Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 224
В последний раз вонзив шпоры в бока Ясим, Ульрика подтолкнула ее к краю обрыва, заставила сделать еще шаг — и галопом понеслась с холма. А как иначе? Попробуй она притормозить, и рыхлая сырая земля выскользнет из-под нее. Так что она летела вниз в брызгах грязи, каменном крошеве и клочьях кустарника, слыша, к своей радости и гордости, что двести человек последовали за ней.
Оглянуться она не могла. Все силы уходили на то, чтобы удерживаться в вертикальном положении и двигаться, но ошибиться Ульрика не могла — позади лавиной грохотали копыта и катящиеся камни, и десятки глоток надрывались в свирепых боевых кличах северян.
Слышались и вскрики боли, и тошнотворный стук падающих тел, и хруст ломающихся лошадиных ног и человеческих шей, но отряд продолжал бешено нестись дальше: точно мощный поток грохотал среди порогов.
Ульрика видела, как свитские императора, добравшиеся до последнего поворота, оборачиваются на шум, тычут пальцами вверх, кричат, ускоряются, пуская лошадей легким галопом там, где следовало бы ехать трусцой. На свет явились мечи и пистолеты, и сообразительный колдун на чалом коне уже отступил в арьергард, доставая из-за спины железный посох.
Ульрика бросила взгляд на подножие холма. Она и гусары, добравшись туда, окажутся в сотне шагов левее тропы — а Карл-Франц и его отряд в этот момент выедут на ровную дорогу. Если срезать угол, расстояние сократится до плевка, но поворот на такой неверной почве равнозначен катастрофе. Ясим и другие лошади упадут, а копейщики просто раздавят Ульрику. До подножия склона докатятся лишь тонны конины да переломанные трупы.
Первые из окружения императора уже спустились, но конец колонны еще извивался на холме. Ульрика вылетела на ровную поверхность разве что секундой позже — и сразу рванула поводья, резко поворачивая голову Ясим вправо. Колени аравийской кобылы почти подогнулись, но она устояла — и вошла в поворот, грудью разрывая высокие заросли молодых деревьев и камышей.
Положение создалось воистину рискованное. Опушка леса подходила к самому подножию склона; толстые стволы проносились в дюймах от левого колена Ульрики. Она пригнулась, спасаясь от низких ветвей, но не все копейщики сообразили это сделать. У некоторых лошадей ноги все-таки подкосились, и они покатились кубарем, сбрасывая всадников. Другие неслись в чащу, не в силах остановиться. Многие налетали на упавших, но людей Остермарка не зря называли лучшими наездниками Империи. Большинство избежали столкновения, повернули — и скакали за Ульрикой с саблями наголо.
Ульрика мельком оглянулась — и увидела рядом неизменного Шталекера, ухмыляющегося как сумасшедший.
— Безумие, кровопийца! — выкрикнул он. — Безумие!
Она рассмеялась и помчалась дальше, быстро приближаясь к свите императора. Хвост колонны еще обвивал последний поворот спуска. Карл-Франц выбрался на равнину, он ехал сразу за авангардом, под защитой двух шеренг высоченных рыцарей, скачущих по бокам колонны. Когда дорога нырнула в лес, рыцари ускорились, но не слишком — им не хотелось чересчур растягивать строй. Ульрика оскалилась. Все, они у нее в руках.
Гусары свернули за ней к дороге. Еще пятьдесят шагов. Арьергард колонны спустился с холма, и колонна двинулась быстрее. Но недостаточно быстро. Ульрика вылетела на дорогу, отставая от имперцев всего на двадцать шагов, оказавшись в шлейфе грязевых капель, тянувшемся за конницей. Она уже слышала, как стучат их сердца, чувствовала жар крови, струившейся по их венам.
Ехавший сзади колдун развернулся и направил на нее посох. Ульрика вздрогнула, ожидая огненной волны, но чародей с трудом держался в седле — и колдовать ему, похоже, было несподручно.
Ульрика, хихикнув, выпустила поводья и выхватила пистолет. Очевидно, в Колледжах Магии не учат верховой езде. Она прицелилась. Воздух вокруг янтарного шара на конце посоха колдуна только начал дрожать, нагреваясь. Но маг оказался слишком мелкой мишенью. Досадливо крякнув, Ульрика опустила ствол и выстрелила в лошадь.
