Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ), стр. 13
Обычно все четыре-пять минут, которые по этикету уместно побеседовать, только что познакомившись, иностранцы с ней и разговаривали. И Галия прекрасно знала почему. Она красивая, улыбчивая, да ещё и молоденькая. А беседовала в основном она с мужиками от тридцати лет и до семидесяти. Ясно, что им приятно её внимание. А она этим пользовалась на всю катушку для того, чтобы визитки их получить и потом их председателю ССОДа передать.
А на американском приеме один за другим собеседники как-то достаточно быстро комкали беседу. И далеко не каждый из них ещё и визитку ей свою давал, что ее вообще сильно расстраивало. Вот тогда она, обернувшись после очередного такого скомканного разговора, и просекла то выражение лица, с которым Марат провожал поспешно отошедшего от неё иностранца.
— Марат, да что ты творишь? — возмутилась Галия. — Чего ты на них смотришь, как солдат на вошь? Это же люди интеллигентные, ничего плохого в наш адрес они не задумали. Сделай, пожалуйста, взгляд подобрее.
— Ну ладно, что уж там, — пробурчал Марат. — Раз надо, буду подобрее. Хочешь, я вообще от тебя отойду?
— Да уж лучше отойди, чем такие злобные взгляды на людей кидать. Ты мне их распугиваешь. Как я с ними общаться-то вообще смогу?
Марат немного обиделся, но всё же не отошёл. Видимо, вспомнил о том, что Паше обещал за сестрой присматривать. Просто теперь уже не стоял прямо у неё за плечом, когда она с очередным собеседником разговор заводила. И, что приятно, после этого их короткого выяснения отношений общение снова у Галии пошло с иностранцами как по маслу.
На всякий случай Галия снова, когда подъехали к британскому посольству, этот разговор с Маратом провела. Он разозлился на нее, конечно, но все же снова пообещал, что будет повежливее на людей смотреть.
За следующий час она, прервавшись только на речь британского посла и представителя советского МИД, десять визиток разных иностранцев набрала. Выпив чайку с пирожным, чтобы силы восстановить, подскочила к очередному иностранцу, но наткнулась на проблему. Тот ни по-русски, ни по-английски не говорил. А этот смуглый мужик был солидным, в очень приличном костюме, а туфли у него вообще были так начищены, что в них можно было смотреться как в зеркало, несмотря на чёрный цвет. И туфли явно дорогие, а что уж там про золотые часы говорить, которые нарочито небрежно красовались у него на запястье. Скорее всего, председатель ССОД будет рад с таким сотрудничество наладить!
Упускать его, конечно, не хотелось. Но он бурчал что-то с извиняющимся видом на каком-то совершенно непонятном языке.
И тут вдруг Марат совершенно неожиданно, но приятнейшим для неё образом себя проявил. Шагнув вперёд, он заговорил о чём-то на том же самом языке, что и её неудавшийся собеседник. Тот тут же просиял и начал в ответ ему что-то говорить. Потерпев с минутку, пока они между собой непринуждённо беседовали, Галия не выдержала. Она тихонько пихнула Марата локтем в бок, после чего прошипела:
— Марат, ты что, его язык понимаешь?
Марат тут же повернулся к ней и сказал:
— Да, конечно, он же на арабском говорит. А я с Аишей уже неплохо арабский выучил. Ну и на курсы хожу, сама знаешь.
— А кто он? — уточнила Галия. — Уточни у него, чем он занимается.
Марат тут же повернулся к собеседнику и спустя полминуты уже докладывал, что араб представляет здесь торговый дом, который хочет сбывать на территорию Советского Союза товары широкого спектра с территории Персидского залива. Он является представителем какой-то фирмы, название которой, впрочем, Марат полностью перевести на русский язык не смог, не хватило знания языка.
Галия прекрасно знала от председателя, что страны Персидского залива не так и хорошо представлены, как хотелось бы, среди партнёров ССОДа за рубежом. Так что, обрадовавшись, тут же велела Марату взять у иностранца визитку. И попросила брата рассказать ему про то, чем она занимается. Марат несколько минут, размахивая руками и указывая на Галию рукой, что-то иностранцу рассказывал.
