Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 210

— Дело не в том, сколько вы заплатите, — покачал головой Шталекер. — Это… ну… мы не имели хозяина со времен дедов наших дедов. Мы не желаем ходить под господами. Мы им не доверяем. Мы сражаемся за тех, кто нас нанимает, но служим только себе и никому другому, приходим и уходим, когда нам заблагорассудится.

Ульрика выдержала его взгляд.

— Разве вы не сказали, что последуете за мной? Или я ослышалась?

— Я сказал — «пошел бы». А жениться я не обещал.

Ульрика невольно усмехнулась.

— Ну, этого я и не прошу. А попрошу я вот что — если вы получите лучшее предложение, предупредите меня, прежде чем уходить.

— Это честно, — согласился Шталекер, но Мэгс подалась вперед, сверля Ульрику острым взглядом.

— У меня тоже есть условие, — заявила она. — Или сделки не будет.

Шталекер неуютно поежился.

— Мэгс…

— Какое условие?

— Вы не станете пить его кровь. Никогда. Ни при каких условиях. — Слезы брызнули из ее глаз. — Он будет вашим сержантом, а не рабом, или я… я…

Ульрика расслабилась.

— Не бойтесь. Мне не нужны слуги. Я их презираю. Мне нужны бойцы, потому что я хороший командир, а не потому, что я собираюсь очаровывать их. Я гарантирую выполнение вашего условия. Кровь я беру у врагов.

— Вы клянетесь? — спросила Мэгс.

— Клянусь. Клянусь памятью моего отца. Клянусь с радостью.

Шталекер похлопал Мэгс по руке.

— Ну вот. Честнее и быть не может, так? И знаешь, она уже… — Он умолк и посмотрел на Ульрику. — Я… я слышал, что вы сделали. Раньше.

Ульрика нахмурилась.

— А что я сделала?

— Рахман проезжал поблизости, когда вы рассказывали Кодреску, что случилось с фон Граалем и жрецом-молотобойцем. Он слышал, как генерал спросил, можете ли вы доказать свои слова, а вы ответили, что не можете. — Шталекер поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. — А вы ведь могли. Стоило только вызвать меня. Вы могли бы заставить меня рассказать, что я видел, и восстановить против меня фон Грааля, но вы не стали.

Он положил руку на колено Мэгс и нежно погладил его.

— Вы получите нашу верность, кровопийца. Пока мы с вами, мы будем вашим настоящим войском — вашим личным войском. И если решим уйти, то предупредим вас.

К горлу Ульрики подкатил комок. Она протянула руку.

— Это все, о чем я прошу, сержант. Спасибо вам.

Он сжал ее тонкую ладонь в своей лапище.

— Спасибо вам, мой капитан. Итак, когда мы сделаем ход?

— Не раньше, чем мы выполним то, зачем пришли сюда, — ответила она. — И я не хочу, чтобы вы называли меня «своим» капитаном. Эта честь будет принадлежать другому.

Шталекер нахмурился.

— Не понимаю.

Ульрика улыбнулась.

— Так я объясню.

Глава 21

БРУХБЕН

Лагерь пробудился на закате — и разбился на три войска. В один отряд вошли Кодреску, фон Грааль, сеньора Целия и большая часть армии, во второй — Моргентау и тридцать конных умертвий, а в третий — Ульрика, Шталекер, Рахман и сорок гусар-копейщиков плюс крылатый ужас и десять костяных всадников, чтобы горожане знали наверняка, кто их убивает. Кодреску и Моргентау предстояло выступить первыми и, пройдя пустыми лесными тропами, занять позиции вокруг города и у моста возле монастыря соответственно.

Пока они не вышли, Ульрика нашла Моргентау — он уже сидел на коне, принимая от раба щит и копье. Настроение его явно не улучшилось.

— Дурак, — рявкнул он, сунув копье обратно рабу. — Острие тупее тебя. Принеси другое!

Когда раб торопливо убежал, Ульрика направила Ясим к вампиру.

— Сегодня ночью, — сказала она. — После того как монастырь падет.

Моргентау покосился на нее.

— Да ну? Вы уже можете доказать, что способны? Или попытаетесь справиться без меня?

— Фон Грааль и Кодреску поссорятся. Под видом защиты Кодреску мы убьем их обоих. Если сеньора Целия не поверит, что фон Грааль негодяй, у меня есть другой вариант. — Ульрика отстегнула ремешок, которым был приторочен к луке седла подсумок, и бросила его Моргентау. — Посмотрите.

