Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 40

Внешне особняк выглядел так, словно ничего не происходило. Дверь закрыта, подъездная дорожка пуста. Но с верхних этажей неслись вопли и грохот ломаемой мебели. Ульрика взбежала по ступенькам и увидела потеки крови на пороге. Она толкнула дверь, но та оказалась заперта. Вампир отступила на шаг и, вложив всю сверхчеловеческую силу, ударила ногой в место, где находился замок. Этого хватило, чтобы обломки засова и щепки разлетелись в разные стороны. Ульрика ворвалась в дом с саблей наголо.

В прихожей лежал труп дворецкого, того самого, что строил неодобрительные гримасы во время внезапного визита Родрика. Тело с вырванным горлом лежало у стены. Ульрика, изрыгая проклятья, побежала по лестнице, перескакивая по четыре ступеньки сразу. На площадке она наткнулась на Альдриха в ночной рубашке. Живот его был распорот, кишки размотаны по всему ковру. В толстой обмякшей руке хозяин дома сжимал меч, но, похоже, не успел им воспользоваться. Ульрика помчалась по коридору на звуки драки, ворвалась в покои графини Габриелла и влетела в…

Темноту.

Еще ни разу после того, как Кригер обратил ее, Ульрика не чувствовала себя настолько слепой и беспомощной во мраке. Она не видела даже сабли в собственных руках, не говоря уже о комнате или открытой двери совсем рядом. Девушка испугалась и на мгновение застыла, совершенно сбитая с толку. Ночное видение вообще не работало, словно на голову набросили мешок! Однако остальные чувства оставались к ее услугам. Ульрика слышала вокруг рев, крики и треск мебели, чуяла кровь, дым, страх Иммы, ярость Габриеллы, и поверх этого всего — словно наброшенное одеяло — мощное зловоние трупов, пролежавших на поле битвы несколько дней под дождем. Убийца. Убийца здесь!

Девушка прыгнула на запах, вслепую ударив саблей, и попала по чему-то — рев боли сказал об этом. Дубинка или кулак ткнул вампирку в лицо так, что из глаз посыпались искры и она отлетела назад, на обломки мебели.

Ульрика села. В голове звенело. Но она услышала легкие шаги, торопливо удаляющиеся от нее, и учуяла новый — хотя и знакомый — запах. Гвоздика! Толстый человечек, которого она так и не догнала в канализации.

— Ты! — прорычала Ульрика и набросилась на коротышку, занося саблю.

Невидимый человечек засмеялся и пнул ее в лодыжку, а когда вампир поднялась на ноги, снова легко ушел от удара. А вот он может видеть, подумала Ульрика.

— Ульрика! — раздался голос Габриеллы. — Это ты?

— Да, госпожа, — выдохнула Ульрика.

— Уходи отсюда! — закричала Габриелла. — Беги к Гермионе! Беги…

Раздался звук удара — словно камень врезался в глину, — и голос графини оборвался.

Ульрика вскочила и снова прыгнула к источнику зловония, на этот раз вытащив и кинжал. Невидимая нога снова подставила ей подножку, и девушка упала, больно ударившись животом. Она взмахнула саблей в сторону удаляющихся шагов и была вознаграждена болезненным шипением. На миг тьма рассеялась, и Ульрика успела увидеть толстого маленького чернокнижника. Тот пятился, хромая и втягивая ногу под свое безразмерное одеяние. На стене мелькнула тень кого-то огромного, сгорбленного, с уродливой головой. Тварь заносила когтистые кулаки.

Ульрика снова оказалась во тьме и вскочила. На преследование коротышки не осталось времени. Девушка крутанулась в сторону, где, как надеялась, находился обладатель огромной тени, и сабля вошла во что-то очень мясистое. Снова раздался рев раненного зверя, шорох, и вампира обдала волна воздуха от огромного движущегося тела. Она присела — почти вовремя: когти лишь задели макушку и ухо. По крайней мере, ей не пришлось снова лететь через всю комнату. Девушка принялась рубить перед собой, и на этот раз очень удачно — во все стороны брызнули клочья одежды и плоти.

Тяжелый, как удар молота, пинок выбил саблю из рук. Огромная, как грабли, рука сгребла Ульрику поперек туловища и вздернула. Вампир отбивалась как могла, но вторая рука ухватила ее голову, крепко сжала и принялась откручивать. Ульрика слышала хруст собственных позвонков. Невыносимая боль обрушилась на нее. Девушка рвала когтями сжимающие ее огромные пальцы, отхватывая плоть ломтями и стараясь отгрызть их от кисти. Но противник превосходил ее по силе настолько, насколько она превосходила человека. Девушка не могла его одолеть.

