Девятый. Тетралогия (СИ), стр. 221
Он, наконец, повернулся к дальней части туалета. И замер, уставившись на тело Спарка.
– Это…
– Нам нужно ваше мнение, – сказал директор.
– Это… Это поразительно! – воскликнул Джонс. – Какой узор! Какое мастерство! Это настоящее произведение искусства!
– Нам нужно узнать, кто это сделал, – заметила Гринграсс, глядя на Джонса с явным неодобрением. – Пока подозреваемые Звездный и Юшкин…
– Правда⁈ – восхитился Джонс. – Михаил! Вы просто обязаны будете раскрыть мне все подробности! Такая работа заслуживает высшего балла…
– Кхм, – кашлянул я. – Благодарю, конечно, но это не я.
– Не вы? – разочаровался Джонс. – Тогда…
Он с надеждой перевел взгляд на Юшкина. И тот торопливо замотал головой. Казалось, еще чуть‑чуть, и та с шеи слетит.
– И кто же тогда? – растеряно протянул Джонс.
– Мы вас затем и позвали! – с раздражением бросила Гринграсс. – Узнать кто!
– А‑а! – протянул мистик. – Да… Это вы… правильно сделали! Нужно подумать. К сожалению, данная система мне не знакома… Цель Ритуала нам, я так понимаю, тоже неизвестна?
– Нет.
– И других таких происшествий не было?
– Не было.
– Это плохо, – покачал головой Джонс. – В таком случае я рекомендую подождать. Мой опыт говорит о том, что подобные случае редко бывают единичными. Тогда мы сможем сопоставить детали и узнаем намного больше. Пока могу сказать только, что, кто бы не сделал подобное, это очевидно был мастер своего дела. Гармония узора идеальна! Новичок подобного добиться не смог бы…
– То есть это не кто‑то из учеников? – сделала вывод Гринграсс.
– Вряд ли, – ответил Джонс. – Разве что, кто‑то прикрывается личиной ученика.
Гхм.
А если вспомнить тот же урок мистики, то среди учеников было не так уж мало тех, кто имел некие таинственные сущности внутри.
Я, например.
Но про себя я хотя бы точно знал, что этого не делал.
Судя по тому, как скуксилась сама Гринграсс, кажется, и она поняла, что ответ не так уж сузил круг подозреваемых.
– Значит, нам придется провести обстоятельное расследование, – подвел итог директор.
– О! Разумеется! – закивал часто Джонс. – И обязательно сообщите мне результаты! Я просто обязан лично поговорить с тем, кто совершил подобное!
– С преступником, – напомнила Гринграсс.
– Да‑да, конечно, – кажется Джонс уже не услышал этой фразы. – Такой узор!.. Такая гармония!..
После этого Гринграсс наложила на тела Спарка какие‑то чары. В результате все, что от него спарка свернулось до размера какого‑то небольшого предмета. Что‑то вроде простого камня. И уже его преподавательница магии спрятала внутрь взявшегося откуда‑то контейнера.
Затем нас с Юшкиным предупредили, что мы будем находиться под усиленным надзором. И потом оба преподавателя и директор исчезли с громким хлопком.
Оставшись со мной один, Юшкин выскочил из туалета как пробка из бутылки. Когда я вышел следом, на мне тут же скрестились десятки взглядов. Раздались шепотки…
– Я понимаю, что вы хотите спросить, – произнес я. – И мой ответ – да.
После этого взгляды из внимательных стали пораженными…
– Да, именно меня директор назначил вести расследование, – сказал я. – Я переверну школу вверх дном, но отыщу настоящего виновника произошедшего. И, безусловно, каждый из присутствующих здесь – под подозрением.
Выслушали меня в практически в полной тишине.
Потом раздался чей‑то нервный смешок. Это будто прорвало плотину. Кто‑то засмеялся во весь голос, кто‑то наоборот смотрел со страхом. Широко скалился Калико Джек. Сверлил меня каким‑то голодным взглядом Теобальд Туманов…
Ну и Бенджамин.
Юмора он явно не оценил. Обменялся парой слов с кем‑то из своей свиты. Кажется, хотел что‑то сам сказать, когда… на преподавательском помосте раздался отчетливый хлопок.