Моргентау ковырнул шнурок, растянул горловину, заглянул внутрь — и отшатнулся.

— Серебро! Где вы его достали?

— У охотника на ведьм, которого я убила. — Она похлопала по пистолетам в седельных кобурах. — Заряжены, по две пули в каждом.

Неодобрительно глянув на пистолеты, Моргентау перекинул мешочек обратно Ульрике.

— Может, даже это ее не убьет. Я же говорил, она стара и сильна.

— Может, и не убьет, — ответила Ульрика, — но уж точно отвлечет ее от сотворения заклинаний — на время, достаточное, чтобы срубить ее голову.

Моргентау пожевал губу торчащими клыками, его розовые глаза тревожно метались по сторонам, но в конце концов он кивнул.

— Ладно, рискну. Еще одну ночь под ярмом этого дурака мне не прожить. «Сидеть и ждать», ну надо же!

Ульрика поклонилась в седле.

— Благодарю, господин. Рада вашему согласию. Ждите моего сигнала к началу.

Дожидаясь выступления, Ульрика заметила, что в копну темных волос Шталекера вплетена рыжая коса, — и улыбнулась.

— Вы с Мэгс обменялись клятвами?

Рахман загоготал, а Шталекер смущенно пожал плечами.

— Старый обычай, — пробурчал он. — Дома у нас говорят, что остермаркцы не обручаются, а заплетаются.

Ульрика хихикнула.

— И если двое заплетены, никто не разлучит их?

— Угу. — Шталекер ласково погладил косу.

— А еще эта коса задушит его, если он станет пялиться на другую женщину, — ухмыльнулся Рахман.

— И это тоже, — проворчал Шталекер, и Ульрика не поняла, шутит человек или нет.

Они ждали еще три часа, и гусары проявляли все большее беспокойство и нетерпение, но наконец к ним спорхнула летучая мышь с посланием в коготках, и Ульрика, облегченно вздохнув, взлетела в седло и махнула своим людям, разрешая трогаться в путь. В отличие от Кодреску и Моргентау, копейщики не собирались идти тайными лесными тропами. Они двинулись по главной дороге дерзкой двойной цепью, впереди — немертвые всадники-умертвия в бронзовых доспехах, с факелами, под знаменем из содранной человеческой кожи, и призрачные крылья хлопали над ними.

Ехавшую во главе колонны Ульрику распирали чувства. Все правильно. Она вышла на охоту — с ветром в волосах и людьми за спиной. Цокот копыт, скрип и позвякивание ремней сбруи, свет луны и факелов, пляшущий на шлемах и наконечниках копий, дрожь предвкушения, всегда охватывающая перед битвой, — ей недоставало этого куда больше, чем дыхания. Именно здесь она и должна быть. Именно это делать.

Через несколько миль они подошли к развилке, уводящей в город, — и Ульрика, пришпорив лошадь, повернула налево. Костяные рыцари и копейщики последовали за ней, и колонна загромыхала по древним камням моста, пересекавшего Веркенау. Два стражника на той стороне моста вскочили на пони и помчались к городу, едва заметив приближавшихся всадников. Что же, пусть бегут, пусть несут дурные вести.

Колонна выехала из-под деревьев, и Ульрика увидела впереди город, лежавший в четверти мили от них, за полосой ферм и пастбищ, тени черепичных крыш маячили над деревянным частоколом. Острым зрением Ульрика разглядела у главных ворот двух стражников на пони и чутким слухом уловила их крики:

— Закрывайте ворота! Всадники близко! Мертвые скачут!

Ульрика сунула два пальца в рот и свистнула, резко и пронзительно. С неба тут же раздался ответный визг — на слишком высокой ноте, недоступной человеческому слуху, — и черные крылья устремились вперед.

— В атаку! — рявкнула Ульрика, пустив лошадь в галоп.

Позади нее костяные рыцари и гусары тоже увеличили скорость, сохраняя стройность рядов. Шаги их скакунов удлинились, земля содрогалась под копытами.

Стража у ворот лихорадочно запирала их, но в последний миг на людей спикировал грифон с головой и крыльями летучей мыши. Разметав солдат, он распахнул тушей дико закачавшиеся створки. Люди бестолково и бесплодно палили в чудовище из пистолетов и осыпали тварь стрелами.