Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 126
— Вы уверены?
— Да! Давайте уже!
Ульрика кивнула и ударила Раису мечом в плечо, разрубая плоть до кости. Раиса пошатнулась, согнулась от боли и упала на стол, усеянный растениями в горшочках.
— Отлично, — процедила она сквозь зубы. Лицо ее исказила боль. — А теперь бегите.
Ульрика направилась было к дыре в стеклянной стене, но на ходу обернулась.
— Спасибо, — сказала она Раисе.
— Я говорила, что не забуду, как вы спасли мне жизнь, — сказала Раиса, сжимая раненую руку. — Но теперь мы квиты. Больше я не нарушу приказ моей госпожи.
Ульрика сглотнула, застигнутая врасплох внезапным волнением, отсалютовала Раисе клинком, выскользнула в пробитую дыру и спрыгнула в сад внизу. Мчась через него на улицу, Ульрика услышала грохот — дверь в теплицу наконец-то пала.
— Куда она делась? Как ей удалось прорваться мимо вас? — раздался гневный крик Евгении.
Девушка побежала дальше.
Ульрика зашла во двор квасокурни и огляделась. Штефана нигде не было видно.
— Штефан! — крикнула она, разворачиваясь на месте. — Выходите. Они не придут.
Ответа не последовало. Ульрика нахмурилась, сжала рукоять меча. Может, Штефан уже ушел? Или отказался от идеи? Или что-то случилось?
— Итак, — раздался позади голос Штефана, — они предпочли спрятать голову в песок, а не встретить опасность лицом к лицу?
Ульрика обернулась.
Он стоял на разрушенной стене квасокурни. Лицо его кривила сардоническая гримаса.
— Ничего другого я и не ожидал.
Штефан спрыгнул со стены и подошел к Ульрике.
— Дело не в этом, — сказала она. — Я сама дала маху.
Ульрика повесила голову.
— Я проговорилась, что заключила с вами союз до того, как дала клятву верности Евгении. Ну она и решила изгнать меня за предательство. Приказала телохранителям убить меня.
На скулах Штефана заходили желваки, в глазах промелькнул гнев. Он медленно выдохнул и взял себя в руки. Потом приподнял подбородок Ульрики и осмотрел ее поцарапанное лицо.
— Я вижу, вам пришлось с боем прорываться наружу. Убили кого-нибудь?
Ульрика отвернулась, высвободив подбородок из его пальцев.
— Раиса позволила мне уйти. Она сказала, что должна мне за то, что я спасла ее от Кровавого Осколка. Заставила меня поранить ее, теперь все выглядит так, словно я одолела ее в поединке.
— Очень благородно с ее стороны, — серьезно заметил Штефан. — Чего нельзя сказать о Евгении. Она повела себя как дура. Кругом кишат враги, а она ссорится с союзниками.
Штефан вздохнул.
— Придется сразиться с Кираем и культистами самим. Мы вернулись к тому, с чего начали.
Ульрика молча кивнула, не глядя на него. Штефан упомянул Кирая, и ей вспомнились слова Евгении. Они крутились в голове Ульрики с того момента, как она выбралась из особняка. Она не хотела верить, что дела обстоят именно так, как думает старая ламия; но и выбросить ее слова из головы не получалось.
— Что-то не так? — спросил Штефан.
Ульрика подняла взгляд и посмотрела на него.
— Евгения не поверила, что Кирай жив. Она думает, что это вы бросили в Раису Кровавый Осколок. Что вы заявились сюда из Сильвании, чтобы убить боярыню.
Штефан уставился на Ульрику, затем вздохнул и покачал головой.
— Признаюсь, одолевало меня такое искушение. Она плохой лидер. Она слишком долго сидит на троне, заперлась от жизни за семью замками, да и просто дура. Но нет, я не Кирай. И я явился в Праагу не за Евгенией… — Штефан мрачно усмехнулся. — Хотя после этого всего я бы без всякого зазрения совести использовал ее как приманку, чтобы подманить Кирая.
Ульрика нахмурилась. Звучало очень похоже на правду. Или — на то, что сказал бы умный и хитрый негодяй, чтобы отвести от себя подозрения. Штефан же, несомненно, был и умен, и хитер. Ульрика не могла точно сказать только одного — негодяй ли он.
