Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ), стр. 19

Ну и сколько на самом деле других привлекательных рынков за пределами США и Японии? Вот вам даже простой пример. Если вы решите больше продукции на рынок Советского Союза поставлять, так большинство ваших товаров Советский Союз не согласится покупать, потому что аналогичные товары производятся на территории нашей страны. В Советском Союзе плановая экономика. Не понравится никому на высшем уровне тенденция, по которой японские товары будут нарастающим потоком идти в Советский Союз. За него же надо будет платить иностранной валютой. А иностранную валюту в СССР традиционно берегут.

Тут возможно только какие-то соглашения. К примеру, что вы покупаете какие-то объемы газа и нефти из Советского Союза по привлекательным для СССР ценам, чтобы ему было интересно именно Японии их продавать. А СССР в ответ обязуется покупать на какую-то часть этой валютной выручки японские товары.

Но все равно, сами понимаете, что при огромном объёме японского экспорта для вас это капля в море. И нисколько проблему с американскими и европейскими рынками, которая становится все более острой, для вас не решит. А если вы будете чрезмерно настаивать на такого рода вещах, то вас ваши же коллеги объявят советским шпионом. И будут вас спрашивать, сколько вам русские заплатили за то, чтобы вы последовательно выступали за развитие отношений со страной, которая все еще северные территории Японии не вернула?

Похоже, я нанес очень меткий удар, потому что министр выглядел сейчас, мягко говоря, не очень. Он словно лет на пять постарел.

Передо мной сидел растерянный человек, который, будучи очень умным, в полной мере осознавал, что я ему не сказки рассказываю о печальном будущем его страны. Ну и тем более, видимо, за многие годы научился различать, когда ему врут, а когда правду говорят.

Ну и как тем более упрекать меня в какой-то неправде, если я, вне всяких ожиданий, не стал его уговаривать резко налаживать отношения с Советским Союзом? Что, по идее, было бы логично, если бы я придумал всю эту страшилку про грядущие проблемы для Японии, чтобы побудить его с СССР мирный договор заключить и отношения развивать. Все возможные стереотипы советского лоббиста я опрокидывал. И это, видимо, дополнительно его шокировало.

Ну да, он же патриот. Он же наверняка тоже уже заразился этим всеобщим японским ликованием из-за того, как быстро и красиво их корабль по водяной глади летит вперед, сметая все препятствия на своем пути. Обидно и очень неприятно осознавать, что не так уж долго осталось до того момента, когда на пути этого Титаника выскочит огромный айсберг. От которого никак, судя по всем прикидкам, отвернуть не получится, даже зная о нем заранее.

— А внутренний рынок? — спросил он у меня, но как-то без огонька. Словно прощупывает меня на компетентность, хочет узнать, владею ли я информацией.

— На внутренний рынок Японии у вас большой надежды нет. В Японии слишком маленькое население для того, чтобы перекинуть значимую часть вашего экспорта на внутренний рынок. Люди, опять же, у вас достаточно бережливые. Они предпочтут купить акции или положить деньги на депозит, чем влезать в кредиты, покупая много, хоть и качественных, но слишком дорогих для них японских товаров.

Вы сейчас-то не в состоянии значимую часть экспорта реализовать на собственном рынке. А когда он еще вырастет раза в полтора через десять лет, это станет вообще нереально.

Так что вы сейчас строите крайне успешную в данный момент, но чрезвычайно уязвимую в перспективе экспортно-ориентированную модель. Уязвимую из-за своей чрезмерной зависимости на нескольких ключевых рынков, на которых все больше накапливается недовольство в отношении засилья японских товаров.

Министр мне, конечно, еще много разных вопросов задал. Но все это уже было как-то без огонька. Словно он заранее какой-то список вопросов придумал и шел сейчас по нему со мной, потому что так надо. Но выглядел он при этом больше как робот, а не как человек. Так что, хотя беседовали мы еще часа полтора, от начального шока в нашем разговоре он до конца беседы так и не отошел.

