Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 19

— А ты убила сестру? — спросил он.

Ульрика сглотнула, вспоминая: графиня Габриелла указывает на открытое окно ее комнаты в башне на рассвете. «В любой момент ты можешь пойти прогуляться под солнцем».

Девушка повесила голову.

— Один раз такая возможность представилась. Я не смогла.

Ульрика оскалилась.

— Но вампир, который обратил ее, мертв.

Охотник, поколебавшись, опустил пистолет.

— Надо было довести дело до конца, — сказал он. — Пощадив сестру, ты проявила ложное милосердие. На самом деле она уже мертва, ее душа давно потеряна. Ты бы только избавила ее от страданий.

— Да, — согласилась Ульрика, подавив желание содрогнуться всем телом. — Я знаю.

Теперь она сожалела, что не придумала другую историю. Такую, которая не напомнила бы ей о собственной трусости. Но, по крайней мере, охотник принял рассказ за чистую монету. Ульрике удалось добиться успеха, применив ламийский способ.

Побеждать в честной схватке оказалось гораздо приятнее.

Девушка подняла голову, пытаясь найти предлог распрощаться с охотником на ведьм и продолжить погоню за маленьким человечком, но никак не могла придумать, почему она сможет продолжить путь в темноте.

— Теперь ты мне поможешь? Мне больше нечем осветить путь, а злодей, наверное, успел далеко отбежать, пока мы тут разговаривали.

Охотник нахмурился, обдумывая предложение.

— Мне совершенно не улыбается водить женщину по этим вонючим закоулкам.

— Но если ты вместо этого потратишь время, выводя меня на поверхность, ты его точно уже не поймаешь.

— Да, — признал он без всякой радости в голосе. — Ладно, ладно. Но держись позади.

— Да, господин, — сказала Ульрика, скрипнув зубами.

Она указала туннель, в котором скрылся маленький человечек.

Охотник на ведьм кивнул и направился туда. Шпоры на его тяжелых сапогах звенели. Ульрика последовала за ним, проклиная его медлительность. Такими темпами они никогда не догонят коротышку, но, может, хотя бы удастся проследить его путь до тайного логова. Следы четко виднелись на покрывающей каменную кладку слизи.

— Как тебя зовут, фройляйн? — спросил охотник, пока они шли по туннелю.

— Ульрика Страхова из Кислева, — не задумываясь, ответила девушка, и тут же сообразила, что говорить настоящее имя не следовало, но было уже поздно. — А твое, майн герр?

— Фридрих Хольманн, храмовник, — коротко поклонился молодой человек. — Охотник на ведьм из Священного ордена Зигмара.

— Большая честь для меня, — ответила девушка.

На самом деле она испытывала не восхищение, а ужас.

Ульрика знала, что в любой момент созданный образ могут разрушить ее неудачная реплика или жест. Тогда на сцену снова явится подозрительный и опасный истребитель ведьм, чью бдительность пока удалось усыпить. Пока Фридрих шел рядом, девушка ощущала себя так, словно ступала по тонкой яичной скорлупе. Некоторое время они двигались молча.

— Я знаю, как это трудно — оставаться сильным перед лицом скверны, фройляйн, — деликатно кашлянув, начал Хольманн. — Особенно когда речь идет о близких родственниках. Но есть вещи, которые просто нужно сделать. Я убил родителей, когда узнал, что они — оскверненные влиянием Хаоса мутанты.

Ульрика посмотрела на спутника, на этот раз не в силах скрыть ужас. Одной фразой Хольманн подтвердил все сплетни об охотниках на ведьм, которые ей доводилось слышать. Говорили, что они, не дрогнув, пойдут в любую бездну, чтобы доказать силу своей веры. И все же Ульрика не видела фанатичного пламени в этих серых глазах. Не слышала в голосе молодого человека хвастовства и праведного пыла. Только тяжелую, глубокую грусть. Но не гордость за содеянное, нет.

— Мне до сих пор больно вспоминать об этом, — продолжил Хольманн. — Я нашел опору в Зигмаре. Мне кажется, разумно хотя бы попробовать. Его учение объяснило мне, что я лишь прекратил их страдания.

— Я молюсь, чтобы вы были правы, майн герр, — ответила Ульрика.

Она грустно улыбнулась.