Животное почти по-человечески вскрикнуло и рухнуло, подмяв под себя чародея. Посох сломался и отлетел. Ульрика, ругаясь, перепрыгнула через тела. Слишком много лошадей погибло этой ночью — и слишком мало людей. Ничего, она это исправит.
Еще десять шагов — и по обе стороны дороги поднялись огромные дубы. Их сомкнутые в вышине кроны наводили на мысли о куполе храма. Ясим чуть-чуть сдала, с боков ее срывались хлопья пены, но это было уже неважно. Ульрика и гусары почти настигли тылы рейксгвардии.
— Авангард! — взревел в начале колонны командный голос, перекрыв и шум дождя, и гром сотен копыт. — Разворот! Назад! В атаку!
Глаза Ульрики расширились. Рейксгвардия посылает своих передних в тыл, чтобы встретить атаку контратакой и дать остальным время собраться — или сбежать.
— Идет атака! — крикнула она через плечо. — Не задерживаться! На прорыв!
Через несколько секунд по обе стороны колонны показались скачущие рыцари — две шеренги, несущиеся по узкой обочине, отделяющей дорогу от леса. Промчавшись мимо товарищей, они устремились прямо на Ульрику и гусар Шталекера, на скаку сформировав строй шесть на три и опустив в боевую позицию тяжелые копья. И хотя нутро Ульрики скрутило от тревоги, она не могла не признать, что все проделано чрезвычайно аккуратно. Даже всадникам Легионов Грифона Севера едва ли удалось бы так четко провести подобный маневр.
— Готовься! На прорыв!
Рыцарь в красном плаще нацелил копье в ее сердце. Спасли Ульрику лишь сверхъестественная сила да нрав трофейного клинка. Волчий Клык в последний миг перекусил вражеское копье, и оно раскололось, пролетев на волосок от руки Ульрики, чудом не вспоров плоть. К несчастью, последующего удара Ульрика избежать не сумела.
Лошади налетели друга на друга, грудь в грудь. Повсюду вокруг уланы тоже врезались в рыцарей. От толчка челюсти Ульрики лязгнули, а мозг в черепе подпрыгнул. Противники сошлись: точно волна налетела на стену, лошади поднимались на дыбы и падали, и падали люди — раздавленные, насаженные на пики, затоптанные, — но восемнадцати рыцарей, как бы ни были тяжелы их доспехи и кони, все-таки недостаточно, чтобы удержать две сотни всадников. Ульрику, Шталекера и все их первые ряды смяли, сбили как кегли, однако остальные гусары неумолимо рвались вперед, проносясь мимо поверженных.
Рыцари уподобились черепахам, подхваченным стремительным потоком, — их просто утопили, задавили числом. Ульрика расколола шлем своего противника, и тот, обливаясь кровью, рухнул и сразу исчез в сумятице.
В считаные секунды все его семнадцать собратьев были мертвы или повержены, но они сделали что должно. Гусары потеряли темп. Они прорвались — но только ценой скорости и строя.
— Вперед, вперед! — кричала Ульрика. — Стройтесь и вперед! Быстрее!
Пытаясь повиноваться, гусары старательно строились и пришпоривали вымотанных, израненных лошадей. Все, кто ехал спереди, заработали ушибы, раны и вмятины на доспехах. Шталекер потерял шлем, и порез на его лбу обильно кровоточил. Сплевывая кровь, он во все горло повторял приказы Ульрики:
— Стройтесь, сукины дети! За ними!
Ульрика подавленно смотрела вперед, ожидая увидеть разве что конские хвосты да острия копий, растворяющиеся во тьме, но, к своему удивлению, обнаружила, что арьергард разворачивается. Нет, не арьергард! Вся колонна! Карл-Франц возвращался!
Ульрика, взвыв, крутанула над головой Волчий Клык.
— Добыча все еще досягаема, конокрады! Возьмите же ее! Вперед, пока они не построились!
Они со Шталекером одновременно пустили лошадей галопом. Ульрика повернулась к нему с дикой улыбкой.
— Считали меня сумасшедшей? — выкрикнула она. — Это ваш император псих!
— Храбрец, — прохрипел сержант. — Навроде вас.
Вторая атака не повторила эффект первой: слишком рваными были ряды с обеих сторон, слишком низкой скорость. Две силы просто столкнулись — и закружились, завертелись в стремительном вихре взлетающих и падающих мечей, палиц, боевых молотов, лязгающих о броню, светлую и черную, отполированную до блеска и выщербленную до неприличия.