Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 9
— Это новомодное оружие такое капризное…
— В атаку! — взревел Родрик.
Ульрика, вцепившись в скамью, слушала грохот копыт, звон стали и хриплые крики воинов.
Она повернулась к графине и взмолилась:
— Пожалуйста, госпожа. Позвольте мне защитить вас!
Габриелла усмехнулась.
— Не защитить меня ты хочешь. Все, чего ты хочешь, — обагрить когти кровью.
Она покачала головой.
— Нет. Я сказала, что ты должна обучиться ламийскому способу решения вопросов, здесь он работает не так. Мы — леди. Мы позволяем мужчинам делать грубую работу.
— Но…
— Именно потому, что тебе так хочется этого, этот порыв нужно обуздать, — перебила ее Габриелла. — Сила не приведет к успеху в нашем обществе.
Ульрика откинулась на скамейке и сердито скрестила руки на груди.
— Я — воин. Я рождена применять силу!
— Ты была воином, — поправила графиня.
Ульрика слушала доносящиеся снаружи звуки свирепой битвы, и гнев и жажда крови вскипали в ней все сильнее.
Проклятия, крики, лязг оружия, грызущего плоть, заполнили ее уши. Она жадно вдыхала запахи страха, ярости и льющейся крови. Ульрика покосилась на сидящую рядом Габриеллу — лицо графини оставалось бесстрастным. Неужели она ничего не чувствует и песнь битвы не горячит ее? Или же Габриелла просто держит себя в руках более умело, чем Ульрика?
Но когда снаружи вскрикнул, изрыгая проклятия, Родрик и раздался чей-то голос: — Господин, вы ранены? — и затем: — Защитите его! — графиня выругалась по-бретоннски.
Ульрика снова повернулась к ней.
— Госпожа, пожалуйста. Позвольте мне помочь ему. Пожалуйста!
Габриелла быстро прикусила губу. В выкриках рыцарей слышалось отчаяние. Графиня твердо кивнула:
— Что ж, попробуй.
Ульрика вскрикнула с облегчением и повернулась к двери.
— Но ты должна убивать бесстрастно, — крикнула графиня ей вслед. — И кровь не пей!
— Да, госпожа, — откликнулась Ульрика, распахнула дверь и выскочила в ночь.
Снаружи кипел бой. Запах крови ударил Ульрику, как если бы она оказалась рядом с кузницей в момент, когда взорвался горн. Тощие тела в потрепанных кожаных куртках валялись на снегу, один из графских пони, тянувших телеги с багажом, лежал мертвый, как и его кучер. Конные рыцари столпились перед каретой Габриеллы, защищая упавшего Родрика, вокруг валялись трупы разбойников. Ульрика не заметила живых врагов, но все рыцари подняли исцарапанные арбалетными болтами щиты с торчащими из них стрелами.
— Сложите оружие, господа, — крикнул из леса предводитель разбойников. — Или мы сейчас пристрелим всех ваших лошадей.
Ульрика все еще не видела разбойников за деревьями, но чуяла их и слышала шаги. Она бросилась к дереву и нырнула в крону.
Длинные юбки ее красивого платья запутались в ветвях, Ульрика выругалась. Неудивительно, что леди не сражаются, — они и двигаться-то толком в своих нарядах не могут.
Она подобрала юбки, как смогла, и скользнула между ветвей, двигаясь на запах прячущихся разбойников.
— Считаю до трех, господа, — крикнул атаман. — Аккуратно положите оружие на землю. Или пойдете в город пешком и сами потащите свою карету. — Хоть мы и позаботимся, чтобы она стала полегче! — засмеялся кто-то из разбойников.
Ульрика обогнула растущую ежевику, нырнула под ветви. Теперь она видела одного арбалетчика — грязный мужчина сидел под защитой кустов. Она подкралась к нему сзади.
— Один! — крикнул атаман.
Ульрика схватила мужчину за шею, а когтями другой руки разодрала его горло. Оттолкнув падающее тело, она увидела лучника за деревом слева.
— Два!
Ульрика вырвала лук у воина и задушила его тетивой, он даже пикнуть не успел. Ветви упавшего дерева скрывали их от остальных разбойников, собравшихся у дальнего конца ствола.
— Три!
