Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ), стр. 25
Прописал там, само собой, Монголию и Северную Корею, как две страны из этого региона, что уже активно движутся по пути мощнейшего экономического взаимодействия с СССР. Описал также и те преимущества, которые в результате этого они получают. Ну и учитывая, что действительно Китай в будущем именно этим путем и пойдет в развитии своих отношений с Москвой, то статья все же не зряшная. Не просто чистая теория, которая не пригодится. Такую уже и печатать не стыдно.
Заодно прикинул, что на конференции с немцами в марте у нас в МГУ можно одну из этих двух статей в качестве тезисов на этой конференции использовать. А другую — на еще какую-нибудь следующую конференцию приберечь. Конференции у меня наверняка еще за время учебы в МГУ будут. Ну и на радио, само собой, если снова объявится Александра, можно тоже использовать. Что-то давно уже ко мне с радио, правда, не обращались, словно забыли про меня. Но если что, то вот уже и две готовые темы.
Доволен был, как сто чертей. Сразу кучу задач решаю. Часть времени утомительного перелета пройдет быстро за работой. Две новые статьи в «Труде» приблизят меня к членству в Союзе журналистов. Для радио заготовки будут. И для участия в конференциях тоже.
Экий я молодец. Четыре задачи сразу одним махом, получается, решаю.
В итоге примерно половину полета я был сконцентрирован на этих статьях, прерываясь, только когда еду какую-то разносили. Потом, с приятным ощущением выполненной задачи, убрав черновики статей в портфель и удобно устроившись, задремал.
Япония, Токио
Подполковник Матюшкин и его люди приготовились к неминуемому аресту. Так что с большим недоверием сели в автобус, когда он поехал из гостиницы в аэропорт.
Было странно, правда, что их не арестовали прямо на выходе из гостиницы. Именно чего-то такого они и ждали.
Ну ладно, мало ли японцы хотят арестовать их почему-то в аэропорту, когда они выйдут из автобуса? На эту мысль наводила вереница полицейских машин, которая двигалась вслед за автобусом.
Но никто не стал их арестовывать и в аэропорту. Они спокойно прошли вместе со всей труппой на таможенный и паспортный контроль.
На паспортном контроле на них вообще особого внимания не обратили. Они люди опытные, заметили бы это. Офицеры на цыганских артистов и Миронова пялились, лица которых выглядели очень печально, словно они все кожными заболеваниями страдают. Матюшкин сообразил, что они так следы от фингалов замаскировали, и отнесся к этому с уважением.
А на таможенном контроле на них все же внимание обратили. Но только из-за того, что у них, в отличие от остальных русских в этой делегации, практически не было с собой покупок и сувениров.
Ну да, в первые дни они не успели закупиться, а потом, когда на осадном положении были, уже не до покупок было, само собой.
Но все же удивление отсутствием покупок ни к каким проблемам не привело.
И даже когда к самолету подходили, Матюшкин и другие офицеры КГБ незаметно оглядывались в ожидании, что вот-вот со всех сторон побегут к ним их японские коллеги для того, чтобы их заковать в наручники и потащить в тюрьму.
Чуть полегче стало в самолете. Но все равно каждую минуту на взлетной полосе можно было считать за три, так медленно тянулось время. Так хотелось, чтобы быстрее все же самолет взлетел в небо!
Правда, когда он все же взлетел, то все равно облегчение было неполным. Пока они около Японии, никто не мешает японцам, если они все же решаться их арестовать, подослать истребитель, который заставит советский самолет сесть обратно на взлетно-посадочную полосу в Токио, туда же, откуда он и взлетел. Да, будет скандал потом у японцев с Москвой, но им-то что, если их под белые ручки примут японские контрразведчики?
И только когда они уже над СССР летели, Японское море перелетев, Матюшкин, удивленно посмотрев на сидящего с ним Горюшкина, развел руками. Похоже, что японцы по какой-то причине все же их не стали арестовывать.
По какой именно, он понять не мог. Ведь все шло к тому, что их разоблачили, иначе с чего бы вдруг ни с того ни с сего полиция появилась вместо якудз и начала их пасти со всех сторон?
