Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 225
Завывающая Ульрика дралась в самой гуще. Ясим плясала и вздыбливалась под ней, без устали работающей Волчьим Клыком. Вампира охватило блаженство. Она, меч и лошадь вдруг стали единым целым — кентавром со стальным когтем, все части которого двигались в полнейшей гармонии. Как танцовщица всегда инстинктивно знает, где сейчас ее руки, ноги, туловище, Ульрика чувствовала, куда ступит Ясим, понимала, как следует переместить вес, ощущала, куда направить клинок, чтобы ударить или блокировать вражеский выпад. Она точно знала, как повернуться, уклониться, вытянуться, чтобы слаженность стала абсолютной.
Рыцари, оказавшиеся на ее пути, падали, обливаясь кровью, с расколотыми кирасами, с рассеченными до самых сердец грудными клетками. Страшный клинок горел красным солнцем. Ульрика отрубала руки и расщепляла чужое оружие, резала глотки и ломала ребра, разбивала головы и вспарывала животы. Мир стал алым. Хлестал кровавый дождь. Вампир купалась в нем. Она насыщалась, просто вдыхая воздух.
Потом сквозь багряную пелену вожделенного боя, сквозь грохот сражения она услышала голос, четкий и сильный:
— Взять ее живой! Я узнаю, кто за этим стоит!
Другой голос, мрачный и хриплый, ответил:
— Мы возьмем ее, государь, но вы должны отступить.
— Нельзя быть лидером, держась позади! — отрезал первый голос.
Ульрика вынырнула из кровавого омута возбуждения и огляделась. «Государь»? Первый голос принадлежал императору! Он рядом. Да вот же! Высокий стройный ясноглазый человек в доспехах не более вычурных, чем у любого из рыцарей, но в алом, подбитом горностаем плаще, с простым обручем на шлеме — и окруженный почти осязаемой аурой власти. С обнаженным мечом он направлял коня в самую гущу боя, а державшийся рядом чернобородый великан в плаще, казалось, все время пытался загородить собой императора от сражения. Это, наверное, Людвиг Шварцхельм, его Защитник, чье имя известно не меньше имени его господина.
— Государь, вы больны, — прогудел Шварцхельм. — Сейчас не время.
Ульрика зарубила еще одного рыцаря и в бурлящей схватке повернулась к беседующей паре.
— Если хотите взять меня живой, император, идите и возьмите! — крикнула она, направив в их сторону меч. — Карл-Франц, князь Рейкланда, император провинций, я… — Она осеклась. Ей нельзя называть себя, но какое имя использовать? Фон Мессингхоф говорил, что хочет, чтобы Империя думала, что Карла-Франца убили ламийки. Ха! Да! — Я, графиня Габриелла Ламийская, герольд королевы Серебряного пика, вызываю вас на поединок!
— А я, Карл-Франц, принимаю… — страстно начал император, но Шварцхельм снова отстранил его.
— Нет, государь, — твердо заявил он. — Я — ваш Защитник. И моя обязанность оберегать вас — даже от вас самого.
— Людвиг, — проговорил Карл-Франц, — я все еще рыцарь.
— Вы император, государь. — Массивный конь Шварцхельма, раздвигая давку, двинулся к Ульрике. — И вы в плохой форме. Вам ничего не нужно доказывать этим извергам. Езжайте. Они не последуют за вами.
Ульрика фыркнула. Если этот медведь в жестяной одежке так хочет умереть за своего императора, она, так и быть, сделает ему одолжение. Карл-Франц меж тем задержался, не очень, видно, стремясь уходить — и наблюдая, как его Защитник приближается к девушке.
Ульрика двинулась навстречу рыцарю, вслушиваясь в радостную кровожадную песнь, все еще звеневшую в ее голове. Только когда Шварцхельм поднял длинный меч, в ликующую мелодию диссонансом врезалась нотка сомнения. Никогда прежде Ульрика не видела такого клинка. Нет, он не горел магическим пламенем. Не излучал красную энергию, как ее меч. Не был черным. Не имел ни шипов, ни зазубренных краев, ни украшений в виде черепов. Однако от этого самого простого, казалось бы, оружия исходило ощущение такой чистоты и силы, что Ульрика отпрянула, словно посмотрела на солнце. Этот клинок являл противоположность всему, чем она стала после смерти. Он защищал от тьмы. Он нес погибель врагам рода человеческого.