Ульрика перемахнула через поваленное дерево и обрушилась на бандитов в момент, когда те собирались спустить тетивы. Нападавших было пятеро — высокий мужчина в треуголке и с тяжелой дубинкой и четверо стрелков-оборванцев. Первыми Ульрика атаковала лучников — сбила их с ног и вырвала луки из рук.
Разбойники закричали, ужас в голосах смешивался с удивлением. Они уже поднимались на ноги, вытаскивая ножи и ржавые мечи. Ульрика прыгнула на одного, схватила за руку, только-только успевшую вытащить клинок, разорвала глотку и швырнула тело в остальных. Меч погибшего упал к ее ногам, и девушка подхватила его. Двое головорезов бросились на нее, громко крича. Ульрика двумя привычными движениями опустошила их руки и проткнула одного, заставив второго отскочить в сторону. Как приятно было снова чувствовать в руках сталь! Она такая быстрая и сильная, даже более ловкая, чем в дни, когда жила. Словно в одночасье она достигла уровня владения мечом, о котором раньше только мечтала. Ульрика читала в глазах намерения противников раньше, чем те сами понимали, что собираются делать. Она налетала как вихрь прежде, чем враги вообще успевали пошевелиться. Оружие в ее руках — тупое и ржавое — летало вокруг разбойников, Ульрика вспарывала животы, рубила шеи и била в пах быстрее, чем противники успевали сообразить, что она замахнулась.
Ульрика отрубила одному кисть — бандит упал, снесла голову другому — и мир заволокло красным запахом крови. Она хотела купаться в нем.
Что-то тяжело ударило в спину. Ульрика повернулась. Последний из разбойников, предводитель, пятился в кусты, выставив перед собой окованную железом дубинку.
— Ранальд, спаси меня, — прошептал атаман, и ни капли непреклонной властности не осталось в его голосе — он дрожал от ужаса. — Что ты за тварь? Пощади!
Ульрика засмеялась, вырвала у врага дубину, схватила его, вдвое тяжелее ее самой, за горло и подняла над заснеженной землей одной рукой.
— Я выпью тебя досуха, — сказала она, выпуская клыки.
— Ульрика! — окликнули ее сзади.
Ульрика замерла, съежилась и оглянулась через плечо.
Габриелла стояла прямо за деревьями, холодно глядя на нее.
— Что я тебе говорила?
В ее голосе звучало такое недовольство, что Ульрика сжалась. Она огляделась и страшно смутилась. Кругом валялись изрубленные ошметки тел. Ульрика убивала со всей страстью. Она разорвала врагов на куски. Она собиралась пить кровь человека, которого держала в воздухе на вытянутой руке.
Ульрика опустила голову.
— Я… простите, госпожа, — пробормотала девушка, опустила атамана на землю и движением пальцев сломала его шею.
Ульрика неловко двинулась к графине. Тело позади осело на трупы других разбойников.
— Я увлеклась.
Ульрика посмотрела на свое платье — изорванное, грязное, пропитавшееся кровью.
— И я испортила прекрасное платье, которое вы подарили.
— Это меня меньше всего огорчает, — фыркнула Габриелла. — Видишь, почему я боялась брать тебя с собой? Одно дело — держать себя в руках, когда ситуация и так под контролем, и совсем другое — когда самостоятельно выходишь в мир. Даже защищая меня, ты должна соблюдать осторожность. Если устроишь подобную бойню в городе, это уже не останется незамеченным. Мы едем туда, чтобы успокоить смуту, а не подлить масла в огонь, понимаешь?
— Да, госпожа. — сказала Ульрика, глядя в землю.
Ее бесило, что графиня отчитывает ее, как ребенка, но девушка не могла отрицать, что полностью потеряла контроль, — хотя и поклялась себе всегда держать себя в руках.
— Я приношу извинения. Этого больше не повторится.
— Постарайся, чтобы так и было.
Из-за спин рыцарей протолкался Родрик. Он прижимал правую руку к груди — арбалетный болт пробил броню над локтем. Рыцарь мрачно посмотрел на Ульрику.
— Она должна была оставаться в карете, госпожа. Нам не требовалась ее помощь.
Габриелла посмотрела на его рану.
— Требовалась.
Родрик фыркнул.
— Ну, если бы она не засосала бедного Квентина до полусмерти, то помощь не потребовалась бы. Мы могли расправиться с разбойниками, если бы все мои рыцари могли сражаться.
— Конечно, Родрик, — сказала Габриелла и погладила его по щеке, проходя мимо. — Мой герой никогда не подведет меня.