Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ), стр. 45

— Надо будет, кстати, еще Миронова предупредить, а то мало ли кто-то и к нему придет с расспросами про то, как мы четверо в Токио время проводили, — сказал я.

— Я этим займусь, — тут же пообещал Боянов. — Как он появится у нас в пьесе играть, тут же вопрос этот с ним и решу.

— Появится у вас играть? — удивился я. — Помню, он говорил, что покинет пьесу после возвращения.

— Да, Паша, везет нам! Представляешь, на следующее утро после приезда из Токио звонит мне Миронов и заявляет, что если я не против, то он и дальше будет у нас играть. Мол, пьеса серьезная, и роль тоже, а ему немножко поднадоело веселые роли играть. Конечно, я сказал, что очень здорово, что он у нас играть продолжит.

Ну потом я, уже было собравшись уходить, вдруг кое-что еще сообразил и предложил:

— А давайте пусть Алмаз, рассказав все это, предложит этому человечку потом снова подойти, дней через пять, к примеру, сказав, что мало ли ему кто-нибудь еще интересное к тому времени что-нибудь сболтнет об этой поездке.

Мужик этот явно решит, что алчность у цыгана взыграла. Он денег еще хочет.

Но мы сразу проверим два момента. Первый момент — насколько ему все это важно, захочет ли он и дальше рассказы Алмаза финансировать. И второй момент — насколько ему услышанная от Алмаза информация достоверной покажется. Если согласится еще прийти и доплатить, то значит, клюнул. И кстати, пусть Алмаз во время разговора тоже старается отслеживать, верит ли он его рассказу. Только аккуратно…

— Ну да, — кивнул Боянов, — важно понять, как он будет реагировать на информацию о том, что ты ни одного шага по японской земле без пригляда советского дипломата не сделал. Порадует его это или расстроит?

Правда, не сказал руководителям «Ромэна», что еще одна причина у меня имеется для того, чтобы такой дополнительный ход предложить Алмазу сделать. Причина была простой. Мало ли мне за следующие дни что-то еще интересное в голову придет, чтобы всю эту историю как следует раскрутить? Неделя почти будет на то, чтобы придумать что-нибудь.

Подумал еще, что поскольку телефонный разговор наш вчерашний с Бояновым КГБ был записан, и возможно, уже и на столах у них там лежит, жаль, что нельзя наших собственных следопытов от группировки за этим человечком отправить, чтобы проследить за ним. Потому как раз КГБ будет в курсе об этой истории, или уже знает о ней, то наблюдатели от них тоже точно у театра будут. Не нужно, чтобы они наших срисовали, само собой. Начнут потом выяснять, кто еще такой вот любопытный за тем, за кем они следят, ходит. На Бочкина еще, не дай бог, выйдут или Мещерякова. Ну а через них — уже и на группировку нашу всю. Нет уж, так глупо подставляться нам точно не стоит.

А жаль. Очень хотелось бы самому узнать, кто это тут такой любопытный бродит. КГБ же, узнав, мне явно ничего не скажет…

Глава 19

Москва

Выйдя из «Ромэна», я ощутил некоторое замешательство. Как-то у меня неожиданно много свободного времени образовалось. Не привык я к такому. Но раньше у меня много времени занимала работа на Межуева. Я и в спецхране часто бывал, и дома над докладами работал. А теперь получалось, что новых докладов от меня не требуется, а новые обязанности мне Межуев еще не прописал. Так что мне до вечерней поездки к отцу в гости нечего особо и делать, что для меня было как-то непривычно…

Ну ничего. Тут же начал анализировать, какие у меня еще дела есть. Первая мысль возникла — в МГУ съездить и на занятиях посидеть. Но от нее я тут же отмахнулся — нечего преподавателей смущать. Начнут расспрашивать, кто тут такой спустя три недели после начала семестра впервые на занятиях появился, и явно не всем из них понравится, что у меня свободное посещение имеется. Многие преподаватели подозрительно на это дело смотрят.

Не то чтобы это сильно потом помешало Эмме Эдуардовне экзамены для меня у них проставить, появившись с моей зачеткой, но и создавать конфликт на ровном месте мне тоже не с руки.

Так что я поехал домой, но не чтобы бездельничать, а чтобы припомнить все проекты по модернизации предприятий, по поводу которых я буду на следующей неделе с кураторами встречаться. Да, они мне все с деталями принесут по тем темам, по которым мы с ними уже общались, но мало ли, мне еще что-то в голову дополнительно придет?

