

Анамедион не назвал Менреира «учителем», титулом, который тот заслужил за много веков, и Тириол расценил это как признак растущего неуважения.

— Многие из вас уже освоили различные способы фокусировки на силе, необходимой для создания некоторых из величайших чар, что когда-либо разрабатывались вашими предками. Но пока вы не сможете призвать ее без малейшего усилия или мысли об этом, использовать магию не сумеете. Помните: самое ничтожное заклинание может иметь сильный эффект.

— Есть другой способ преодолеть эти трудности, — сказал Анамедион, выходя вперед. — Почему ты нам о нем не рассказываешь?

Во взгляде Тириола, устремленном на Анамедиона, на миг промелькнуло смущение.

— Контроль — это единственный способ овладеть истинной магией, — ответил князь.

Анамедион покачал головой и, повернувшись, обратился ко всем остальным ученикам сразу — так же, как это недавно сделал его дед.

— Есть способ прикоснуться к магии, не скованный заклинаниями и ритуалами, — начал он. Созданный инстинктом и питаемый сырой магией, он дает возможность создавать самые величайшие заклинания.

— Ты говоришь о темной магии, — быстро парировал Менреир, бросая на учеников предупреждающий взгляд. — А темная магия дает только две вещи: безумие и смерть. Если вам не хватает силы воли для применения обычной магии, то и жизнь ваша как темного мага будет очень короткой. Если Эллинитиль или Келабрейр ошибутся, используя чистую магию, заклинание просто не сработает. Если кто-то не справится с темным заклинанием, волшебная сила не вернется обратно в магические ветра. Она должна будет найти место для себя. И она найдет в ваших телах или ваших разумах. В случае же успешного применения темной магии в мире и в ваших душах останется пятно скверны. Темная магия разлагает мысли и заражает порчей Ветра Магии. Даже не думайте о том, чтобы когда-либо использовать ее.

— Расскажи мне, где об этом ты услышал? — спросил Тириол. — Кто заразил такими мыслями твой разум?

— О, кое-где, — с легкой улыбкой ответил Анамедион, пожимая плечами. — Достаточно выйти за стены дворца, чтобы услышать о друкайских колдунах. Как я понял, каждый темный колдун по силе стоит троих саферийских магов.

— Значит, ты неправильно понял, — терпеливо сказал Тириол. — Мастерство мага не в силе. Любой дурак может взять меч и изрубить им дерево в щепки, но настоящий лесоруб знает, когда использовать топор, когда резак, а когда — нож. Темная магия грубый инструмент, которым можно только разрушать, а не созидать. Не темная магия построила нашу цитадель, не темная магия взрастила богатый урожай на наших полях. И она никогда не смогла бы. Темная магия обжигает, ранит и уничтожает все, к чему прикасается.

— И все же Анлек создан темной магией, — возразил Анамедион.

— Анлек поддерживается темной магией, но он был создан Каледором, Укротителем Драконов, который использовал только чистую магию, — сердито ответил Тириол.

Он окинул взглядом остальных учеников, пытаясь понять по их лицам, не впечатлился ли кто-нибудь россказнями Анамедиона. Или они уже слышали их раньше? До Тириола доходили бессвязные, расплывчатые слухи, что некоторые ученики и даже маги экспериментируют с темной магией. Ему было тяжело даже подумать об этом. Темная магия просачивалась в их мир десятки лет. Ее подпитывали жертвы, которые приносили во время своих ритуалов наггаротты и их союзники-культисты. Она загрязнила магический вихрь Ултуана, перекручивая и искажая Ветра Магии одним своим присутствием.

В глухих провинциях Сафери воины Тириола нашли скрывавшихся там друкайских темных магов. Те пытались учить ходить тропою тьмы тех, кто сбился с пути. Некоторых колдунов удалось убить, другие бежали, предупрежденные своими дружками-культистами. Для защиты молодежи от этой порчи Тириол и собрал здесь наиболее одаренных саферийцев — чтобы они учились у него и у его самых могущественных магов. И то, что Анамедион ведет подобные разговоры в самой столице, не на шутку встревожило Тириола. Сафетион, как никакое другое место, должен быть свободен от скверны темной магии. Если бы темная магия запятнала собой ауру цитадели, наггаротты могли считать, что уже победили.

— Я так рад, что вы нас нашли, — произнес Анамедион, и ни тени смущения или сожаления не слышалось в его голосе. — Давно хотел пролить свет на нашу тайну. Но остальные настаивали на скрытности.

Упоминание об остальных рассеяло внимание Тириола. Он глянул на их лица. Взгляд его задержался на искаженных кровавой маской чертах Иллеанит. Иллеанит! Он задохнулся от почти физической боли, покачнулся и не упал только потому, что уперся в обугленный косяк двери. Князь был разочарован, но не удивлен присутствием Анамедиона. Но увидеть здесь дочь было для него слишком.