Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 206

Ульрика развернула Ясим, но добраться до Рахмана, которому хотела помочь, не успела — об оплечье ее лат разбилась склянка, забрызгав лицо жгучей водой. Кожа сразу пошла пузырями.

— Повернись, злодей! — выкрикнул кто-то за ее спиной. — Повернись и умри!

Шипя от боли, Ульрика обернулась, мельком увидев суровое лицо охотника на ведьм, — и тут ее ослепила вспышка. Пистолетная пуля, пробив кирасу, раздробила ребра, и тело скрутила кошмарная, туманящая сознание боль, словно на груди каленым железом выжгли клеймо. Боль эта мигом заставила забыть о тупом толчке. Такую способно причинить только серебро. Черная агония нарастала, захлестывая разум, мир завертелся вокруг Ульрики, но чем сильнее становилась боль, чем быстрее все кружилось, тем жарче разгорался ее гнев. Ярость восставала огненным столпом, подавляя чувства, и страх, и рациональное мышление. Эти псы сожгли Фамке!

Она вонзила шпоры в бока Ясим и ринулась на врагов. Глаза застилала кровавая пелена. Еще одна пуля просвистела мимо уха, но Ульрика этого даже не заметила. Охотник на ведьм взмахнул клинком, но рапира разрубила чужое оружие пополам и снесла голову врага с плеч. Еще один поднял лошадь на дыбы, целясь в Ульрику из пистолета, — и лишился руки. Каждое движение девушки встряхивало застрявшую между ребер серебряную пулю, и за каждой волной боли следовала новая волна ярости.

К ней уже спешили другие охотники — раскаленные добела сердца в кровавом море. Она атаковала их в слепом неистовстве, полностью утонув в бешенстве. Мир распался на застывшие мгновения: охотник на ведьм падает с лошади, рука его вырвана из плеча; другой цепляется за рукоять рапиры, острие которой торчит из его затылка; третий корчится под копытами Ясим, а Ульрика полосует его спину клинком.

Последним остался предводитель, уродец с тяжелыми морщинистыми веками и ястребиным носом, торчащим из-под жиденькой завесы седых волос. Ульрика отбила брошенную им склянку со святой водой и погнала врага к реке, парируя удары и нанося свои, оставляя глубокие царапины на его доспехах.

Когда задние копыта его лошади заскребли по скользкому склону, а на мрачном лице мелькнул страх, она ухмыльнулась.

— Жаль, что придется тебя утопить, а не сжечь! — прошипела она.

Тут лошадь охотника потеряла равновесие, поехала вниз, забила ногами, пытаясь выбраться на ровную поверхность, и мужчине пришлось отчаянно вцепиться в луку седла.

Вампир, захохотав, подняла рапиру для последнего удара, но, потеснив Ясим, появилась другая лошадь, и другой всадник рубанул клинком, обезглавив добычу Ульрики.

Ульрика, зарычав, замахнулась на наглеца, вмешивающегося в чужую схватку, — и увидела, что это фон Грааль, в почерневших доспехах, без шлема и на свежей лошади. Он вернулся как раз вовремя, чтобы нанести последний в этой битве удар. Схватка на дороге окончилась. Рыцари погибли, уланы собирали раненых.

Фон Грааль улыбнулся обожженными губами.

— Пожалуйста, прошу. Ударьте, и я наконец избавлюсь от вас.

Ох, какое сильное искушение! Но красная ярость отступала, рассудок и боль возвращались, и Ульрика понимала, что сейчас не время. Пока не время. Она серьезно ранена. Неизвестно, сумеет ли она победить. Ульрика опустила рапиру и склонила голову, едва не лишившись сознания. Серебряная пуля в груди причиняла страшные мучения.

— Простите, милорд. Я не знала, что это вы.

— Что вы вообще тут делаете? Разве я не приказал вам держаться подальше?

— Она спасла положение, господин, — заговорил Рахман. — Когда вы…

Фон Грааль повернулся к нему, глаза его пылали.

— Когда я — что, капрал? Ты собирался сказать, что я совершил что-то бесчестное?

Рахман неловко заерзал, и тут Шталекер отодвинул помощника в сторону.

— Нет, господин. Он не собирался. Он имел в виду, что, столкнувшись с таким, любой мог…

— Мог — что, сержант?

Шталекер сердило набычился.

