Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 240

Цепь заскрипела, края наручников больно впились в плоть, но с той болью, которую причиняли ей жгучие серебряные кандалы, эта сравниться не могла, и Ульрика просто пренебрегла ею. Несколько долгих минут она терпела давление, трясясь от напряжения и скрежеща зубами, но потом одно из звеньев с резким хлопком лопнуло — цепь порвалась.

Ульрика охнула от облегчения и несколько секунд массировала запястья, потом запустила когти под обруч браслета, но прежде, чем она успела сорвать его, в коридоре послышались шаги. Приближались два сердечных огня. Кто это? Почему к ней идут живые? Кто они? Ну, да кто бы ни были, эти живые станут мертвыми. Она прикончит их, едва они откроют дверь, и побежит искать Фамке. Ульрика наступила на разорванное звено, пряча его, потом завела руки за спину, как будто они все еще скованы.

В замке повернулся ключ, засов отодвинули, и дверь распахнулась. Ульрика приготовилась прыгнуть, но люди остались снаружи, а в камеру ступила фигура в черном саване, без огня в сердце — и без лица.

Ульрика встревоженно попятилась.

— Кто вы? Что вам надо? Я буду говорить только с леди Гермионой.

Фигура остановилась посреди каморки, пристально глядя на пленницу. Теперь Ульрика видела, что каждый дюйм тела под саваном забинтован черной льняной тканью. Перевязаны были даже когтистые пальцы, а лицо скрывалось под длинной черной вуалью.

— Не узнаете меня, сестра? Не помните свою милую спутницу?

Голос — как шелест сгоревшей бумаги, сухой, надломленный, едва слышный. И все равно Ульрика узнала его — по мягкости, по отработанному произношению, маскирующему трущобный акцент.

— Фамке! Спасибо богам! Вы меня услышали! — Ульрика шагнула вперед, протянув руки, чтобы обнять подругу, но Фамке отпрянула.

— Нет! — проскрипела она. — Не смейте касаться меня!

Ульрика застыла в ужасе от того, что собиралась сделать.

— Ваши раны… они… не исцелились?

Кажется, Фамке содрогнулась под саваном.

— Зачем вы вернулись? Что хотите сказать леди Гермионе?

— Ничего. Это только уловка. Я пришла повидаться с вами, сказать, что исполнила клятву. Я убила всех, кто сжигал вас: всех шлюх, всех охотников на ведьм, капитана Шенка, его начальника и, куда важнее, тех, кто стоял за всем этим, кукловодов, дергавших остальных за ниточки, — госпожу Отилию и ее нового хозяина, графа Григора фон Мессингхофа. Знаю, это слабое утешение, но все они мертвы. Вы отмщены.

Фамке долго молча смотрела на нее. Черная вуаль не выдавала эмоций.

— Не все мертвы, — прошептала она наконец. — И я не отмщена.

Ульрика нахмурилась, смутившись.

— Что вы имеете в виду? Кого я упустила?

Фамке подняла забинтованную руку и указала на Ульрику:

— Себя.

Ульрика отступила, охваченная ужасом.

— То есть? Я вас не сжигала. Вы же знаете. Я пыталась спасти вас.

— Вы привели меня к огню, — сказала Фамке своим кошмарным шипящим голосом. — Если бы вы не забрали меня от сестер в мир людей, я бы не сгорела. Вы соблазнили меня. Вы убили меня ложью.

Внутренности Ульрики завязались ледяным узлом. Навалилась паника.

— Но… но вы ушли по своей воле. Вы не хотели возвращаться.

— Только потому, что вы наполнили меня фальшивыми мечтами, — прорычала Фамке. — Дали понять, что это грандиозное приключение. Поведали, что свобода стоит любой цены! — Она подцепила когтями край вуали. — Но этого она не стоит!

Резким рывком Фамке сорвала вуаль, и Ульрика отшатнулась. Раны подруги не исцелились. На самом деле они вроде даже стали хуже. Волос вампир лишилась — за исключением нескольких серых прядей, голова превратилась в почерневший череп, между лоскутами обугленной плоти виднелись потрескавшиеся кости. Лишенные век глаза остались мутно-белесыми, губы сгорели дотла, обнажив вечную ухмылку пожелтевших от жара клыков. Кожа на шее свисала рваными черными лентами, под которыми блестело сырое красное мясо.

— Хотите полюбоваться на остальное?

Ульрика вздрогнула.