Еще одна кислая нота добавилась к нараставшей какофонии. Таким мечом никак не мог владеть «медведь в жестяной одежке». Это оружие героя, и даровать его могли лишь рыцарю столь же чистому, могущественному и совершенному, как сам клинок. Вообще-то Ульрика всегда полагала, что титул Защитника императора — просто почетное звание, пост, предоставленный вышедшему в отставку почтенному генералу. Только Людвиг Шварцхельм не выглядел отставным.
Она зарычала и ринулась вперед, гоня сомнения яростным воем. Какая разница? Разве она не убила Кодреску? Разве она не быстрее и сильнее любого живущего? Разве у нее нет своего могучего меча?
Ульрика уклонилась от свистнувшего клинка и пырнула Защитника в бок. Волчий Клык глухо звякнул о невзрачную рыцарскую кирасу, словно наткнулся на камень. Зубы Урсуна! Доспех у него под стать мечу! Это же громриловая броня!
Сверкающий длинный меч взлетел снова, и Ульрике пришлось припасть к шее Ясим, уходя от удара. Пришпорив лошадь, она ударила противника по затылку. Не промахнулась, но меч отскочил от шлема так же, как в первый раз. Да, она быстрее противника, но имело ли это значение? Лиса вот быстрее черепахи, но не убьет ее никогда.
Защитник рубанул с размаху, метя в голову Ульрики. Она парировала Волчьим Клыком, и сверкающий чистотой меч в ослепительной красной вспышке рассек ее клинок пополам, расколол наплечник и нашел плоть. Ульрика взвизгнула и отпрянула, рывком поводьев заставив Ясим отступить. Гибель смертоносного меча Кодреску потрясла ее куда больше, чем рана в плече. Защитник только что уничтожил разумное древнее оружие, могущество которого превосходил разве что рунный топор из звездного металла Готрека Гурниссона. Волчий Клык сломался, точно сухая ветка. Ульрике приходилось сталкиваться с сильными врагами, с умелыми врагами, но сейчас…
— Живой! Людвиг! — выкрикнул император. — Она мне нужна живой!
— Не бойтесь, государь, — прорычал Защитник, вновь наступая. — Вампиров убивать долго.
Ульрика выхватила из седельных ножен рапиру, уводя приплясывавшую Ясим подальше от великана и борясь с желанием просто развернуться и умчаться прочь. Если клинок Кодреску сломался сухой веткой, то клинок фехтовальный — что? Сгоревший прутик. Что ей делать? Ведь должен быть способ! Карл-Франц — вот он, здесь! Не может она сдаться сейчас!
Она огляделась. Возможно, гусары смогут вывести из строя Шварцхельма? Но дела у копейщиков шли плохо — бешеная Ульрика уже не отвлекала на себя рейксгвардию, и свежие силы рыцарей, а также их лучшее вооружение сыграли свою роль — людей Шталекера, окровавленных, помятых, деморализованных, теснили со всех сторон. Помощи от них ждать не приходилось.
Защитник сам приблизился к Ульрике и нанес удар в корпус. Она уклонилась и полоснула его по запястью, надеясь, что рыцарь выронит оружие. Он крякнул, но хватку не ослабил, и сверкающий меч вновь со свистом понесся к ней. Слишком близко. Двигайся она медленнее — лишилась бы левой руки. А так вражеский клинок только сорвал с нее наруч и рассек руку до кости.
Ульрика отпрянула, шипя от боли и гнева, и снова ринулась вперед, рубя и нанося уколы в безумной ярости. Она била снова и снова, но безрезультатно — а Защитник снова заносил меч.
— Император! — раздался хриплый крик. — Еще один отряд! В лесу на востоке. Они идут сюда!
Защитник остановил замах и оглянулся. Ульрика заставила Ясим отпрянуть, проследила за взглядом рыцаря — и сердце ее подпрыгнуло. В горячке погони и битвы она совершенно забыла о фон Мессингхофе. А ведь именно там он собирался устроить засаду на Карла-Франца, и, если он приближается, значит, одолел ламий. Еще можно победить!
Она всмотрелась — и надежды ее угасли. Кавалерию вел через лес не фон Мессингхоф. Это была Лашмия из Махрака, правительница Змеиного берега, эмиссар королевы Серебряного пика, с ног до головы в золоте и лазури, со вскинутым кулаком, обвитым вихрящейся красной магией, — и с четырьмя крупными служанками-воительницами по бокам.
Глава 28
ПРЕДАТЕЛЬ
Людвиг Шварцхельм развернул коня и зычно крикнул: