Боярский сын. Боец часть первая (СИ), стр. 49

— Вот оттуда вскоре должен появиться зверь… И мы все должны подготовиться к его приходу. Поэтому советую вам вооружиться, разлюбезная Милослава Андреевна.

— Спасибо, Фрол Терентьевич, но я как-то больше по мирным делам. Не люблю всю эту стрельбу и громкие звуки, — покачала головой Милослава.

— Да уж, я сам не понимаю — как она согласилась на подобное! — подал голос Святослав Васильевич.

— Просто устала сидеть в четырёх стенах и решила развеяться, — улыбнулась Милослава.

Внезапно со стороны леса донесся протяжный, раскатистый звук охотничьего рожка.

Обстановка на поляне моментально изменилась. Праздные разговоры стихли. Собаки, почуяв близкого зверя, буквально сошли с ума — они затявкали, залаяли, рвясь с поводков, так что егерям пришлось повиснуть на них всем телом. Аристократы сноровисто разобрали свое оружие и выстроились в линию, занимая удобные сектора для стрельбы. Егеря поправляли девиц, чтобы остальные не попали на линию огня.

Воздух зазвенел от напряжения. Слышно было, как в лесу ломаются ветки и трещат сучья под напором огромного зверя.

— Идет… — азартно прошептал Прокопий Львович, вскидывая свой штуцер.

Из ореховой рощи, ломая молодые деревца, с оглушительным треском вырвался здоровенный лось. Настоящая гора мышц. Он пер через поляну, высоко поднимая мощные, мосластые ноги, разбрасывая вокруг себя комья мерзлой земли. Из широких ноздрей валил густой пар.

— Бьем! — рявкнул князь Долгополый.

Люди синхронно вскинули поданные слугами и егерями ружья.

БАХ! БАХ-БАХ! БАААХ!

Над поляной раскатился оглушительный гром десятка выстрелов. Сизый пороховой дым окутал стрелковую линию.

Могучий лось вдруг дернулся, словно натолкнулся на невидимую стену. Он запнулся передними ногами, его огромная туша потянулась вниз. Зверь издал последний, хриплый полустон-полурев и с тяжелым гулом рухнул на бок. Его протащило по земле ещё пару метров.

И тут же, как по команде, тишина сменилась гвалтом. Охотничий азарт вскружил головы аристократам.

— Мой! Мой выстрел был! Я четко видел, как ему под лопатку засадил! — азартно закричал Григорий Николаевич, размахивая дымящимся стволом.

— Да бросьте, Камышинский! — возмутился Святослав Васильевич. — Я бил прямо под основание шеи! Это моя пуля его свалила! Это мой трофей!

Все мужчины начали наперебой кричать, доказывать свою меткость и махать руками, споря за право называться победителем. Охотничья гордость — штука тонкая, уступать право решающего выстрела никто не хотел.

Но тут вперед вышел князь Долгополый. Он поднял вверх руку в кожаной перчатке, призывая разгоряченных гостей к порядку.

— Господа! Успокойтесь! — громко, с легкой снисходительной усмешкой произнес Фрол Терентьевич. — Во избежание ненужных споров, обид и потасовок, которые могут омрачить наш чудесный день, я, как гостеприимный хозяин, принял меры. Я загодя пометил абсолютно все пули в патронах, которые были вам выданы, вашими инициалами. У каждого из вас свой уникальный знак. Так что давайте проверим! Чья пуля убила зверя — тот и есть истинный победитель! Егеря!

Подбежавшие к поверженному лосю подручные сноровисто орудовали длинными охотничьими ножами, вскрывая грудную клетку животного. Зрелище было не для слабонервных девиц, но аристократки лишь с интересом вытягивали шеи.

Спустя несколько минут напряженного ожидания, старший егерь выудил из окровавленного месива деформированный кусок свинца, протер его тряпицей и громко, на всю поляну, выкрикнул:

— Ваше Сиятельство! На пуле, извлеченной прямо из сердца зверя, отчетливо видны буквы «Г» и «Д»!

Повисла пауза.

Князь Фрол Терентьевич широко, горделиво улыбнулся и повернулся к своему сыну.

— Буквы Г и Д. Глеб Долгополый, — торжественно объявил он. — Мои поздравления, сын! Это был великолепный, поистине снайперский выстрел! Прямо в сердце на всем ходу! Я горжусь тобой!