Дьяков же черным по белому объяснил, что якудзы являются пособниками токийской полиции.
Логично же, что они полицейским должны были нажаловаться, что четверо русских одиннадцать якудза без всякого оружия и особенно не запыхавшись, на асфальт уложили. А полиция, само собой, должна была с японской контрразведкой такими неожиданными для членов кинобригады навыками поделиться немедленно. Почему же тогда японские контрразведчики так оплошали и не арестовали их? Похоже, они вообще не понимают, что в этой Японии творится…
Естественно, Горюшкин думал о том же самом.
На невысказанный вопрос своего начальника он тоже развел руками и сказал:
— Восток — дело тонкое.
Тем не менее следующие пять часов офицеры продолжали бдительно смотреть за пролетающей под ними родной землей. Мало ли японцы что-нибудь придумают. К примеру, сообщат по радио, что в Токио на борт сел кто-нибудь с опасной болезнью, и рейсу необходимо вернуться обратно в Японию для того, чтобы не занести в Советский Союз эпидемию.
В этом случае вполне могло быть и так, что даже после нескольких часов полета командир экипажа послушно развернул бы самолет и отправился бы обратно, согласовав, само собой, это с Москвой. Москва тоже вряд ли бы захотела, чтобы какая-то опасная эпидемия из Японии на СССР перекинулась. Так что вряд ли бы против такого возражала.
Но когда они уже шесть часов летели с лишним, Матюшкин все же облегченно выдохнул. Теперь уже в любом случае топлива не хватит для того, чтобы в Японию вернуться, даже если японцы что-то такое придумают. Все, теперь можно было расслабиться. Хотя полностью это сделать не получалось в любом случае.
Задание они основное же не выполнили, ни одни серьезные переговоры Ивлева с японцами заснять на пленку не смогли. Кто же знал, что японцы его и поселят отдельно и не на автобусе вместе со всеми, а на лимузине возить будут, в который чисто технически еще четыре члена кинобригады никак не вместить. Так что на самом деле все, за чем они съездили, это просто сняли фильм про гастроли театра «Ромэн» в Японии.
Вот с этим они, если, конечно, каких-то ошибок по неопытности не допустили, по идее-то справились…
Токио, офис министра внешней торговли и промышленности
На встрече, организованной по указанию министра с его заместителями и лучшими аналитиками, он дал возможность каждому высказаться по интерпретации основных вопросов, что в их с Ивлевым вчерашнем разговоре прозвучали. А сам министр очень внимательно слушал, что каждый из приглашенных скажет.
Два его заместителя из четырех и один из аналитиков его разочаровали. Они, с его точки зрения, проявив узость мышления, полностью отвергли те грядущие проблемы для Японии, на которые русский аналитик в беседе с ним указал. Правда, министр не стал им этого говорить. Если обидишь их своим недовольством, для них это станет личным делом, и они могут где-нибудь в отместку и разгласить, о чем министр с гражданином СССР приватно беседовал. Да еще так это подать, что он слишком легковерен.
Так что на этом он эту встречу и закончил.
Когда все покинули его кабинет, он велел помощнику на следующий день еще одну встречу организовать, но на нее пригласить только тех двух заместителей и двух аналитиков, которые высказали неподдельную озабоченность из-за тех проблем для будущего развития Японии, которые были озвучены русским.
Для них он велел также размножить и передать те стенограммы, которые ему принесли по итогам визитов Ивлева в Токийский университет и в Японской ассоциации культурных связей с зарубежными странами. Все-таки там Ивлев тоже много чего интересного рассказал.
Министр сам уже заново перечитал все эти стенограммы и на некоторые моменты совсем иначе стал смотреть, чем тогда, когда первый раз читал, до тех откровений, полученных от Ивлева во время личного с ним разговора. Он уже жалеть начал, что назначил встречу с русским в самый последний день его пребывания в Японии, слишком долго присматривался к нему. Но кто же знал, что это настолько хороший аналитик, и умеет смотреть на вещи под совершенно неожиданным углом?