— Господин, я видел то, что видел. Вы…

— Как зовут твою шлюху, Шталекер? — спросил вдруг фон Грааль. — Марго, не так ли? Я нахожу ее довольно привлекательной, в определенном грубом смысле…

— Не втягивайте сюда Мэгс, господин. Я…

— Я заколол боевого жреца, — заявил фон Грааль. — Я убил охотников на ведьм. Сегодняшняя победа — моя, и если ты или кто-то из твоих людей скажет иное, твоя Марго в следующий раз, когда ты решишь с ней покувыркаться, будет стонать мое имя. — Он отвернулся от покрасневшего Шталекера и обратился к Ульрике: — Что же касается вас, приблуда, если вы опровергнете мою историю, я вызову вас на поединок.

Ульрика ухмыльнулась.

— Почему бы просто не убить меня, и дело с концом?

— Потому что вы приглянулись Кодреску, а я не хочу навлекать на себя его гнев. Но если вы рассердите меня, то заплатите за это. Как и любой из вас. Я ясно выразился?

Ульрика глянула на него исподлобья, но она так ослабла, что только кивнула. Шталекер и Рахман крякнули, но сказали:

— Да, господин. Яснее некуда.

— Хорошо. — Фон Грааль развернул лошадь. — Тогда берите рыцарские припасы, топите пушки в реке, но оставьте мертвецам оружие и доспехи. Позже сеньора Целия поднимет их. Мы отправимся обратно, едва вы закончите.

— Да, господин, — повторил Шталекер.

Пока фон Грааль беседовал с ними, Ульрика сидела в седле прямо, но едва он отъехал, она со стоном рухнула на шею Ясим.

Шталекер успел спешиться и подхватить ее, не дав упасть. Тотчас подскочил и Рахман.

— Грязный трус, — пробормотал Шталекер, опуская Ульрику на землю. — Пускай победа его, но я знаю, за кем бы пошел, кто бы мне ни платил.

— Ага, — подтвердил Рахман.

Ульрика смотрела на них сквозь мутную пелену полубессознательного состояния. Может, они говорят о ней? Они расстегнули ремни кирасы Ульрики, стащили ее, и Шталекер распорол кинжалом дублет. При виде обугленной пузырящейся раны оба поморщились.

— Плохо, — сказал Шталекер. — Позову лекаря.

Ульрика мотнула головой и запустила в рану когти. Да, пуля застряла между ребер. Она подцепила ее, выдернула — и откинулась назад без сил, чувствуя тошноту и головокружение.

— Не надо… лекаря. Нужна кровь.

Шталекер и Рахман мрачно уставились на нее.

— Ну, от нас вы ее не получите, кровопийца, — сказал Шталекер, потом огляделся. — Подождите тут. Рахман, идем.

Ульрика фыркнула, когда они торопливо удалились, и сразу пожалела об этом. Не в том она состоянии, чтобы уйти. Казалось, что на грудь ей поставили наковальню — такую боль причиняла рана.

Секунду спустя, услышав скрежет, девушка приподняла голову. Шталекер и Рахман за ноги волокли по берегу тело охотника на ведьм — того, которого затоптала Ясим.

— Этот еще жив, — сообщил Шталекер, бросая ношу возле раненой.

— Спасибо, — пробормотала Ульрика и потянулась к охотнику.

Шталекер и Рахман поспешно отвернулись, когда она погрузила клыки в шею умирающего мужчины. Ульрика жадно глотала кровь, отчаянно желая, чтобы скорее пришло облегчение, но когда она ухватилась за пояс человека, чтобы подтащить его ближе, болезненный жар обжег руку. За поясом охотника на ведьм торчали два пистолета, а рядом с пороховницей висел подсумок, испускавший тошнотворное тепло.

Ульрика дернула мешочек и заглянула внутрь: серебряные пули, почти дюжина глянцевых шариков. Она коснулась пистолетов. Тоже горячие. Ульрика оглянулась. Фон Грааль пил из раба ярдах в двадцати от нее. В ее сторону он не смотрел. Всего раз нажать на спусковой крючок…

Нет. Не сейчас. Она еще не выяснила все, что хотела узнать, но, может, позже. Да. И хотя от жара чистоты ее мутило, она спрятала мешочек с серебряными зарядами, сунула пистолеты за свой пояс и продолжила пить из умирающего охотника.

— Полная победа, сеньор, — доложил фон Грааль, подъезжая к Кодреску. — Все мертвы, включая сильного боевого жреца и горстку охотников на ведьм, а пятьдесят трупов всадников готовы присоединиться к нашему войску.

— Отлично, — кивнул генерал и взглянул на Ульрику. — А как себя вела наша новенькая?