Все повернулись туда. И увидели появившегося директора.
– Небольшое объявление, – сказал он четко. – Происшествие будет расследовано. Виновник будет найден, исключен и понесет наказание от меня лично. Связи с этим напоминаю. Убийства на территории Аркума строго запрещены. Любой, чья вина или участие будет доказано, будет исключен и понесет тяжелое наказание. Нанесение тяжких травм может быть оправдано только если оно было произведено во время учебного процесса в рамках задания, выданного учителем. В противном случае и этот поступок приведет к исключению и наказанию.
Он сделал короткую паузу и подвел итог:
– На этом все.
– А распределение⁈ – выкрикнул кто‑то.
– Распределение продолжается, – ответил директор, даже не задумавшись. – Правила не изменились.
Секунды две‑три еще стояла тишина, а потом:
– Но ведь Спарка нет! – выкрикнул Эрлинг Нул. – То есть нас стало меньше!
– Это не значит, что правила изменятся, – сказал директор. – Двадцать пять учеников в каждом из факультетов. Продолжить обучение в Аркуме смогут только те, кто вошли в число членов факультетов и вышли из зала, – он указал на открывшиеся до этого ворота. – Остальные будут исключены. Выход из зала станет возможен по окончанию четвертого часа. Учебный день завершится по окончании шестого часа. На этом все.
И больше он действительно ничего говорить не стал. Просто исчез.
Несколько секунд все просто прибывали в ступоре. А потом до всех дошло. Учеников было сто пятьдесят. А стало сто сорок девять.
То есть сформировать теперь можно было не шесть факультетов, а только пять. И двадцать четыре ученика неизбежно окажутся исключены…
Глава 20
Сто сорок девять
В то же самый миг весь Большой Зал пришел в движение.
Причем даже не ясно было, кто куда ломанулся. Ученики дружно поняли, что могут опоздать – потому, видно, и побежали. Большинство – куда глаза глядят.
Но были все‑таки и исключения.
Прежде всего – псионики.
Сам Псион был государством в значительной степени военизированным. И здесь это пришлось как нельзя кстати.
Все необходимые приказы Гордиан явно отдал заранее. И когда момент настал, псионики оказались единственными, у кого был готов четкий план.
Их стол был ближайшим к новым воротам. Не прошло и минуты, как всем новоиспеченным факультетом они были уже выхода.
Несколько человек Диких дернулись в их сторону. Или не в их, а к тому же выходу. В любом случае псионики и тут сработали идеально.
Я ощутил мощнейший всплеск пси‑энергии. Сразу десяток псиоников использовали Телекинез, создав между своей группой и остальными мощный барьер. Почти тут же об него разбилось два‑три всполоха искр чьих‑то техиник. Но и только.
Все двадцать пять человек успели отойти к воротам. По пути зажали несколько учеников, случайно оказавшихся на пути. Но почти сразу их выкинуло наружу. Все тем же Телекинезом.
И почти сразу после этого – время.
Обычно это никакими эффектами не сопровождалось. Но в этот раз завершение четвертого часа ознаменовалось мгновенным исчезновением всей еды и посуды со столов. В эту же секунду перестала действовать невидимая преграда, мешавшая проходу через ворота.
Псионики двинули на выход. И вскоре все вместе оказались за пределами Большого Зала. Кто‑то из Диких дернулся следом, но вот его уже наружу не пустило.
Все это, разумеется, не осталось без внимания остальных.
Следом за псиониками отреагировали кибернетики.
Их группа находилась за третьим столом. Вторым ближайшим к нужному выходу. Вот только большая часть народа в момент объявления стояла ближе к преподавательскому помосту.
С места они сдвинулись почти также дружно, как псионики. Но и им и идти оказалось дальше. Плюс несколько человек замешкались…
– Остановите их! – голос Бенджамина разнесся по всему залу. Явно как‑то усиленный за счет Стихии. – Сейчас же!
Но подействовало, как ни странно, это не особо.
С организацией у аристократов было куда хуже, чем у псиоников. И даже чем у кибернетиков. Ближняя свита Бенджамина может и пыталась что‑то сделать. Но стол имперцев был дальним от выхода. Плюс дорогу перекрывали десятки учеников из тех, кого еще не взяли не на один из факультетов.