Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 84

И тут с внезапной ясностью Ульрика осознала, куда она хочет — и должна — отправиться. Ее обращение в вампира и обучение новым возможностям, кошмарное явление Мурнау и убийства сестер-ламиек заставили Ульрику почти позабыть о том, что было ценно для нее, когда она была человеком, но теперь она снова свободная женщина. Теперь она имеет право делать то, что сама считает важным. А для Ульрики нет ничего важнее защиты родной страны.

Кригер выкрал ее из Прааги, когда осаждавшие город армии Хаоса в беспорядке отступили ввиду надвигающейся зимы. Но совершенно очевидно, что весной они вернутся, и на этот раз с гораздо более серьезными намерениями. Уже наступил Ярдрунг, до весны осталось меньше двух месяцев. Если Ульрика отправится на север прямо сейчас, она успеет как раз вовремя, чтобы помочь защитникам города в предстоящей им битве.

Эта мысль заставила Ульрику улыбнуться. Теперь она сильнее, быстрее и смертоноснее, чем когда-либо в самых смелых своих мечтах. Сражаться вместе с людьми на стенах Прааги она не сможет, конечно, но она сделает кое-что получше.

Она проберется ночью во вражеский лагерь и перережет глотки командирам. Она превратит их войска в безмозглых доноров, которые станут слушаться каждого ее слова — а не их. Она займется саботажем, шпионажем, убийствами и утопит свою боль в крови на поле битвы. Отличный план!

Конечно, отправиться в Праагу рискованно — и опасность заключается не только в прямой угрозе ее жизни. Феликс, Готрек, Снорри и Макс Шрейбер наверняка вернулись туда после того, как оставили Ульрику в Сильвании на попечении графини Габриеллы. Тогда Готрек чуть не убил Ульрику. Если они снова столкнутся лицом к лицу, Истребитель может не устоять перед искушением довести дело до конца. Да и Феликс с Максом… Она любила обоих и все еще вожделела, и мысли о них согревали ее душу. Но теперь желание Ульрики шло рука об руку с жаждой пить кровь и разрывать мягкие тела на куски. Ей не раз снилось, что она занимается любовью — то с Феликсом, то с Максом. Заканчивались сны всегда одинаково — Ульрика разрывала любовнику горло и выпивала его кровь досуха. Если они действительно встретятся, не произойдет ли с Максом или Феликсом именно это?

Однако, несмотря на рискованность затеи, Ульрика очень хотела снова встретить старых друзей. Суровый карлик, магистр, неистово любящий жизнь во всех ее проявлениях, и меланхоличный поэт долго были ее верной опорой и поддержкой. Они давали советы, утешали и подавали пример своим поведением. Они практичные люди широких взглядов, не теряющие присутствия духа в самых сложных ситуациях, они по-настоящему смелые, в отличие от большинства жителей Империи и Кислева. Разве Готрек не оставил Ульрику в живых, несмотря на то что, с его точки зрения, она теперь чудовище? Разве Феликс не заключил с графиней союз против Кригера, хотя он знал, что Габриелла — вампир?

Внезапно больше всего на свете Ульрике захотелось поговорить с ними. Рассказать обо всех неурядицах, о храмовнике Хольманне и о боли, которую испытывала с тех пор, как осознала — ей не хватит смелости спасти его от Габриеллы. Девушка хотела спросить у них совета, что ей теперь делать, как ей жить, как разрубить черные узы противоречий, разрывающие ее холодное мертвое сердце. Она осталась одна, и это пугало. Она хотела странствовать по жизни не одна — но с товарищами.

Искра безумной надежды вспыхнула в Ульрике. Возможно, они снова смогут путешествовать и ввязываться в разные безумные приключения все вместе: Феликс, Готрек, Макс и она. Ульрика слышала, что такое уже случалось — вампир заключила союз с великим воином, и они вместе сразились со злым колдуном. Император даже отблагодарил вампира… или это все только сказки?

Наверху закричали «Отдать концы!», и это вырвало Ульрику из раздумий. Корабль чуть качнулся, отходя от причала. Ульрика глянула вверх, но увидела над собой только брезент. Судно покидало Нульн. Она совершила побег. Она свободна!

Ульрика закрыла глаза, опустила голову на подушку и тут с ужасом поняла, что невыносимо хочет есть.