Посидел несколько часов у себя в кабинете, поработал над этим. Пару идей действительно возникло.

Поработал и над проектом Института проблем долголетия. А то вчера сбил меня Боянов этой неожиданной информацией с толку.

Затем с детьми поиграл и погулял в компании с Валентиной Никаноровной.

Москва, Лубянка

Андропов был уже весь в нетерпении, но, естественно, что не торопил Вавилова. Знал, что тому прекрасно известно о его интересе ко всей этой операции в Японии и генерал ни одного лишнего часа тянуть не будет, чтобы предоставить интересующую его информацию. Ну и тем более, ему как председателю КГБ, само собой, никогда скучать не приходилось и без этого отчета. То досадные провалы наших разведчиков, то, наоборот, успехи по аресту западных разведчиков на территории СССР или стран СЭВ. Планы различных операций, часть из которых надо было одобрить, а часть отправить на доработку. Или вообще велеть от них отказаться, если после предыдущей доработки стало понятно, что планы эти проблемные, и вряд ли возможна их успешная реализация.

Ну вот, наконец, от Вавилова позвонили и доложили, что генерал готов подойти с докладом. Немедленно дав добро помощнику, Андропов приготовился выслушивать своего заместителя.

Едва войдя в приемную, Вавилов доложил, что в целом поездка была интересной, зафиксирован явный интерес японских разведчиков к Павлу Ивлеву. В частности, на двух больших мероприятиях с его участием, с точки зрения опытной разведчицы, было минимум четверо разведчиков с японской стороны на каждом. Выявила она их, исходя из собственного опыта в оценке людей и исходя из тех вопросов и формулировок, которые были заданы в адрес Павла Ивлева с их стороны.

Ну что же, это очень даже интересно прозвучало. Значит, и с этим Токийским университетом, и с этой Японской ассоциацией культурных связей с зарубежными странами надо будет в будущем при организации любых мероприятий держать ухо востро.

Ну а дальше он уже взял представленный Вавиловым доклад и стал с ним лично знакомиться.

Ну что же, когда председатель КГБ с интересом ознакомился с подготовленным под руководством Вавилова отчетом, то признал, что, хотя, это и не выдающийся успех, но успех все же однозначный. Понятие большого успеха — тоже вещь достаточно специфическая. Не ждал же он, в самом деле, что после этой поездки ему пришлют информацию с личными данными десятков японских разведчиков, что по Советскому Союзу работают. Нет, само собой.

Жаль, конечно, что не получилось сделать кинозаписи тех самых переговоров в Токийском университете и в ассоциации. Было бы удобно по каждому из этих выявленных переводчицей разведчиков фотографию сделать, и в заведенное на него личное дело положить. Но для этого были объективные препятствия, которые Вавилов в отчете изложил.

И в принципе, и без видеозаписи переводчица Ивлева представила достаточно неплохие рисунки, сделанные при помощи одного из штатных художников КГБ. По крайней мере, если эти японские граждане в Советский Союз заявятся опрометчиво, то при помощи этих портретов их можно будет уже на пограничном контроле опознать. А затем слежку за ними устроить, что может повлечь за собой большую разведывательную удачу, если они действительно к разведывательному сообществу Японии относятся, и Анастасия не ошиблась.

Тем более, что ясно, что на встречу с Ивлевым именно тех японских разведчиков должны были отправить, которые по Советскому Союзу работают. Значит, и шансы достаточно велики, что со временем как минимум одного из них точно в СССР для нелегальной работы отправят. Не исключен, правда, вариант, что он приедет в качестве дипломатического служащего по линии японского посольства. Но и в этом случае очень хорошо, когда ты заранее, с первого дня работы японского дипломата, знаешь, что он на самом деле разведкой приехал в СССР заниматься. Это могут оказаться самые плодотворные дни для выявления связей японской разведки на территории СССР. Потому что, само собой, японцы будут ожидать, что сразу их разведчика не раскусят, и как минимум первые недели он может без какого-то слишком пристального интереса со стороны советской контрразведки принимать хозяйство от уезжающего на родину японского разведчика. Или в том случае, если речь идет о расширении штата японской разведки в СССР, выполнять какие-то задачи, которые другие, уже скомпрометированные разведчики, выполнять опасаются.