Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 88
Он повернулся к ней с ворохом попон в руках. Конюх набрасывал их на Ульрику одну за одной, пока ей не начало казаться, что она погребена под ними. Ей хотелось проклясть этого придурка, крикнуть:
— Это не согреет меня. Кровь, только кровь!
Но все, что она могла сделать, это стонать и ворочаться под попонами.
Наконец результат удовлетворил его. Конюх отступил на шаг и покачал головой.
— Такая молодая, а уже вся седая. Хлебнула лиха, видать. Жизнь такая сука проклятая, да…
Он снова прищелкнул языком и направился к двери.
— Сейчас будет бульон. Не успеете и глазом моргнуть.
Он зашагал через двор. Ульрика нахмурилась. Она не седая! Она русая блондинка. Она с трудом высвободила руку из-под слоев попон, протянула и ухватилась за влажную прядь. Та оказалась достаточно длинной, чтобы Ульрика могла увидеть ее конец. Волосы оказались белыми, как молоко.
Девушку охватили паника и неуверенность. Когда это произошло? Или у нее всегда были седые волосы? Может, она просто забыла это? Она попыталась вспомнить, когда последний раз она видела себя в зеркале, но не смогла. Она не смогла даже вспомнить, как выглядит. И все же кто она такая? Голова раскалывалась от боли, не давая сосредоточиться и вспомнить.
На границе восприятия снова затрепетало тепло сердца конюха. Он вошел внутрь. На подносе он нес большую миску с дымящимся супом. Мужчина подошел к Ульрике и сказал ласково:
— А вот и бульон. Прямо из печи, горяченький. И хлебца я вам принес.
Он поставил миску на тюк сена рядом с Ульрикой и вытащил из-за пояса деревянную ложку.
— Давайте, налетайте. Вы ж точно из богатеньких, да? — спросил мужчина.
Его рука с ложкой замерла над миской.
— Не актерка какая-нибудь из бродячих театров?
Ульрика судорожно сглотнула. Аромат супа не произвел на нее никакого впечатления, но запах крови мужчины снова захлестнул ее, и она могла думать только о нем. Остатки чести проснулись в ней и слабым голосом напомнили о данных себе клятвах, но она безжалостно раздавила их. Она должна поесть или умрет.
Ульрика поманила мужчину рукой.
— Ко мне… — пробормотала она. — Ближе…
— Что вы говорите, милая? — спросил он, склоняясь и почти прижав ухо к ее рту. — Не слышу ничего.
С силой, рожденной необходимостью, Ульрика обхватила его рукой за шею и пригнула его к себе, выпуская клыки. Он удивленно хмыкнул. Ульрика укусила его за шею. Мужчина вскрикнул и вскочил на ноги.
— Что вы делаете? — завопил он. — Отпустите! Отпустите!
Ульрика вцепилась в него, как пиявка, и поднялась вместе с ним, жадно глотая кровь. Вкус ее был ошеломителен, а уж сила, которую она давала… Мужчина, шатаясь, шагал по конюшне, изо всех сил пытаясь сбросить Ульрику с себя, но с каждым глотком алого эликсира она становилась все сильнее. Сверхчеловеческие чувства вернулись к ней. Теперь Ульрика ясно видела самые темные углы конюшни. Она снова могла мыслить связно. Вампир крепко обхватила ногами талию мужчины и пила, пила… И вот наступил неизбежный отвратительный момент, когда он перестал бороться, но стал ласкать ее, застонал и прижал ее к себе.
— Да, — пробормотал он. — Целуй меня… еще…
От омерзения у Ульрики скрутило живот. Человек, отдавая свою кровь, испытывал не меньшее удовольствие, чем вампир, получая ее. Это было, по крайней мере, милосердно. Но их жалкие стоны наслаждения бесили ее. Однако даже брезгливость не могла заставить ее остановиться. Полупустые вены просили еще и еще, и она не могла противостоять.
Только когда мужчина рухнул на спину, Ульрика очнулась и поняла, что выпила его почти досуха. И все равно оторваться было очень трудно. Однако она заставила себя сделать это, задыхаясь и изрыгая проклятия. Девушка замерла на коленях над распростертым телом, с ее влажных губ на широкую грудь мужчины капала кровь. Она нарушила клятву, но, по крайней мере, не убила своего случайного донора. Он станет мечтать о новом кровавом поцелуе, но без вампира, который сможет удовлетворить его желание, рано или поздно исцелится. По крайней мере, Ульрика на это надеялась.