Глава 5

ВО ВЛАСТИ ГОЛОДА

Когда Ульрика осознала масштаб проблемы, с которой столкнулась, она больше не смогла сомкнуть глаз. Был разгар дня — она чувствовала это, — и она находилась на корабле, не имея ни малейшего понятия о том, куда он движется и где следующая остановка. Сколько дней ей предстоит провести в запертом трюме? У нее нет с собой донора, ей следовало его найти — а Ульрике еще никогда не доводилось этого делать.

Ее охватил страх, и одновременно в груди снова забурлила безумная, делающая мир красным ярость, которая и увела ее прочь из запертого Габриеллой дома. Почему она не продумала побег тщательнее? Фамке права. У Ульрики ничего не получится. Она совершенно не умела добывать еду. С момента обращения ее покровители — сначала Адольф Кригер, затем графиня Габриелла — приводили ей доноров, горевших желанием поделиться кровью. Ульрике никогда не приходилось беспокоиться, откуда возьмется еда в следующий раз. Крайне редко она сталкивалась с необходимостью укусить человека, который этого вовсе не хотел. Единственный раз это произошло, когда Габриелла сказала Ульрике, что она должна укусить Хольманна. Тогда она отказалась сделать это, потому что по-настоящему любила храмовника и не хотела превращать его в безголового раба. Но сможет ли она укусить кого-нибудь другого? Незнакомца? В конце концов, конечно, ей придется это сделать — когда жажда крови возьмет верх, Ульрика не сможет остановиться. Она превратится в животное без совести и рассудка.

Она не хотела, чтобы это случилось. Девушка поклялась себе и всем своим предкам, что она больше никогда не потеряет контроль. Зверь внутри нее не станет управлять ею. Она обуздает его. И сейчас надо найти способ решить этот вопрос, пока она еще может думать.

Нелепость ситуации заставила Ульрику фыркнуть. Она сидела в трюме, начиная терять рассудок от голода, и определяла свое кредо на всю оставшуюся — и скорее всего довольно долгую — жизнь. Если бы она не кинулась бежать из дома Габриеллы как угорелая, она могла бы обдумать все эти тонкости там, в тишине и покое. При этой мысли Ульрике вдруг захотелось вернуться, попросить у графини прощения и снова окунуться в спокойствие и уют, из которого ей так сильно хотелось вырваться всего несколько часов назад. Но это не представлялось возможным. У нее даже не получится покинуть корабль, но если бы могла и добралась бы обратно в Нульн — примет ли ее Габриелла? Гермиона могла настоять на казни беглянки. Да и смогла бы сама Ульрика жить после того, как трусливо бросилась обратно в золотую клетку при первых сложностях самостоятельной жизни?

Нет, не смогла бы. И она не вернется. Она бы прокляла себя, поступив так. Итак, невзирая на время и место (крайне неподходящие), Ульрике предстояло принять решения, которые определят ее дальнейшую жизнь. Ее голод рычал, что она укусит первого, кто попадется под руку, и ее нужды намного важнее, чем потребности бродящих вокруг безмозглых овец. Ульрика заставила его замолчать. Она не хотела жить как Кригер, ее омерзительный отец по крови, высасывавший невинных девушек досуха и бросавший их трупы в переулках. Но и холодный прагматизм Габриеллы, убившей храмовника Хольманна из соображений безопасности, Ульрика не могла принять. Рабская преданность доноров также отталкивала девушку. Что же ей оставалось?

Если она на самом деле ненавидела чудовище, в которое превратилась, слишком сильно, чтобы кормить его, стоит просто убить себя и прекратить эти муки. Сейчас день. Она может немедленно решить эту дилемму, выйдя на палубу, где тут же обратится в пепел. Но Ульрика знала по опыту, что на это ей не хватит мужества. Должно было существовать другое решение. Если бы только она могла кусать тех, кто, по ее мнению, этого заслуживал — злых, жестоких людей, которые сами гораздо более страшные чудовища, чем она.

Ульрика замерла, ошеломленная простотой решения. Почему нет? Почему бы ей не поступить именно так? С одной стороны, она насытится, с другой — не оскорбит память предков. Никаких угрызений совести — она даже окажет услугу человечеству. Диета, основанная на подобных моральных принципах, не предусматривала опасности сдохнуть от голода — если в чем Старый Свет и не испытывал недостатка, так это в злых людях.