Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ), стр. 49

И меня как бы оба варианта не устраивают.

Так что придется мне позвонить сейчас Румянцеву и прямо по телефону обо всей этой истории и рассказать. Хорошо, что до встречи Алмаза с неизвестным еще полно времени. Не получится меня упрекнуть, что слишком поздно сообщил о подозрительных расспросах обо мне.

Москва, Лубянка

Румянцева сильно отпустило после того, как Дьяков вернулся с понурой головой из Японии и рассказал, что Ивлева за всю поездку всего несколько раз, собственно говоря, и видел. В самолете туда и обратно да пару раз в токийском театре. Очень уж переживал капитан из-за такого провала, хоть и случилось это, как заверил его сам Румянцев, совершенно не по его вине.

— Чего ты так переживаешь? — сказал он Дьякову. — Тебе же дали совершенно четкие инструкции. На глаза Ивлеву не лезть. Внимание японской разведки, которое там во множестве вокруг предполагалось, не привлекать. Ну и не мог ты знать, что Ивлев в другое место совсем съедет. А даже если бы знал, как, собственно говоря, ты бы за ним мог последовать? Так что нечего так убиваться. Наша работа не настолько простая, чтобы каждый раз все было по-нашему. Надо уметь, в том числе, привыкать и к такого рода неожиданностям и спокойно их воспринимать.

Но главное, что Румянцев теперь не жалел, что в Японию не съездил. В особенности после того, как Дьяков ему рассказал, что всерьез действительно по реквизиту работал, не отлынивая. Ну и в город всего пару раз выходил. Потому что вначале не сразу сообразил по городу походить. А потом, когда фальшивая кинобригада в неприятности с местными бандитами влипла, уже и вовсе не до того стало, чтобы из театра на гулянки в свободное время или из гостиницы ходить. Так что даже извинялся, что всего лишь бутылку саке ему в качестве сувенира смог привезти. В общем, совсем не такой интересной, как раньше думал Румянцев, оказалась поездка Дьякова в Токио.

Всех возможных шпионов, которые к Галие могли бы привязаться по итогам двух ее походов в американское и британское посольство, группа под его руководством выделила. Только личность одного человека из всех, кто был твердо зафиксирован разговаривающими с ней на этих двух приемах, пока распознать не удалось. Он пешком пришел к британскому посольству и раньше никогда никаких других приемов не посещал. И по внешнему виду даже не совсем было понятно, иностранец он или советский гражданин. Как-то он так причудливо был одет, что в теории и регулярно выезжающий за рубеж советский гражданин мог тоже так прибарахлиться по западной моде.

Но всех остальных проанализировали, не обнаружив среди них ни одного из известных шпионов какой-либо из западных стран. Дипломатов, с которыми Галия разговаривала, сразу же поделили на представителей социалистических стран и капиталистических. Социалистических тут же отсеяли. Потому что мало какая социалистическая спецслужба решится вот так вот в наглую работать с женой человека, который в Кремль вхож.

Да, недавний пример Штази, что на это решилась, конечно, был очень показателен. Штази посмелее оказалась, раз к Ивлеву пыталась своего агента подослать. Но это скорее было исключение, подтверждающее правило. И Румянцев был уверен, что те функционеры в Штази, которые все это затеяли, однажды сильно пожалеют. Придет время, когда КГБ будет выгодно эту ситуацию всю вскрыть и на землю их несколько опустить. Да еще и должниками своими сделать за то, что большой скандал по этому поводу не устроит. Но это зависит, конечно, от того, насколько качественно Луиза будет работать. Если польза от нее будет большая в будущем, то никто ее раскрывать, скорее всего, и не будет. Главное, что сама такая возможность теперь у КГБ имеется. И если пользы от Луизы не будет никакой, то тогда уже комитет от всей той ситуации выгоду совсем другую получит…

Принесли свежую стенограмму по прослушке квартиры Ивлева. Румянцев с интересом начал изучать ее. Стенограммы вообще стали в последнее время интереснее, чем раньше. По крайней мере, почти пропали все эти разговоры про то, хорошо ли покакал ребенок. Румянцев раньше каждый раз морщился, когда про такое был вынужден читать. Не то чтобы совсем разговоры по этому поводу прекратились, но их стало кратно меньше, потому что дети все же подросли. Полтора года — это уже возраст, когда количество проблем с обслуживанием ребенка очень резко сокращается.

