Девятый. Тетралогия (СИ), стр. 170
– Взнос… взнос это хорошо…
Глаза директора волей‑неволей тянуло к монетнице с пятипроцентовиками, которую я специально поставил на стол.
– То есть… – усилием воли он все‑таки оторвался и снова посмотрел на меня. – Михаил…
– Романович.
– Гхм… Михаил Романович, – поправился Ширский после паузы. – Вы должны понимать, что не все так просто…
– А что вас смущает?
– Дело в том… в том… Да! Наша программа! – выпалив это, директор вдруг облегченно выдохнул. Явно был доволен, что в голову пришла эта мысль. – Вы ведь раньше учились в Общей Школе, не так ли? Вы должны понимать, что наша программа куда сложнее…
– Прям сильно? – протянул я, добавив в голос разочарования.
– Кардинально, – кивнул важно директор. – Мы ведь гимназия, как никак. Наши ученики имеют прекрасные результаты при сдаче единого имперского экзамена…
Это, кстати, была правда. Я специально проверял. Средний балл выпускника гимназии был в районе восьмидесяти. И правда заметно выше, чем в Общих школах.
Особенно забавно это было, если знать, что Университет Бастиона, к примеру, полученные на местах результаты… не учитывал.
– А это важный показатель?
– Ключевой, Михаил Романович, так что…
– Можете не беспокоиться, – закончил я за него.
И положил на стол экземпляр своего решенного билета со стопроцентным результатом.
Директор глянул на бланк с вежливым любопытством… А после схватил двумя руками, вчитываясь…
– Это…
– Копия, – кивнул я. – Но вообще я готов сдать какой‑нибудь вступительный экзамен, чтобы все подтвердить.
Ширский явно не мог поверить в то, что видит. Глаза у него дергались вверх‑вниз, в который уже раз начиная читать, бросая и снова начиная.
– В этом… нет необходимости, – проговорил Ширский после паузы. – Это же имперский документ, есть номер идентификатора…
– Да, там в самом верху.
Аристократ прищурился, положил копию обратно на стол и будто посмотрел на меня совсем другими глазами. Мне явно удалось застать его врасплох. Но совсем простофилей он не был. Ему каждый день приходилось общаться с наследниками родов, юными аристократами… Красочный Черт знает, какой он был методист и руководитель, но в политике он просто обязан был разбираться.
– Михаил Романович, – он даже мои имя с отчеством произнес уже совсем другим тоном. – Можем мы с вами быть откровенными? Как аристократ с аристократом?
– Разумеется, – улыбнулся я.
– Тогда, будьте любезны, ответьте… Чего вы хотите?
– Поступить в гимназию.
– Это я уже понял… Я про то, для чего это вам? Экзамен вы уже сдали… Сдали же?.. Да, разумеется, сдали, это ведь легко проверить… Потому я и удивлен…
По правде, мне было прямо забавно наблюдать за ним. Чего он опасался, плюс‑минус, было понятно. Но озвучивать он этого не хотел.
А забавно было потом, что он не угадал.
Все было намного хуже.
– Вы сами сказали – я аристократ, – проговорил я. – И потому хочу закончить школу для аристократов. Поможете мне с этим?
В ответ Ширский как‑то очень быстро побледнел.
И вот теперь явно угадал правильно.
– Вы тут, чтобы…
– Набирать сторонников среди будущих глав родов? – закончил я за него.
Тут уже он не просто побледнел. Его взгляд метнулся к комму, потом к двери. Затем он с ужасом посмотрел на меня…
И тогда я не выдержал и рассмеялся.
– Григорий Алексеевич! – воскликнул я. – Ну вы чего! Я же пошутил! Конечно, я не собираюсь тут никого вербовать! Просто учеба. Мой род в тяжелом положение. Плюс, вы это наверняка знаете, у меня нет дара. Так что хорошее образование для меня очень важно. Понимаете?..
Только спустя секунд десять к лицу директора все‑таки вернулась краска.
– Вы… тот еще шутник, Михаил Романович…
– Вы оценили, да? Особенно тот момент, что даже участие в таком разговоре – это уже имперское преступление. Так что лучше нам с вами представить, что этого разговора вовсе не было. И вот у нас с вами уже маленький секрет!
