Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 78

— Тогда я далека от идеальной придворной, — заметила Ульрика. — Я знаю только застольные песни коссаров. При дворе их петь не стоит.

Она сняла длинный парик, под которым обнаружились коротко стриженные волосы цвета песка. Ульрика со вздохом села рядом с Фамке.

— Вы слышали? Мы остаемся в Нульне.

Фамке кивнула.

— Я рада. Я бы скучала по вам. Но, возможно, вас это совсем не радует? Ваше лицо в окне казалось таким грустным.

Ульрика помолчала, затем пожала плечами.

— Я… да нет, ничего.

Фамке положила руку на ее плечо.

— Вы забудете его.

Ульрика подняла глаза, раздосадованная, что ее мысли так легко угадать.

— Надеюсь на это, — сказала она.

Фамке сочувственно улыбнулась.

— Конечно, забудете, — повторила она. — Он всего лишь мужчина. Был.

Неловкими пальцами Фамке сжала гриф лютни, пытаясь взять аккорд. Ульрика пробормотала что-то, что могло сойти за согласие. Всю жизнь Фамке подвергалась жестокому насилию со стороны отца и других мужчин. Гермиона спасла ее, даровав кровавый поцелуй и превратив в вампира. С точки зрения Фамке, ничего хорошего в мужчинах не было и быть не могло. Ни в одном из них.

— Просто он поступил с нами честно, — сказала Ульрика мгновение спустя. — Я жалею, что мне не позволили поступить с ним точно так же. Я понимаю необходимость хранить в тайне наше существование, но…

Ульрика замолчала. Она через плечо глянула на светлый квадрат окна гостиной.

— Иногда мне начинает казаться, что она убила его мне назло. Габриелла…

Ульрика на мгновение словно снова оказалась на Индустриэльплатц. Обезумевшая толпа раскачивает их карету и жаждет крови, Габриелла бросает им на растерзание Лотту, свою камеристку, чтобы спасти себя и Ульрику.

— Габриелла может быть жестокой, — закончила Ульрика вслух.

Фамке кивнула, осторожно покосилась на окно.

— Когда Гермиона обратила меня, — прошептала она, наклоняясь к Ульрике, — я думала, что она самая красивая, мудрая, замечательная женщина во всем мире, но теперь… — Фамке покачала головой, взгляд ее затуманился. — Во время этих беспорядков она словно сошла с ума. Набросилась на твою госпожу, думала только о том, что все плетут интриги против нее. Меня это пугает.

— Да, — согласилась Ульрика, расчесывая парик пальцами. — Я знаю, Гермиона просто боролась за свою жизнь, как она это понимала. Но это можно было сделать… по-другому.

Она откинулась на балюстраду. Фамке сделала то же самое. Их плечи соприкоснулись.

— Я все подумываю сбежать, — сказала Ульрика. — Оставить их со всей мышиной возней. И жить свободно.

Фамке ахнула и повернула голову. Ее губы едва не коснулись уха Ульрики.

— Я думаю о том же! — Она указала на дом. — Я так устала от стен. Даже сад — как маленькая коробочка. — Она вздохнула. — Я любила простор. Раньше. Теперь, несмотря на все то хорошее, что госпожа дала мне, иногда кажется, что я в гробу. И наконец по-настоящему мертва.

Она положила голову на плечо Ульрики.

— Это было бы чудесным приключением — сбежать вместе. Как две принцессы в романе.

Ульрика улыбнулась и посмотрела на стену, окружающую сад. На крыши и стены домов за ней.

— Да. Две лошади и большая дорога. Мы с отцом так ездили по нашей области. Никакой жесткой цели, которую обязательно нужно достичь. Лишь меч на боку и пустота на сотни миль вокруг.

— Нам понадобится кое-что еще, — сказала Фамке, смеясь. — Карета, чтобы защититься от солнца днем. Кучер. И, я полагаю, донор или два, чтобы не голодать.

Ульрика хмыкнула. Все, что называла Фамке, словно ложилось на спину тяжким грузом.

— Тогда можно и не сбегать, — сказала она резче, чем хотела. — Вы предлагаете тащить с собой гроб, который давит вас.

— Но путешествовать без кареты глупо, — заметила Фамке. — Что, если солнце застигнет нас вдали от подходящего убежища?

— Да, я знаю, — вздохнула Ульрика. — Поэтому мы и остаемся в саду-коробке и душных комнатах. Но карета не вписывается в мечту о счастливом побеге на волю, не так ли?

Фамке сладко улыбнулась.

— Это же мечта. Вместо кареты мы возьмем крылатых лошадей. Днем они будут уносить нас на Маннслиб, мы будем спать там, на луне. И никогда больше не увидим солнца.

Ульрика засмеялась, но прежде, чем она успела ответить, открылась дверь. Их покровительницы, Габриелла и Гермиона, выглянули на веранду. Ульрика и Фамке, застигнутые врасплох, отпрянули друг от друга.

— Ульрика! Пойдемте, — резко сказала Габриелла. — Мы все дела здесь закончили. Пора идти.

— Фамке, чем это вы занимаетесь? — рявкнула Гермиона. — Вы должны разучивать гаммы.

Ульрика и Фамке быстро поднялись со скамейки и отвесили по реверансу, хором сказав:

— Да, госпожа.

Ульрика поспешила за Габриеллой, но украдкой оглянулась на Фамке. Они тайком улыбнулись друг другу на прощанье.

«Пусть однажды крылатая лошадь прилетит за тобой, сестра», — подумала Ульрика и вошла в дом.

Глава 2

ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА

— Я оставлю вас дома, — сказала Габриелла.

Они с Ульрикой ехали в карете по Нульну к своему временному пристанищу.

— Мне нужно отправиться в Гандельбезирк, встретиться с людьми мадам Дагмар, ознакомиться с порядком работы и списками клиентов. Вам там будет скучно.

Ульрика не ответила. Она продолжала смотреть в окно.

— Дома вас ждет сюрприз, — продолжила Габриелла. — Надеюсь, вам очень понравится.

Ульрика снова промолчала в ответ. Габриелла вздохнула.

— Извините, что я повысила на вас голос, любовь моя, — сказала она. — Но я не могу позволить вам общаться с Фамке.

Ульрика отвернулась от окна.

— Почему? Почему мне нельзя говорить с ней?

— «Почему мне нельзя говорить с ней, госпожа», — поправила Габриелла. — Не забывайтесь. Я дала вам много воли в последнее время, потому что иначе мы бы не выжили. Но теперь кризис позади.

— Почему мне нельзя говорить с Фамке, госпожа? — процедила Ульрика сквозь зубы.

— Вот так намного лучше, — сказала Габриелла. — Потому что, хотя теперь предполагается, что мы с Гермионой — союзники, на самом деле она сделает все, чтобы очернить мое имя и разрушить мою репутацию, пока я здесь. Она не хочет видеть меня в Нульне — честно говоря, меня от этого города тоже тошнит. Больше всего Гермиона боится, что я поднимусь выше нее.

— Ну и при чем тут Фамке, госпожа? — спросила Ульрика.

— Не говорите глупостей, девочка, — отрезала Габриелла. — Гермиона создала Фамке. Фамке шпионит для нее, так же как и вы — для меня. Она передаст каждое ваше слово своей госпоже. Вы не можете доверять ей.

Ульрика стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони. Но ярость ее была слишком велика.

— То есть я должна общаться только с вами? — завопила она. — Вы убили Хольманна! Вы запрещаете мне общаться с Фамке! С кем мне разговаривать?

Габриелла, ошеломленная, моргнула.

— Конечно, вы можете поговорить со мной в любое время, — сказала она. — Если вы нуждаетесь в других товарищах для игр, у нас будет множество доноров, как только новый бордель откроет двери для посетителей. Десятки красивых мужчин, готовых защитить нас, и самые красивые женщины Империи, готовые выполнить любое наше желание.

— Не хочу я доноров! — рявкнула Ульрика. — Что я говорю все время? Я обрекла Хольманна на смерть, лишь бы не делать его своим донором. Я хочу равных отношений! Настоящей дружбы, а не рабского преклонения идиотов, одурманенных чарами!

Габриелла хотела ответить в том же тоне, но вдруг ее лицо смягчилось.

— Тогда, боюсь, вы часто будете одиноки среди нас, дитя. За те долгие столетия, что я живу, мне доводилось иметь настоящих друзей — но их было очень мало, и это случалось очень редко. Сестры слишком увлечены, интригуя друг против друга за положение, чтобы стать настоящими друзьями. Мы способны объединиться только перед лицом внешней опасности. — Габриелла криво улыбнулась. — Да и то не всегда, как вы сами имели возможность убедиться.