Прощался, конечно, очень вежливо. Выражал сильное желание еще раз когда-нибудь со мной повидаться. Но чувствовалось, что ему хочется побыстрее остаться одному. Судя по всему, чтобы осмыслить все те вещи, крайне неприятные для Японии, которые он в разговоре со мной узнал.

Глава 9

Токио, офис министра внешней торговли и промышленности Японии

Министру было откровенно нехорошо. Когда он русского поблагодарил за встречу и отпустил, то сразу рухнул обратно в свое кресло. Забеспокоился даже, не доиграется ли он так до инфаркта. Попил водички, пару таблеток принял, что ему врач выписал на случай, если он чрезмерно разволнуется. Посидел минут пять, стараясь не думать о плохом, только о хорошем. Но думать о хорошем никак не получалось.

Смотрел он в окно на строительные площадки по всему Токио. Этаж у него был высокий, видно было их много. Обычно они вызывали у него чувство гордости. А сейчас, когда он смотрел на них, впервые за всю свою бытность министром начал прикидывать, сколько из японских фирм, которые разместят свои офисы в этих новых красивых зданиях, через десять-пятнадцать лет обанкротятся. Он лихорадочно прокручивал в голове данный этим необычным русским парнем прогноз о том, что будет всего лишь через десять лет. Пытался найти уязвимые моменты, но сделать это не получалось.

Все правильно русский сказал. Причем учел не только экономические факторы, но и психологию. Психологии в развитии японской экономики его министерство придавало очень важное значение. Всячески побуждало среди японских предпринимателей стиль мышления о том, что они сейчас мирным путем берут реванш за военное поражение. Пытаясь таким вот образом формировать у них психологию победителя. Но не думало совсем, получается, как американцы отреагируют на это. А ведь они отреагируют именно так, как предсказывает Ивлев…

И да, он уже сейчас видел то, что раньше его не сильно волновало, но о чем говорил русский. Многие успешно поставляющие товары на американский рынок японские предприниматели начинают задирать нос и смотреть на американцев надменно. А что же будет через десять лет? Да они уже сейчас начинают злить американцев, и с каждым годом будут бесить их все больше и больше. А потом — бац!

Верно сказал Ивлев и про то, что американцы относятся к японцам как к чужакам. Расовые моменты все же имеют значение. Они не христиане, принадлежат к другой расе. Америка все же белая и христианская. Так что он вполне верил в то, что, когда они слишком сильно вторгнутся на американский рынок, американцы будут способны отреагировать совершенно безжалостно. Наплевав на то, что японцы являются их важными военными партнерами на границе с Советским Союзом.

Прогноз Ивлева учитывал не только экономический фактор, но и психологию, причем как американскую, так и японскую. И политику. Он не видел в этом прогнозе уязвимых моментов, и это очень пугало. Ну а наслаждаться и радоваться, что десять лет относительного успеха у Японии все еще впереди, как предрекает Ивлев, он, конечно же, не мог. Как же ты будешь радоваться, если через десять лет уже произойдет страшная катастрофа?

Прав русский и в том, что он один ничего не сможет сделать, чтобы изменить этот гибельный курс. Ни один из президентов крупнейших японских корпораций не станет по его просьбе отказываться от наращивания экспорта на американский рынок. Он же самый выгодный… Обвинят его в лоббировании чьих-нибудь интересов. Как там Ивлев сказал — объявят советским шпионом? Могут и американским лоббистом обозвать. Или вообще объявят сумасшедшим и станут настаивать на его уходе из правительства. Какая, в принципе, разница. Кто же откажется от миллиардов долларов экспортной выручки ради обретения какой-то эфемерной гармонии с американцами?

Да, все так. Но сдаваться Кэйсукэ Хаяси не был готов.

Он прошел к зеркалу, пригладил волосы. Цвет лица пришел в порядок, таблетки подействовали. Ну и напугал же его этот русский! Он очень хороший аналитик. Как он великолепно понимает рынок во всем его многообразии, чуть ли не на инстинктах! Знай русские, насколько он хорош в прогнозе рынков, они бы ни за что не выпускали его из страны. К счастью, они не знают. Не могут просто понять, какой талант им достался…