— Мурнау! — раздался голос толстого чернокнижника. — Сзади!

Послышался глухой всхлип лезвия, вонзившегося в плоть, и вдруг тварь, держащая Ульрику, отбросила ее и издала вопль боли. Девушка развернулась в воздухе, ударилась обо что-то твердое и узкое, с треском сломала его и приземлилась на то, что по ощущениям походило на обломки кровати.

Раздался звук еще одного удара и новый вопль нечеловеческой боли. Ульрика тем временем пыталась выбраться из-под разрушенной мебели.

— У меня тоже есть когти, — яростно прорычала Габриелла. — И как тебе? Нравится?

Тяжелые шаги забухали по полу, зазвенело бьющееся стекло, и в комнату ворвался порыв холодного зимнего ветра.

— Трус проклятый! — крикнул чернокнижник, и звук торопливо удаляющихся шагов сообщил, что враг бежит к лестничной площадке.

Ульрика поднялась и погналась за чернокнижником, ориентируясь на шум, но споткнулась обо что-то мягкое и упала, больно ударившись — как оказалось, о край стола.

— Стоять! — рявкнула она и, преодолевая боль, поднялась.

Ульрика сжала ушибленное плечо и захромала на звук удаляющихся шагов. Только обойдя разбитый стол, она поняла, что снова может видеть. Противоестественная тьма рассеялась. Девушка стояла уже у самых дверей. Она огляделась. Обстановку разнесли в щепки. Дрова вывалились из расколотого камина и разлетелись повсюду — и обломки мебели уже начинали тлеть от такого соседства. Высокие окна наружной стены, раньше закрытые ставнями и плотно занавешенные, были выломаны и распахнуты в ночь.

Ульрика увидела графиню. Габриелла стояла на коленях возле опрокинутого умывальника, опустив голову и свесив руки. Ее изорванный халат пропитался кровью. Девушка развернулась и бросилась к ней, мигом выбросив из головы невидимое чудовище и толстого чернокнижника.

— Госпожа! — воскликнула Ульрика, опускаясь на колени рядом с графиней. — Вы ранены?

— О да, — слабо ответила Габриелла. — Не то слово.

Она рухнула в объятья Ульрики. Руки Габриеллы разжались, из них выскользнул и упал на пол изящный кинжал.

Ульрика ахнула, увидев ее раны сквозь прорехи в изорванном шелковом халате. Грудь и живот оказались распороты до самых мышц. Через глубокие порезы на левой руке блестели кости. Осколки стекла и обломки дерева торчали из лица и ног Габриеллы.

— Пожалуйста, найди Имму, — пробормотала графиня. — Мне нужно поесть.

— Да, госпожа, — ответила Ульрика.

Она поднялась и огляделась в поисках горничной. Имма обнаружилась в куче обломков на ковре. Она смотрела в потолок застывшим взглядом, на лице отпечаталось выражение ужаса столь глубокого, что оно выглядело почти смешным.

— Имма, поднимайся.

Горничная не ответила. Ульрика обошла сломанный стул и приблизилась к ней.

— Имма…

Горничная осталась жива, но явно ненадолго. Обе ее руки были сломаны и согнуты под противоестественными углами, а из живота торчала ножка стола — падая, Имма сама насадилась на него. Услышав шаги Ульрики, несчастная обратила на нее невидящий взгляд.

— Г-госпожа?

Ульрика выругалась, наклонилась, сняла девушку с пронзившей ее ножки стола и отнесла к Габриелле. Руки вампира залила кровь, хлынувшая из раны Иммы.

— Она умирает, госпожа, — сказала Ульрика, опуская служанку.

Имма слабо вскрикнула, коснувшись пола, и сказала извиняющимся тоном:

— Простите, госпожа, но мне так больно…

— Это ты меня прости, — ответила Габриелла и погладила девушку по голове. — Я могу изгнать боль. Хочешь?

— О да, госпожа, — прошептала Имма.

Габриелла жестом показала Ульрике, чтобы та приподняла Имму и поставила ее на колени. Затем графиня склонилась над исполосованной старыми шрамами шеей горничной и вонзила в нее клыки. Имма ахнула, испустила вздох и закрыла глаза. На лице ее проступило выражение спокойствия и умиротворения.