– Вы!..
– Шутка! – усмехнулся я. – Снова шутка! Что ж вы так реагируете‑то!
Ширский нервным движением потянулся к галстуку, пытаясь его ослабить. Мне даже его стало немного жалко. Все‑таки пожилой дядька. До кондиции я его довел, теперь можно и помягче.
– Не вставайте на дороге у тяги к знаниям, Григорий Алексеевич, – «попросил» я. – Я просто хочу поучиться у вас и получить аттестат. Да и посещать буду не так частою. Мне, кстати, потребуется свободное помещение. Но все экзамены и контрольные я буду честно сдавать!
За это директор неожиданно зацепился.
– Так может… в этот нет смысла? Можем сделать так, что вы у нас просто будете числиться… Это конечно неправильно, но в виду ситуации…
– Какой ситуации?
– Ну… вы понимаете.
– Нет.
Он смолк, глядя на меня.
– Либо говорите прямо, либо не ссылайтесь тогда уж, – пожал я плечами. – В остальном – все требования я выполнил.
– Хорошо, скажу прямо, – проговорил директор хмуро. – Если вы станете у нас учиться, я не отвечаю за вашу безопасность. И… – он чуть помедлил. – В конце концов, я просто могу вам отказать. Ради вашего же блага.
Он бросил еще один взгляд на монетницу, но потом все же закончил:
– Да, так однозначно будет лучше для всех.
– Жаль, – проговорил я в ответ. – Тогда я пойду?
– Всего доброго, Михаил Романович.
Я поднялся. Развернулся, чтобы уйти… но остановился, «вспомнив» еще кое о чем.
– Что‑то еще, Михаил Романович? – уточнил директор.
– Нет… Хотя! Гляньте, пожалуйста, комм. В должно было прийти сообщение.
– Что? Какое еще…
Он замолк, видимо, ощутив вибрацию комма.
– Посмотрите, может что‑то важное.
С явным подозрением, Ширский поднес экран к глазам…
…и снова резко начал бледнеть.
Нет, реально, ему бы провериться, а то цвет лица за секунду меняется.
– Что это?..
– Скрины ваших переписок, фото, даже видео есть.
– Это подделка!..
– Возможно, – не стал спорить я. – Как на нее отреагирует ваша жена?
Я кивнул в сторону рамки, висевшей на стене. Там Ширский был изображен вместе с женой и уже взрослыми детьми.
– Вы шантажируете меня⁈
– Нет, что вы! Просто жаль будет с если такое же сообщение случайно придет к ней… И к родителям некоторым из ваших учеников…
– Ты не посмеешь…
– Мы уже на ты? Тогда я тоже скажу прямо. Соглашайся, Григорий Алексеевич.
– Ты…
– Бекелев не дал прямого запрета? – перебил я его резко.
И в этот раз это была не просто фраза. Я добавил в нее Воли. Совсем чуть‑чуть. Одну каплю.
– Нет… – выдохнул директор.
– Тогда и говорить не о чем, – произнес я уже куда мягче. – Мне нужен список уроков на сегодня.
Около часа спустя
В общем, Ширский все‑таки удалось дожать. В запасе у меня была парочка еще более радикальных методов, но к ни, к счастью, прибегать не пришлось.
Он сдал меня на руки одному из своих сотрудников. Причем объяснять ничего не стал, молча приказал определить меня в один из классов.
Клерк до последнего ничего не подозревал. Пока не настало время мне назвать свое имя…
– Звездный Михаил Романович.
– Зве… – начал записывать он. И осекся. – Прошу прощения…
– Вы полностью прощены, – отозвался я. – И, если что, вам не показалось. Тот самый Звездный…
– Но… Секундочку!
Да, давненько я не видел, чтобы кто‑то так срывался с места.
Вернулся он спустя минут десять. Но вид при этом менее озадаченным не стал. Так что в итоге он просто торопливо заполнил все бланки и после отвел в один из классов.
Там как раз шел урок. Полноватый преподаватель в очках что‑то объяснял у доски… Да, геометрию объяснял. Ученики за столами откровенное скучали.
В это сонное царство и угодил я.
– Что? – не понял учитель. – А почему посреди урока?