И тут он увидел стенограмму по разговору с Бояновым из «Ромэн». Естественно, сразу же насторожился. Ага, вот это вот очень интересно. Это однозначно повод немедленно к Вавилову бежать, неважно, занят тот или нет. Генерал не простит, если он немедленно ему о таком не сообщит.

Как и надеялся Румянцев, к Вавилову он достаточно быстро смог попасть, несмотря на то, что о своем разговоре с Ивлевым он ему уже подробно доложил не далее, как вчера. И ничем особым порадовать заместителя председателя КГБ в тот раз не сумел. Но зато вот оно то, что уже может дать интересный результат. Повезло, что генерала как раз застал в последний момент. Как сказал его помощник — пятью минутами позже и тот бы домой уже ушел.

— Что там у вас, Олег Петрович, — спросил генерал устало, — вы по Ивлеву, наверное, снова?

— Да, все верно, Николай Алексеевич, — согласно кивнул Румянцев. — Интересный момент зафиксирован в телефонном разговоре Ивлева с одним из руководителей театра «Ромэн». Тот сообщил Ивлеву, что к одному из его актеров, что в Японию ездили, подошел какой-то незнакомец и стал его деньгами заваливать за рассказы о том, как Ивлев съездил в Японию. Сразу дал полсотни, и еще сотню обещал, если тот что-то интересное расскажет.

— Думаете, Олег Петрович, что… — оживился Вавилов.

— Думаю, Николай Алексеевич, что это вполне может оказаться агент ЦРУ, МИ-6 или какой-нибудь еще западной спецслужбы, что интерес к Ивлеву испытывает после всех его походов по западным посольствам. Не зря же он, в конце концов, перед поездкой на Кубу сам по этому поводу волновался. Значит, что-то такое однозначно почувствовал.

Вавилов глянул на предложенный кусок стенограммы прослушки, потом на время разговора, после чего спросил:

— Так, значит, получается, что следующая встреча у этого Алмаза с этим незнакомцем сегодня вечером уже пройдет?

— Совершенно верно, товарищ генерал. Похоже, что у нас еще полно времени для того, чтобы отследить, что это за человек и зачем ему информация по Ивлеву понадобилась.

— Ну что же, Олег Петрович. Займитесь этим, пожалуйста. Обложите театр так, чтобы, куда бы он после этого разговора ни пошел, мы ни в коем случае его не упустили.

— Прослушку бы еще этого разговора организовать, — обратился Румянцев к генералу.

— С прослушкой сложный вопрос, — поморщился тот. — Это же театр, там постоянно полно народу. Ночью мы уже не можем прийти, раз до встречи уже несколько часов осталось. А если наших людей там засекут, и информация по театру разойдется, что из КГБ приезжали, мало ли этот человек, что к цыгану должен за информацией прийти, об этом как-то узнает. Ну и не забывайте, что телефон Ивлева мы прослушиваем, а ведь ему наверняка и об этом визите тоже расскажут.

— В том случае, расскажут, Николай Алексеевич, если его к себе на встречу снова не позовут в «Ромэн», чтобы там с ним деталями этого разговора поделиться, — не согласился с генералом Румянцев. — Так что в телефонном разговоре мы сможем это узнать, только если нам сильно повезет.

— Олег Петрович, если вы этого человека отследите и у нас подозрение появится, что он на какую-то спецслужбу работает, то мы лучше прослушку на его квартире устроим. И за счет слежки выявим постепенно, кто это такой у нас дерзкий появился. Тем более, я так понимаю, что этот разговор цыгана будет проходить с ним полностью по указаниям самого Ивлева и руководства театрального, раз уж они Ивлеву позвонили и сообщили обо всем этом. Значит, это будет поток вранья, который для нас особого значения не имеет.

Исходя из такой постановки вопроса, Румянцеву, конечно, уже пришлось с генералом согласиться и пойти выполнять то, что ему приказали.