На свой мрачный, неуклюжий манер храмовник пытался утешить ее, помочь собраться с духом для выполнения неприятной задачи. Это казалось таким трогательным. Ульрика вспомнила похожий разговор с отцом — тогда она, еще маленькая девочка, не могла понять, почему отец уехал на охоту со старшим братом, а вернулся один.

В северных болотах, откуда сияние Пустошей Хаоса виднелось над горами каждую ночь, некоторые вещи приходилось узнавать и принимать в самом юном возрасте, хотя эта ноша совсем не для детского ума. Скверна, искажающая тела людей, была чудовищным, но очень распространенным явлением. Брат не стал редким исключением; за последующие годы то же самое случилось со многими кузенами, дядьями, тетями, многими из крестьян — и некоторых из них Ульрике самой пришлось отправить на тот свет. Это входило в круг обязанностей боярыни по охранению вотчины. Тяжелый, болезненный долг. Так же, как и храмовник Хольманн, Ульрика приучила себя к мысли, что она лишь осуществляет милосердие.

Интересно, хватит ли ей мужества однажды проявить подобное милосердие к самой себе.

Они добрались до следующего перекрестка. Хольманн опустил фонарь, пытаясь выяснить, в какую сторону здесь свернул маленький человечек. Ульрика указала на следы, которые заметила, проходя по одному из узких мостов.

— Сюда. Он пошел прямо.

Хольманн посмотрел на нее.

— У тебя очень острое зрение.

Он двинулся дальше. Девушка перевела дух. Нужно вести себя осторожнее. Она уже забыла, насколько ее зрение превосходит человеческое.

— У нас в семье все такие, востроглазые, — сказала она, догоняя спутника.

К Ульрике наконец вернулась способность думать о чем-то, кроме выживания и погони за коротышкой. Например, почему Хольманн оказался в том коллекторе? Почему искал вампира именно там? Видел ли он что-нибудь? Неужели труп госпожи Альфины заметили до того, как его успели снять с ограды? Или храмовник видел убийцу?

— А что привело сюда вас, господин? — спросила она наконец. — Мы охотимся на одного и того же вампира?

Хольманн пожал плечами.

— Не знаю, — сказал он. — Мы с товарищами расследовали исчезновения, которые происходят сейчас в городе. Нам сообщили, что видели вампира, лезущего на ограду «Серебряной лилии».

Ульрика подавила стон. Альфину все-таки кто-то видел!

— Информатор был пьян, — продолжил Хольманн. — Но храмовник Зигмара должен проверять даже самые сомнительные сообщения, если в них говорится о зле. Капитан отправил нас с Йенцем в этот бордель, информатор показал дорогу. В борделе мы ничего не нашли, и Йенц на все корки разругал несчастного пьяницу за то, что мы потеряли из-за него столько времени.

Ульрика беззвучно вздохнула с облегчением. Они не видели Альфину. Уже хорошо.

— Йенц хотел вернуться к капитану, — сказал Хольманн. — Но меня посетило… — Он пожал плечами. — Нечто вроде предчувствия. Я хотел осмотреться в окрестностях чуть подольше. Я отослал Йенца и прошелся по кварталу. Миновав несколько улиц, я обнаружил открытый люк, ведущий в канализацию, и спустился, чтобы выяснить, в чем дело. Я уже собирался отказаться от этой затеи, когда услышал крики и увидел свет — оказывается, от твоей лампы.

— И хвала Урсуну, что ты пришел так вовремя, — ответила Ульрика. — Иначе мой труп сейчас плавал бы в том коллекторе.

Про себя она проклинала всех богов за столь неудачное совпадение. И почему храмовник не повернул назад минутой раньше!

Девушка глянула под ноги, чтобы убедиться — они по-прежнему идут по следам маленького человека, вздрогнула и присмотрелась тщательнее. Следы исчезли. Ульрика остановилась и обернулась. Они только что миновали лестницу, ведущую наверх.

— Подожди, — сказала она, возвращаясь к лестнице.

— В чем дело? — спросил Хольманн.

Ульрика осмотрела ступеньки. Да. Кто-то поднимался по ним совсем недавно, и запах гвоздики еще не успел развеяться. Она подняла взгляд — лестница вела через круглую трубу к люку на поверхность, и крышка была сдвинута, как на том колодце, через который Ульрика спустилась сюда. Она хотела уже сообщить храмовнику, что тот, кого они преследуют, выбрался наружу, но тут заметила светло-серый кусочек неба над колодцем. Девушка замерла от испуга. Приближается рассвет. Что ей теперь делать?