— Нет! Нет, сестра. Я… — Она открыла рот, чтобы выразить сочувствие, но слова не пришли. Да и что тут можно сказать? Любых слов было бы недостаточно. — Я не понимаю, — выдавила она наконец. — Неужели леди Гермиона не давала вам крови? Почему вы не исцелились?

Фамке пожала плечами, и хлопья кожи посыпались с шеи на пол.

— Все госпожи испробовали свою магию и свою кровь. Мне говорили, одни сестры меньше подвержены влиянию солнца, другие — больше. Я из последних. — Она подняла вуаль и принялась заново драпировать кошмарную голову. — И боль все такая же, как в утро, когда я горела. Я не могу ни сесть, ни лечь, ни прислониться к чему-нибудь. Агония слишком сильна. Так что я стою. Госпожа говорит, так будет вечно.

Ульрика зажала рот ладонью, чтобы приглушить всхлип.

— Ох, Фамке. Как же вы выносите все это?

Фамке повернула к ней прикрытое вуалью лицо.

— Просто я уверена, что жизнь после смерти будет еще хуже.

Ульрика снова всхлипнула. Фамке долго молча смотрела на нее, потом двинулась к двери.

— Я собиралась убить вас за то, что вы сделали, — сказала она. — Но месть не исцелит мою кожу. Я оставлю вас госпоже Гермионе. Пускай позабавится. Удачи, сестра.

Ульрика шагнула за ней, протягивая руки.

— Фамке! Фамке, подождите! Я это так не оставлю. Я…

У двери Фамке оглянулась.

— Не зовите меня этим именем, — прошелестела она. — Фамке мертва. Я — Сушь.

Ульрика, не двигаясь, смотрела вслед Фамке, шагнувшей за дверь и исчезнувшей из вида в каменном коридоре. Не пошевелилась она, и когда слуги с грохотом захлопнули дверь, но когда заскрипел засов, вампир стряхнула оцепенение, ринулась вперед и пинком вышибла створку.

Дверь распахнулась, кавалеры-обожатели от неожиданного толчка попадали на пол, засов отлетел в сторону. Ульрика выскочила из камеры, вырвала у ближайшего человека меч и шагнула к Фамке, обернувшейся на шум.

— Пойдемте со мной, — сказала Ульрика, протянув руку. — Пойдемте со мной, и я найду способ вылечить вас. Я заглажу свою вину. Я…

Шаги в кладовой помешали ей закончить. В коридоре показалась Гермиона с двумя ламиями и толпой кавалеров-обожателей.

— Значит, это правда, — сказала она, встретив взгляд Ульрики. — Предательница вернулась. Убейте ее!

Глава 35

МОСТ И ДОРОГА

Блондинка и тилийка ринулись на Ульрику первыми, за ними толпились кавалеры. Ульрика отбила атаку ламий, прорвалась к людям, увернулась от бестолково полосующих воздух мечей, схватила за запястье одного щеголя и швырнула его на клинки его же товарищей.

Позади них Гермиона шевелила пальцами, творя заклинание. Ульрика выругалась. Это гораздо опаснее бойцов. Ее чары могут запереть Ульрику в доме. Значит, ее надо остановить.

Ламии наступали снова, на этот раз осторожнее, но Ульрика не стала их ждать. Она метнулась к Гермионе, парировав выпад смуглой тилийки, но блокировать удар блондинки не успела. Меч ламии рассек предплечье Ульрики до самой кости, но она, не обращая внимания на боль, прыгнула на Гермиону. Та увернулась, так быстро, что Ульрика даже не уловила движения, и меч ее лишь врезался в стену.

Когти Гермионы полоснули Ульрику по груди, левая рука железной хваткой стиснула руку с мечом. Ульрика зарычала и неуклюже, но сильно ударила противницу свободной рукой. Железный браслет наручников угодил в висок Гермионы — и она упала на пол, точно сброшенное платье.

— Госпожа! — воскликнула, поспешив к ней, Фамке.

Кавалеры-обожатели кинулись на помощь Гермионе, а Ульрика, парировав очередной выпад тилийки, проткнула темнокожую ламию насквозь. Блондинка ударила, когда Ульрика еще не вытащила клинок из тела противницы. Ульрика толкнула тилийку на блондинку, а потом ударила вампира ногой в лицо. Две охранницы упали, и теперь между Ульрикой и выходом осталась только Фамке.

Ульрика шагнула вперед. Блондинка уже поднималась. Вскоре придет в себя и тилийка.

— Отойдите. Я просто хочу уйти.