Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 144
— Спасибо, госпожа. Культистам удалось заполучить древний артефакт великой силы, — с поклоном начала Ульрика. — Это инструмент, который называют Виолой Фьеромонте. В ней заперт демон, и он сводит с ума тех, кто слышит эту музыку. Культисты хотят…
Евгения засмеялась.
— Скрипка? Ваш всемогущий культ собирается разрушить Праагу бренчанием на скрипке? Мы все умрем от кровотечения из ушей?
— Мне довелось почувствовать ее силу, госпожа, — ответила Ульрика. — Мы с фон Кёльном отобрали виолу у культистов, когда они пытались выкрасть ее из Башни Чародеев. Демон, сидящий в ней, затемнил мой разум и заставил бросить инструмент. Культисты немедленно подхватили его и сбежали. Боюсь, виола вполне способна на то, чего они с ее помощью хотят добиться.
— И чего же? — спросила Евгения.
— Я полагаю, они собираются сыграть на виоле во время концерта в честь победы, который устраивает герцог. Услышав этот инструмент, герцог и все лучшие люди Прааги, каждый, от кого хоть что-то зависит в городе, — каждый дворянин, генерал, жрец и ледяная ведьма — превратятся в кровожадных безумцев. Начнется хаос, и, воспользовавшись им, культы впустят в город армию Хаоса — они откроют врата города своей королеве, Сирене Янтареволосой. Она прячется с армией в холмах неподалеку от города и только того и ждет. Они возьмут Праагу без единого выстрела.
Боярыня ухмыльнулась, явно собираясь отмахнуться от услышанного, но тут что-то дрогнуло в ее лице.
— Виола… Припоминаю. Сразу после Великой войны с Хаосом это чудо мелькало здесь. «Белые орлы» Беларского, самая храбрая рота крылатых гусар того времени… Их же всех казнили после того, как они лишились рассудка и впали в боевое безумие, танцуя под нее.
— Я тоже это помню, — сказала Галина. — Они убили собственных жен и детей. Потом объяснили, что в тот момент верили, что сражаются с демонами, принявшими такой облик. Но, насколько я помню, скрипку сожгли, пробив колом. Герцог устроил тогда для своего двора весьма занимательное представление!
— Если и сожгли какую-то скрипку, — сказала Ульрика, — то это была не Фьеромонте. Виола все еще существует.
Евгения молчала, обдумывая слова Ульрики.
Раиса вежливо кашлянула.
— Эмиль сообщил сегодня утром, что слышал о беспорядках в Башне Чародеев той ночью. Чекисты ведут расследование. Там нашли тела культистов.
— И маэстро Падуровский, который должен дирижировать оркестром на концерте, исчез, — добавила Галина. — Моя горничная рассказала. Об этом сегодня говорили на рынке.
Евгения долго молчала, затем в волнении раскрыла веер.
— Они могут преуспеть, — сказала она. — Это полное безумие, но эти культисты могут добиться своего.
— Могут, если вы ничего не предпримете, госпожа, — сказала Ульрика.
Евгения бросила на нее сердитый взгляд, но в глубине ее глаз Ульрика увидела страх.
— Что я могу сделать? Чего вы от меня добиваетесь?
— Нужно отменить концерт, — сказала Ульрика. — У вас есть связи при дворе. Шепните кому нужно, что герцог рискует жизнью, если появится на концерте. Они не смогут этого допустить. После этого надо найти логово культистов, уничтожить виолу и отослать демона обратно в Царство Хаоса.
Евгения засмеялась.
— Дитя, вы сошли с ума!
Она закрыла веер.
— Изгонять демонов? Привлекать внимание агентов царицы? Я даже не знаю, что опаснее, но ни тем, ни другим заниматься не собираюсь.
Ульрика не могла больше держать себя в руках.
— Разве вы не ламия? Не мастерица тайных интриг и заговоров? Я же не прошу вас самой заняться этим! Пошлите верных доноров или других слуг — так, как вы обычно и делаете!
Галина и Раиса смотрели на Евгению так, словно тоже хотели подтолкнуть ее к действиям, но боялись открыть рты. Боярыня резко поднялась и подошла к пустому камину. Каждое ее движение было напряженным и жестким.
— Это тоже рискованно, — произнесла она. — Одно дело — отправить подарок герцогу через посредника с предположением, что один человек больше подходит на должность капитана стражи, чем другой. И совсем другое — попросить этого посредника шепнуть, что жизнь герцога в опасности. Людей, которые говорят такие вещи, чекисты ведут в кабинеты для допросов. И спрашивают, откуда им это известно. И вся верность на крови не поможет донору удержать рот закрытым, когда сковородки раскалятся докрасна.
Она хлопнула веером по юбке.
— Раньше я шла на такой риск, когда единственной альтернативой были разрушение и гибель всего, но сейчас…
— Гибель и разрушение — это как раз единственная нынешняя альтернатива, госпожа! — воскликнула Ульрика. — Я знаю, вы не любите рисковать. Вы здесь все устроили на свой вкус. Вы не хотите подвергать опасности то, чего добились таким трудом. Но разве вы не видите, что риски в случае, если ничего не предпринять, выше, чем если чуть-чуть вмешаться?
— Не знаю, — ответила Евгения, терзая когтями веер. — Я не знаю. Возможно, самый разумный вариант — на время уехать в Кислев. Наши сестры охотно примут нас, пока здесь все не разрешится само собой.
В груди Ульрики вскипел гнев. При всем своем холодном достоинстве и убежденности в превосходстве боярыня Евгения оказалась слишком труслива даже для того, чтобы защищаться.
— Госпожа, — процедила Ульрика сквозь зубы. — Думаю, королева Серебряного пика вряд ли одобрит, если вы покинете…
Евгения ахнула и огляделась. Ульрика замолчала, решив, что вела себя слишком резко. Но боярыня смотрела не на нее, а на дверь.
— Они здесь! — воскликнула боярыня, выкрикнула заклинание и прочертила в воздухе сложный жест.
Галина вскочила с кресла, ее кукольные глаза расширились.
— Кто здесь, сестра?
— Сколько их? — спросила Раиса.
Из коридора донеслись разноголосое рычание, визг и хлопанье крыльев. Им аккомпанировали испуганные крики людей и лязг металла.
Евгения ударила Ульрику веером.
— Идиотка, вы притащили их на хвосте! — прошипела она. — Вы втянули нас в свою глупую войну!
— Госпожа, я не знала, — сказала Ульрика. — Я…
Евгения обратилась к охранникам:
— Идите! Вон отсюда! Защищайте вход!
Солдаты бросились к двери и высыпали в коридор. Когда они открыли дверь, звуки битвы стали громче. Ульрика узнала голос, выкрикивавший странные слова, — Горбатый тоже пришел сюда. По мере того как он читал заклинания, гнев в криках немертвых животных сменился болью, а испуганные вопли культистов — смехом. Воины Евгении захлопнули дверь, приглушив звуки.
— Они сильны, — проворчала боярыня и поманила Галину к себе. — Начнем, сестра.
Галина поспешила к ней, на ходу впиваясь когтями в свои ладони. Евгения сделала то же самое, и, когда они взялись за руки, прижав рану к ране, их кровь смешалась. Они закрыли глаза и начали негромко бормотать хором. Красные завитки тумана поплыли вокруг них, скрывая силуэты вампиров.
Гневные крики и тяжелые удары раздавались уже прямо за дверью в коридор. Похоже, что люди Евгении в последней попытке отстоять ее умирали уже совсем рядом.
— А вы — со мной, сестра, — сказала Раиса, быстро шагая к двери.
— Вы забрали мои клинки, — ответила Ульрика.
Раиса махнула металлической рукой.
— Скамейка у окна.
Ульрика бросилась туда. Холодный страх сжимал ее внутренности. Как культисты оказались здесь? Неужели правда, что она привела их, не заметив слежки? Мертв ли Штефан? Он не позволил бы им продвинуться ни на шаг до тех пор, пока оставался в живых. Ярость и вина глодали ее сердце. Она убила его!
Она приподняла сиденье встроенной скамейки у окна. Внутри, на мехах и подушках, покоился ее пояс с мечом и кинжалом. Ульрика схватила пояс и побежала к двери, на ходу застегивая его.
Дверь взорвалась и слетела с петель. Охранники Евгении ввалились в комнату — раненые, умирающие и мертвые. Высокая белокожая женщина, та самая, с которой Ульрика и Штефан сражались в Башне Чародеев, шагнула внутрь. Ее посеребренный топор вспыхнул в отблесках пламени. Толпа культистов суетилась позади нее, сражаясь с визжащей стаей немертвых ястребов и коршунов. Птицы, крича, крутились и вокруг великанши-норса, но их когти не оставляли и следа на ее гладкой блестящей коже. Раиса ударила ее в сердце, но сабля скользнула по гладкому телу противницы с тем же успехом, что и когти птиц. Великанша в ответ ударила топором. Раиса увернулась, споткнувшись о тело одного из охранников. Ульрика атаковала норсийку, вопя и осыпая ее ударами. Ей удалось отвлечь ее от Раисы, но ни одной царапины нанести так и не получилось.