Взрослые мужчины, поняв, что спорить с фактами (и с хозяином угодий) бессмысленно, тоже одобрительно загудели.

— Отличный глаз, юноша! — похлопал Глеба по плечу Прокопий Львович. — Метко бьете! Далеко пойдете с такой меткостью!

— Мои искренние поздравления, Глеб Фролович, — сдержанно кивнул Святослав Васильевич. — Ваш выстрел выше всяких похвал!

Девушки тут же радостно защебетали, как стайка всполошенных синиц. Они плотным кольцом окружили раскрасневшегося, сияющего от самодовольства героя дня.

— Ах, Глеб, это было просто потрясающе! Вы настоящий охотник! — восхищенно всплеснула руками Варвара.

— Вы обязаны, просто обязаны научить нас так же метко стрелять! — вторила ей сестрёнка, заглядывая княжичу в рот.

Почти все девушки выражали свой восторг. Все, кроме Любавы. Шумилова продолжала стоять чуть в стороне. Она лишь вежливо, дежурно хлопнула пару раз в ладоши и отвернулась, вновь погрузившись в свои размышления о парне, который не хвастался ружьями, а голыми руками ломал монстров и разбивал женские сердца.

Но для Глеба этот момент стал триумфом. Он стал безоговорочным героем дня. Его грудь распирало от гордости. А Любава… Да что Любава? До неё ещё дойдёт очередь!

Егеря сноровисто нацедили в хрустальную, инкрустированную серебром рюмку горячей, еще дымящейся лосиной крови. Старший егерь с поклоном поднес этот первобытный приз победителю.

Глеб принял рюмку. В нос шибанул резкий, железистый запах свежей крови. Он не колебался ни секунды. Поднял бокал и без раздумий, одним резким глотком махнул её содержимое, словно это была текила на вечеринке. Густая красная жидкость скользнула по горлу, оставила на губах багровый след. Молодой княжич хищно отер губы тыльной стороной ладони в перчатке. Сплюнул пулю с инициалами на ладонь и поднял её над головой. Зрители одобрительно зааплодировали.

Князь Фрол Терентьевич, глядя на сына, довольно кивнул и возвысил голос:

— Издревле среди наших предков существует поверье, — торжественно начал князь, оглядывая присутствующих. — Считается, что, выпив горячую кровь только что убитого зверя, истинный охотник забирает себе его первозданную силу, его ловкость и его неисчерпаемую выносливость! Эта кровь питает дух победителя!

Князь Долгополый подошел к сыну и крепко, по-мужски обнял его за плечи, глядя на него с нескрываемым торжеством. Алевтина Сергеевна с нежностью смотрела на Глеба. Никто не видел, что пули остальных были помечены одними и теми же инициалами, так что упрекнуть во лжи князя никому не удастся. Выстрелили все, так что все пули ушли либо в лес, либо в тело лося.

— Пусть же эта рюмка дикой крови, — пророкотал Фрол Терентьевич, и его голос разнесся над подмерзающим лесом, — даст тебе, Глеб, еще больше неукротимой мощи! Пусть она напитает тебя силой для будущих, еще более великих свершений на твоем жизненном пути! За победителя!

— За победителя! — дружно подхватили аристократы, поднимая рюмки с настойкой.

Глава 21

Пока отец с мачехой развлекались на охоте у князя Долгополого, я решил съездить к Морозову-старшему и узнать о результатах его работы с моим зельем.

В огромном особняке Ярославских после отъезда старшего поколения стало как-то непривычно тихо. Яромир тоже куда-то запропастился — наверняка обхаживал свою новоявленную «белоснежную богиню» Лучезару, будь она неладна, и тусовался с братьями Рязанцевыми.

Я же, предоставленный самому себе, гонял по кровеносной системе живицу, медитировал, прислушивался к ощущениям, а потом осознал причину своего беспокойства: меня откровенно напрягает молчание главы Тайного Дознания.

Морозов-старший не звонит и не пишет. А ведь мы договаривались! Может, забыл про меня?

Нет, такой прожженный лис, как Кирилл Матвеевич, забыть про золотую жилу в виде уникального стимулятора вряд ли мог. Если он молчит, спрятавшись в своих высокотехнологичных алхимических подземельях, значит, что-то пошло не так.

А в алхимии, помноженной на древние ведарские рецепты, «не так» обычно означает в лучшем случае оторванные конечности, в худшем — фатальный исход.