— Мне очень жаль, — пробормотала она. — Очень жаль.
Ульрика потянулась к поясу, чтобы заплатить мужчине. Но кошелька там не обнаружилось. Девушка поняла, что потеряла его, пока ползла через лес. А может, и раньше. Оставался ли кошелек при ней, когда она пряталась от солнца под перевернутой лодкой? И был ли он у нее вообще?
Где-то во дворе хлопнула дверь. Ульрика вытерла рот. Из таверны на двор вышли люди, огни их сердец замерцали, приближаясь — как и их голоса, и негромкий смех. Ульрика застыла на месте, молясь, чтобы люди ушли прочь.
— Эй, Герман! — крикнул кто-то. — Лошади готовы?
— И выковыряй тот камешек из подковы Сесиль, — произнес другой голос. — Лошадке придется скакать до самого утра!
— Во имя молота, — выругался третий. — Да где этот лентяй?
Судя по звуку шагов, люди двинулись к конюшне. Ульрика вскочила, готовая бежать, но тут же рухнула обратно на распростертое тело конюха. Голова у нее шла кругом, ее подташнивало. Она выпила слишком много — и притом слишком быстро. Желудок растянулся, как переполненный бурдюк. В висках стучало, в глазах расплывалось. Ульрика снова попыталась встать, борясь с позывами к рвоте.
В открытой двери конюшни появился мужчина.
— Герман! Где?..
Он увидел Ульрику, скрюченную над неподвижным телом конюха, и замер, как громом пораженный.
— Борода Зигмара! — выдохнул он и попятился, протягивая руку к пистолету на поясе.
На правом плече мужчины Ульрика успела рассмотреть шеврон виссенландского станционного смотрителя.
— Здесь ночная тварь! — закричал он. — Вампир!
Ругаясь, обнажая мечи и доставая пистолеты, подбежали еще три смотрителя. Теперь они полностью загородили проход. Мужчина, увидевший Ульрику первым, выстрелил. Вампир, пошатываясь, бросилась в сторону. В замкнутом пространстве выстрел прогрохотал особенно оглушительно. Лошади в стойлах заржали и поднялись на дыбы.
— Слезы Шалльи, — крикнул смотритель, когда они все ворвались внутрь. — Эта тварь убила Германа!
Ульрика огляделась в поисках укрытия. Она попала в ловушку. В единственном выходе из конюшни толпились дорожные смотрители. Внутри находились только стойла и лошади. Рявкнул еще один пистолет. Ульрика бросилась в пустое стойло. Она застонала и схватилась за раздутый живот. Ей хотелось лечь и заснуть. Она слишком ослабла, чтобы драться.
— Вы попали? — спросил товарища один из смотрителей.
— Думаю, зацепил, — ответил тот. — Перезарядите и будьте наготове.
Ульрика торопливо осмотрелась. Может, ей удастся перепрыгнуть через ограждение стойла, когда смотрители ворвутся в него, и таким образом улизнуть от них. Она увидела в потолке над головой люк — он вел на чердак.
— Готовы?
— Да, — вразнобой ответили остальные.
Ульрика услышала, как защелкали взводимые курки. Она поджала ноги, готовясь к прыжку. Про себя она молилась, чтобы желудок и ноги не подвели ее.
— Пошли!
Дорожные смотрители бросились вперед. Ульрика вскочила на ограждение стойла, пока они палили наобум. У нее закружилась голова, она пошатнулась, но затем проскользнула в люк. Край его больно врезался в ребра, но она впилась когтями в доски, присыпанные сеном, и подтянулась.
— Куда она делась? — прохрипели внизу.
— На чердак!
Выстрел пробил пол между ногами Ульрики. Она со стоном откатилась от края люка. На этот раз ее все-таки вырвало. Кровь хлынула на потертые доски и сквозь трещины в них — на головы людей внизу.
— Кровь! Мы ее ранили!
— Тащите лестницу!
Ульрика встала на четвереньки и огляделась. Скаты крыши сходились над головой. Все вокруг было забито сеном. В дальнем конце чердака виднелась дверь — через нее сюда и подняли все эти тюки.
Над краем люка показалась лестница. Она заскрипела — кто-то уже лез по ней. Ульрика вскочила и, спотыкаясь, направилась к закрытой двери, но, когда она оказалась рядом с ней, снизу раздался еще один голос: