Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 127

Добравшись до особняка Ещенко, Ульрика и Штефан внезапно обнаружили, что дом оцеплен городской стражей, а вокруг него, распевая молитвы и заклинания, ходят жрецы Урсуна и Дажа. Мужчины, одетые как обычные граждане, но в одежду темных тонов, сновали туда-сюда, вынося из дома книги, бумаги и сундуки.

«Так это же чекисты Ледяной Царицы», — подумала Ульрика, а Штефан заметил:

— Судя по всему, мы немного опоздали.

— Да, — согласилась Ульрика, осматривая улицу.

Хозяева соседних особняков осторожно выглядывали из-за занавесок, но слуги их не так сильно опасались скомпрометировать себя интересом к происходящему. Они небольшими группками собрались у ворот нескольких домов, наблюдая за происходящим и перешептываясь.

Ульрика оставила Штефана и подошла к трем девушкам, скорее всего, посудомойкам или горничным — они стояли у ворот дома напротив.

— Что тут за суета, девочки? — спросила Ульрика. — Что случилось у Ещенко?

— О, нам не следует говорить об этом, — сказала кругленькая темноволосая девушка. — Сплетничать нехорошо.

— То есть их арестовали? — уточнила Ульрика.

— О нет! — воскликнула худая блондинка. — Убили! Притом в Новограде!

— В Новограде? — переспросила Ульрика.

Ей не потребовалось особых усилий, чтобы изобразить безмерное удивление, — новость и правда шокировала ее. Когда Ульрика и Раиса покинули храм Сальяки, последовав за лидером культистов, никаких признаков надвигающейся беды заметно не было. Не случилась ли там после их ухода потасовка?

— Что они там делали?

Три служанки испуганно переглянулись.

— Всякие гадости, — наконец ответила третья из них — тоже темноволосая, но крепко сложенная девица. — Это кучер Юра так говорит. Стражники нашли обоих Ещенко мертвыми в их собственной карете недалеко от места, где они занимались черной магией.

— Грязные демонопоклонники, — прошипела кругленькая девушка.

Ульрика нахмурилась.

— Мертвыми в карете, — пробормотала она под нос, а вслух произнесла: — А с чего стражники взяли, что Ещенко занимались черной магией?

— На них были странные мантии и маски, — сообщила тощая блондинка. — По крайней мере на Романе, а на теле его жены, под одеждой, нашли странные отметины.

— А я всегда знала, что она ведьма, — сварливо сказала крепкая девушка. — Вы бы только видели, как она с ним обращалась. Как будто ухватила за женилку и тащит за собой.

Девушки принялись с жаром перемывать кости мадам Ещенко. Ульрика потихоньку отошла и вернулась к Штефану.

— Оба мертвы, — сказала она. — И их принадлежность к культу раскрыта.

— Как это произошло? — спросил Штефан.

— Их нашли в карете, убитыми. На Романе были плащ и маска культиста, на Долшиниве — нет.

— Вы считаете это важным? — спросил он.

— Да я вот все думаю, где Кирай раздобыл одежду культиста, — ответила Ульрика.

Штефан кивнул.

— Да, может, как раз с Долшинивы и снял.

Он вздохнул и снова посмотрел на особняк Ещенко.

— Но вряд ли мы теперь узнаем тут что-нибудь о виоле, — сказал он.

Ульрика вздохнула.

— Да. Ее вообще уже могли выкрасть из тайника. Я боюсь, мы упустили шанс.

Штефан нахмурился в задумчивости.

— Может, да, а может, и нет. Я так легко не сдамся. Праага — город, где царствует музыка; наверняка кто-то еще знает про эту виолу.

Ульрика улыбнулась.

— Вы правы.

Она повернулась на восток, в сторону района Академии.

— И я знаю, с чего начать. Пошли.

Не успели они миновать Башню Чародеев, как где-то на середине Карлова моста Ульрика поняла, что снова хочет есть.

Ульрика и Штефан обошли пять магазинов музыкальных инструментов, прежде чем нашли хоть кого-нибудь, слышавшего о Виоле Фьеромонте. Этим пятым магазином была лавка Ярока Гурина, седого старика, мастерившего скрипки, виолончели, балалайки и мандолины. Телосложением Ярок напоминал бочку и выглядел как кузнец, могучими руками подковывающий лошадей, а не как мастер, из рук которого выходят изящные инструменты. Запах его крови говорил об энергичности и силе, Ульрике приходилось сдерживаться, чтобы не облизнуться. Скоро, скоро ей придется поесть — но не сейчас. Сначала нужно найти скрипку.

— Да, госпожа, — прохрипел Ярок.

Он как раз прижимал деревянную заготовку к раме в форме скрипки. Подмастерье, юный, но уже ссутулившийся, защелкнул зажим, зафиксировав лист на раме.

Ярок поднял взгляд.

— Конечно, я слышал о ней. Чертова коробочка, так ее называют. Не та вещь, которую стоит обсуждать хорошим людям, чтущим богов.

Ульрика быстро переглянулась со Штефаном. Тот спрятался в тени у стены, разглядывая висящие на ней прекрасные инструменты.

— Вы знаете, где она находится? — снова обратилась Ульрика к Яроку.

Ярок хмыкнул.

— Да нигде! Она никогда не существовала. Это сказка, легенда. — Тут Ярок внезапно ударил подмастерье в ухо и завопил: — Сева, кукла ты тряпичная! Ты слишком сильно затянул и расколол доску! Ты знаешь, сколько стоит эта древесина?

Он оттолкнул подростка и указал ему в глубь лавки.

— Иди вырежи еще кусок, и чтобы без сучков и царапин!

Подросток поспешил прочь, уклоняясь от новых ударов. Увидев Ульрику, он на мгновение замер с раскрытым ртом, моргнул и двинулся дальше.

Ярок вздохнул и отшвырнул сломанную деревянную полосу.

— Извините, госпожа, — произнес он. — Мальчишка очень чувствителен к красоте. Как зайдет яркая девушка в лавку, так на него ступор и нападает.

— Я польщена, — ответила Ульрика, пытаясь говорить по-ламийски томно, голосом, который так легко давался графине Габриелле. — Так вы говорите, что Виола Фьеромонте никогда не существовала?

Ярок откинулся на спинку скамьи и выудил из поясной сумки трубку.

— Не то чтобы, — сказал он. — В одних книгах, где я про это читал, говорится, что да, в других — что нет. Но даже если Виола Фьеромонте существует на самом деле, уже очень давно никто не видел ее и не слышал, чтобы на ней играли.

— Расскажите мне, — сказала Ульрика, стараясь, чтобы голос не выдал ее нетерпения. — Где вы прочитали о ней?

Ярок набил трубку и взял головню из небольшой печки, притулившейся под его левым локтем. Раскурил трубку и выпустил облако дыма.

— Я прочитал о Виоле Фьеромонте сорок лет назад, когда учился в Музыкальной Академии, — ответил он. — Нашел упоминание в одной старой книге в библиотеке. Там говорилось, что безумный тилиец, Фьеромонте, сделал виолу незадолго до Великой войны с Хаосом. Мастер хотел, говорилось там, создать самый красивый, самый сладкозвучный инструмент в мире и за это продал душу демону.

Ярок засмеялся.

— Если верить книге, это сработало. Люди, рыдая, умоляли дать им послушать игру на этой виоле. Есть история о женщине, которая якобы покончила с собой, когда на этом инструменте играли на похоронах ее мужа. Также рассказывали о целой роте крылатых гусар, под звуки этой виолы танцевавших на балу до тех пор, пока не упали замертво.

Ярок пренебрежительно отмахнулся трубкой.

— Это все, конечно, чушь. В других книгах говорилось, что это просто сказка. Миф о тех, кто создает музыку.

— И что же случилось с этой виолой в конце концов? — спросила Ульрика.

Ярок пожал плечами.

— Исчезла во время войны. Точно не припомню, но это такая же небылица, как и все остальные.

— Не сомневаюсь, — сказала Ульрика. — Но тем не менее это интересная небылица. А название книги, в которой вы об этом прочли, тоже не припомните?

Ярок нахмурился, затянулся и снова выпустил клуб дыма.

— Название книги? О, тогда она была одной из моих любимых. Полная диких историй и странных картинок. Читал ее вместо того, чтобы погрузиться в учебники. Ах, да! «Мемуары капельмейстера Баршая». Он был придворным композитором при царе Алексее. Выживший из ума старый Баршай. Вы должны были слышать хотя бы кое-что о занятиях старого царя. Конечно, мы все считаем его великим героем, но ведь он тогда был еще совсем мальчишкой. Однажды…