— Если вы попросите доказательства тому, что я не испытываю желания убить Евгению, — продолжал Штефан, увидев, что Ульрика упорно молчит, — боюсь, у меня их нет. Отсутствие чего-либо доказать очень сложно, как известно.
Ульрика задумчиво кивнула. Она могла попросить его вывернуть карманы — не лежат ли в них Кровавые Осколки? — но если артефактов там не окажется, это ничего не докажет. Штефан мог спрятать их где угодно. Она могла попросить его поклясться в отсутствии злых намерений относительно Евгении, но негодяй сделал бы это, не моргнув глазом. Ульрика могла опереться только на ранее известные ей факты.
Из тех, с кем она познакомилась в Прааге, только Штефан и Раиса отнеслись к ней хорошо. Раиса отдала долг чести, а Штефан спас Ульрике жизнь и помог бороться с культом. Они держались с девушкой если не дружески, то хотя бы вежливо. С другой стороны, Евгения с самого начала пыталась убить ее, открыто выражала недоверие — даже когда приняла клятву верности — и приказала убить ее, после того как пригласила в свой дом.
Итак, на круг выходило — нет никаких оснований думать, что Штефан не собирается убить Евгению. Но даже если и так, Ульрика не могла винить его за это. Ей самой начинало этого хотеться.
Она подняла голову и посмотрела на него.
— Я думаю, — медленно произнесла Ульрика, — что мне плевать. Если вы готовы помочь мне и дальше сражаться с культистами, большего я и не попрошу. Если вы скажете, что нет никакого Кирая и это вы пытались прикончить Евгению, я не стану относиться к вам хуже ни на волос.
Штефан засмеялся.
— Вы верны только самой себе, — сказал он, улыбаясь, как волк. — Я смотрю, вы наконец потихоньку становитесь вампиром.
Ульрика смущенно пожала плечами.
— Я думаю только о благе города.
— Именно, — сказал Штефан и вздохнул. — К сожалению, Кирай действительно существует, и я должен убить его, но… — Он замолчал, затем повернулся к Ульрике, приняв решение. — Но я начинаю опасаться, что не смогу сделать это, пока эти ваши культисты путаются под ногами. И я опасаюсь безумия, которое обрушится на город, если они преуспеют — и даже если нет. Кирай может бежать из Прааги, и я потеряю его. Меня могут убить раньше, чем я снова смогу его найти. Все это может случиться… и поэтому я думаю, что должен отложить охоту на Кирая и первым делом помочь вам.
Штефан повернулся и посмотрел на Ульрику.
— Расскажите мне еще раз, какие зацепки у вас есть. Боюсь, вчера, после того как вы упомянули его имя, я уже больше ничего не слышал.
— Да там почти ничего уже не оставалось рассказывать, — ответила Ульрика. — Когда я погналась за Кираем, я упустила человека, руководившего жертвоприношением, и больше не смогла его найти.
Ульрика нахмурилась.
— Что я сейчас вспомнила — у меня вчера вылетело из головы. Во время церемонии лидер сказал культистам, что следующей — то есть сегодняшней — ночью их люди пойдут и выкрадут какую-то штуку, которая называется Виолой Фьеромонте. От нее зависит успех их предприятия. Если бы мы могли остановить их или украсть эту Виолу первыми, мы покончили бы с ними одним ударом.
— Виала из Фьеромонте? — переспросил Штефан. — Не слышал о такой.
— Думаю, виола, — сказала Ульрика. — Это разновидность скрипки, по-моему.
Штефан приподнял бровь.
— Успех всего их заговора зависит от какого-то Фиделя [5]? Этот культист сказал, где находится инструмент?
— Нет, — ответила Ульрика. — Упомянул только, что виола хорошо спрятана.
— Невелика зацепка, — сказал Штефан. — Она может находиться где угодно. Даже за пределами города.
— Да, — угрюмо согласилась Ульрика, но вдруг просияла. — О, я знаю! Волчица и ягненок!
— Простите? — переспросил Штефан.
— Мы с Раисой следили за культистами, они и привели нас к месту жертвоприношения, — ответила Ульрика. — Эта парочка может знать, где виола!
— А, — сказал Штефан. — Имена у них необычные.
Ульрика засмеялась и двинулась к выходу со двора.
— Знали бы вы, как они предпочитают развлекаться… Пойдемте, я помню, где они живут.