В общем, неплохо так пообщались. И главное, что визитка у Галии теперь была. Она тут же, как они с арабом распрощались, достала крохотный карандашик. Большой карандаш у неё в крохотную сумочку не влезал, так что она попросила Пашу распилить большой карандаш и сделала себе несколько таких небольших, прекрасно наточенных огрызков для того, чтобы на приемы с собой носить. Написала прямо на визитке, что владеет иностранец только арабским и, как выяснил у него Марат, ещё и почему-то итальянским языком. И чем он занимается тоже написала.
Ну что же, приятно было, что Марат и таким вот образом неожиданно пригодился, подумала Галия, поглядывая на брата с удивлением и с многократно выросшим уважением. Она всегда любила и ценила брата, считала его честным, надежным, но немного простоватым что ли. А тут вдруг осознала, насколько брат изменился. И на арабском говорит отлично, без запинок и в хорошем темпе, и держится так уверенно… Марат, перехватив восхищенно-одобрительный взгляд сестры, аж приосанился немного.
Галия снова увидела на приеме и того самого Семена, актера, который столько комплиментов сделал в адрес пьесы ее мужа. Он снова был с женой. Галие, конечно, было приятно видеть человека, который так восхищается творчеством Паши. Снова очень неплохо даже поболтали.
Семен предложил созвониться после того, как Павел вернется. Мол, будет рад где-нибудь встретиться и посидеть семьями.
— Почему бы и нет? — ответила с улыбкой Галия. — Муж вернется, обязательно с ним об этом переговорю.
Япония, Токио
Вот наконец-то мы добрались и до онсэна, все прелести отдыха в котором мне Диана расписывала, когда впервые из Японии приехала. Как раз как следует расслаблюсь перед важной встречей с японским министром.
Уверен, что у подавляющего большинства драматургов из СССР, которые до меня в Японию приезжали, такой напряженной работы отнюдь не было. Правда, с другой стороны, вряд ли их в отелях «пять звезд» селили и лимузин выделяли, а также в хороших ресторанах время от времени за счет принимающей стороны кормили. Приятно, конечно, когда тебя уважают как эксперта, но и пахать приходится тоже.
Ну ладно, хватит о работе. Настроились на отдых, значит, нужно именно отдыхать. В онсэне, как сказал Оониси, нас еще и покормят.
Ну что сказать, тот, кто ходил в советскую или русскую баню, те, конечно, могут остаться недовольными. Парилки тут в наличии имеются, это плюс. Притом и сухая, и влажная. Главная проблема в том, что тут категорически запрещено шуметь и мешать другим посетителям отдыхать. Даже если просто пытаешься друг с другом разговаривать, все вокруг тут же шокированные глаза начинают делать. То есть, баня есть, а разговаривать в ней — нельзя. Это совсем не по-русски.
Ну и бассейны тоже не сказать, чтобы огромные были. Их четыре было, но все небольшие. Сильно в них не поплаваешь. Я заметил, что японцы несколько удивленно на нас смотрели, когда мы плавали. Видимо, с их точки зрения надо просто сесть у стеночки и отмокать тихонечко. Но мы по столько времени отмокать не привыкли.
Разве что устроено все так, что глаз радует. Все в старинном стиле, максимум дерева, бумажных стен. Антураж полностью японский. В общем, когда внутрь попадаешь, тебе тяжело понять, в каком ты веке находишься, в двадцатом или, к примеру, в шестнадцатом. Похоже, по образцу шестнадцатого тут всё и сделано.
Народу, кстати, несмотря на утро, прилично набралось. Место, похоже, очень популярное. Хотя и совсем уж тесниться тоже не пришлось.
В общем, попарились, поотмокали, поплавали немножко.
Женская часть тут была отдельная от мужской, так что Анастасия отдельно от нас отдыхала.
А встретились мы потом в небольшом ресторанчике на территории этого же онсэна. Правда, сразу же проблема одна выявилась. Доминирующими блюдами в ресторане были всякие разновидности суши. Причем некоторые нарезки выглядели так, что и не понять сразу было, суши это или, к примеру, просоленная рыба. Мы же в японских сортах рыбы, помимо мойвы, все же слабо разбираемся.