Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ), стр. 48

Стол Римма прекрасный накрыла. Видно было, что вчера готовила и с утра тоже что-то успела. В общем, я был приятно поражен. Выглядело все так действительно, словно мы на день рождения пришли, только гостей на этом дне рождения очень мало.

Сатчан пошел покурить, и посмотрел на меня так, что я понял, что он переговорить со мной хочет один на один, без женщин. Ну что же, мне с ним тоже есть что обсудить.

— Жена меня моя волнует, — сказал он мне, когда мы к подъезду вышли, хотя я ожидал, что он захочет о делах нашей группировки переговорить.

— Что-то не то со здоровьем? Все нормально у нее? — озабоченно спросил я, хотя трудно было понять, как у нее может быть плохо со здоровьем, если она вон столько всего наготовила и как пчелка порхала вокруг нас.

— Да даже и не знаю, — с озабоченным видом сказал Сатчан. — Слышал я, что после пятидесяти у женщин климакс случается и они начинают часто себя совсем иначе вести, чем до этого. Но ей же всего тридцать с небольшим. По идее, не должно быть у неё этого, правильно?

— Так а в чём проблема-то вообще? — не понял я, к чему это длинное предисловие.

— Да она в последние недели меня в постель тащит чуть ли не каждый божий день, — сказал Сатчан. — Я и так на этой новой должности выматываюсь гораздо больше, чем когда в райкоме сидел. Там все же намного спокойнее было. А тут, понимаешь, еще и это. А у тебя как?

— Ну, то же самое практически, — пожал я плечами.

— Но тебе еще и двадцати лет нет, а жена всего лишь чуть старше. Это вообще совершенно нормально. Себя, если вспомню в этом возрасте, то понять могу. Но когда уже за тридцать, вот это меня тревожить откровенно начинает.

Я тут же рассказал ему анекдот про двадцатилетнего, тридцатилетнего и сорокалетнего мужиков, что попали на необитаемый остров и на соседнем острове голых женщин увидали. Двадцатилетний кричит нетерпеливо — прыгаем в воду и поплыли туда! Тридцатилетний — подожди, плот сколотим и на нем поплывем, так безопаснее. Сорокалетний спрашивает с недоумением — зачем плыть, если и отсюда хорошо видно?

Думал, что анекдот этот совсем бородатый, но Сатчан про него не слышал, и долго смеялся. А пока он это делал, я вспоминать начал, что Галия мне перед отъездом в Японию что-то рассказывала там про какой-то ее разговор с Риммой, который жена Сатчана очень серьезно восприняла. Даже хвасталась немножечко, что, судя по всему, очень хорошие советы своей подруге дала. Но, конечно, упаси Боже, Сатчану ничего по этому поводу говорить не стал. Если Римма в результате этих советов Галии так сильно переменилась, что Сатчана это пугает, то ему вовсе не нужно знать, что это результат советов именно от моей супруги. Я как бы лично ничего такого не делал, но муж и жена, как говорится, одна сатана.

Глава 21

Москва, квартира Сатчанов

Еще раз сказав, что понятия не имею, что там у него с женой происходит, перевел разговор на другую тему.

— Слушай, тезка, у меня в марте еще одна поездка будет, но уже в Италию.

— Ого! И что там, с театром опять едете? Или путевку умудрился раздобыть такую редкую? — спросил меня Сатчан, тут же позабыв про свои проблемы с женой.

— Да нет. Сестра моя же там сейчас находится. Так вот, ее родичи со мной хотят пообщаться и приглашение мне прислали.

— Это которые очень богатые родичи? — поднял брови Сатчан.

— Да, они самые. Так что мне нужно будет опять выездную визу делать, но уже не в Японию, а в Италию. Поможешь там со своими людьми?

— Помогу, конечно. Но ты вот что скажи, ты с Гусевым на эту тему уже говорил?

— Говорил, — кивнул я.

— И как он к этому отнёсся?

— Не очень положительно, — честно признался я, — но и не отказал. Он волнуется, что поездка эта помешать может приёму меня в партию. Но я уточнил у него, что партсобрание, на котором этот вопрос будет подниматься, будет уже после того, как я из Италии домой вернусь. Хотя его, конечно, волнует, как бы кто не начал меня расспрашивать, что я в этой капиталистической Италии такого там делал и почему вообще туда поехал.

— Понятно-понятно, — понимающе кивнул Сатчан. — Ну ты, главное, с Захаровым это тоже не забудь согласовать. Мало ли, он не одобрит. Да и в целом, Гусев прав. Поездка в капиталистическую страну вообще без серьезного основания, всего лишь к родственникам, не всеми будет понята. А если тебе еще и в партию срок подошел вступать, то да, стоит тебе по этому поводу еще подумать как следует.

— Да ты знаешь же, что не стремлюсь я ни к каким высоким карьерным высотам. Но я так думаю, что если меня при поддержке Захарова, тебя и Гусева не удастся в партию принять всего лишь из-за этой полуторанедельной поездки в Италию, то и ничего страшного. Спешить мне, собственно говоря, со вступлением в партию совершенно некуда, согласись. Вступлю потом, через несколько лет, когда уже университет закончу и будет у меня первое рабочее место.

— Ну, как скажешь. Только мне, само собой, приглашение будет нужно, как и в прошлый раз, чтобы выездную визу организовать.

— Да я с собой его привез. В квартиру вернемся, передам тебе.

— Надо мне не забыть тогда в понедельник с самого утра Жанну Луппиан озадачить этим вопросом, — сказал Сатчан.

Поговорили с Сатчаном и по модернизации подотчетных ему предприятий. Детально так поговорили, хорошо. Он мне про свои планы рассказал еще раз, мало ли я забыл что. А я тут же на ходу начал их дальше развивать, чтобы уже в таком виде предложение от него получить на следующей неделе.

Удачно вышло, что выпил он совсем еще немного и вполне себе результативно мы с ним поработали. Правда, жены наши, когда мы в квартиру вернулись, несколько удивленно на нас посматривали. Ну да, перекур же — это минут пять-семь, а мы минут сорок проторчали у подъезда. Немножко даже и замерзнуть успели. Температура около нуля, она, когда сырости особенно много, очень способствует замерзанию.

Неплохо посидели в гостях в целом. И с пользой для дела в том числе.

Как приехали домой, тут же Галию начал расспрашивать аккуратно, о чем именно она с Риммой говорила. Моя вина, я в прошлый раз не очень внимательно слушал. Ну какой же мужик будет, когда жена про свой разговор с другой женщиной рассказывает, каждое слово пытаться услышать. Долго же это невозможно слушать, само собой. Сознание автоматически отключается и на другие мысли перескакивает.

Впрочем, не хочу быть сексистом. Может быть, у женщин то же самое происходит, когда мужик начинает свои мужские разговоры пересказывать. Кто его знает. Но в этот раз по понятным причинам я слушал уже жену очень внимательно.

Галия несколько смутилась после моих расспросов, но начала старательно припоминать, рассказывать, о чем они с Риммой общались. И да, достаточно быстро я сообразил, что верно догадался. Именно в этом разговоре и состоит корень нынешних проблем у Сатчана.

— Тебе бы с ней снова как-нибудь поговорить в ближайшее время, Галия, — посоветовал я жене. — Намекни ей как бы, что каждый день на мужа, как он с работы приходит, набрасываться, в постель его тащить, не стоит. Надо немножко и роздыху ему давать. Работа у него новая, гораздо более тяжелая, чем была в исполкоме. Вон какое количество студентов на него повесили. Так что надо дать как-то ему адаптироваться. Ну и возраст все же, не двадцать лет же Сатчану.

Галия, сообразив, откуда источник моих сведений, тут же послушно закивала и пообещала, что в ближайшие дни с Риммой встретится поболтать и постарается ей передать то, что я сказал.

Жена с парнями пошла на улицу прогуляться, а я пообещал чуть позже к ним присоединиться, потому что кое-что сообразил. Зря я успокоился, что КГБ все равно стенограмму моего разговора с Бояновым получит, и меры примет по тому любопытному, что к Алмазу за информацией пришел. Мне все равно есть все резоны сообщить об этом тоже Румянцеву. Потому как если я этого не сделаю, то у КГБ будет два варианта оценки реакции с моей стороны. Первый — я после поездки в капиталистическую страну с чего-то вдруг расслабился и в такой вот непростой ситуации к ним не обратился. А ведь должен был, на случай, если это западный шпион проявился. Второй — что я не обратился, потому что знаю про прослушку…