Пламя над Доминионом. Путь искры (СИ), стр. 46

- С Земли Изначальной, сказала я то, что говорила и Прокуратору, и Плиний вдруг

разозлился

- Хватить врать! Земли Изначальной не существует! и он выпил воду из стакана на пол.

Потом Плиний замолчал, и, сделав несколько вздохов, тихо произнес:

- В полдень ты умрёшь! Но ты можешь облегчить свои страдания. Если ты скажешь откуда ты, ты получишь воды, - голос его стал вкрадчивым, - много воды.

А я подумала: «Утопить они меня что ли собираются?»

И пока я раздумывала, что мне ответить. Плиний встал и сказал

- Крикни, если решишь сказать правду.

Я устало прикрыла глаза, потому что другой правды у меня не было.

Солнце было в полуденном зените, освещая площадь, жёлтое, как летом, но не такое жаркое. На площади собралось довольно много людей. Из истории я помнила, что казни и другие нелицеприятные события всегда привлекали толпу. Особенно, если было не так много других развлечений.

За мной пришли через несколько часов после разговора с Плинием. Воды мне так и не дали. Поскольку ни руки, ни ноги мне так и не развязали, то, когда меня подняли с пола и попытались поставить на ноги, то я сразу же рухнула, а после ещё нескольких безуспешных попыток вернуть мне подвижность, позвали Ниитоса.

Я подумала: «Ну да, на помост смертник должен зайти сам»

Ниитос пришёл, увидел меня в таком состоянии и начал ругаться:

- Как я вам восстановлю её за такое короткое время! Неужели нельзя было развязать её раньше?

Потом обернулся на двух солдат, которые безуспешно пытались меня вытащить:

- Выйдите, мне придется её раздеть.

Один из солдат попытался сказать, что им не велено, но я ещё с тех дней, когда работала с Ниитосом в образе монаха, помнила, что с ним бесполезно спорить

- Вам просили передать, - вдруг тихо сказал Ниитос, когда мы остались одни, - тяните время.

Я вопросительно взглянула на лекаря:

- Кто просил? Прокуратор?

- Прокуратор сам находится в темнице, - хмуро сказал Ниитос, - это ваш подопечный прибежал сегодня утром.

- Вик? – удивилась я

- Да, мальчик, - ответил Ниитос, после чего стал делать мне дренажный массаж. Это было больно.

Ниитос использовал ту же технику, которую я ему показывала, когда делала массаж воинам-доминусам. И уже через четверть часа я могла сама не только встать, но и переставлять ноги.

Когда Ниитос закончил, я спросила:

- Вы уходите на Доминион?

Ниитос посмотрел на меня долгим изучающим взглядом, видимо, удивившись вопросу:

- Нет, не собирался.

Я кивнула. Не знаю, понял ли Ниитос, что не стоит возвращаться на Доминион, или он изначально не планировал это делать, но лекарь меня больше ни о чём не

Спросил.

- Прощайте, - сказал он, и добавил то, чего я не ожидала услышать от человека из Метрополии Доминиона, да ещё так тихо, что солдат, открывший дверь, не мог расслышать, - пусть пламя хранит вас.

И теперь настала моя очередь удивляться.

Меня вывели на помост. В голове были какие-то странные мысли, вроде того: «А это специально для меня сколопили?»

Руки, мне всё-таки снова связали, на этот раз не верёвкой, а, соединенными между собой целью, металлическими наручами. Было очень неприятно ощущать, как металл наручей вливается запястья, кожа под ними саднила. То же самое надели и на ноги. Широкие пластины, гораздо шире обычных кандалов. Я шла, еле переставляла ноги, настолько неудобно было идти, о побеге пока даже не думала, похоже, что доминусы продумали мой «наряд» с учётом моей «прыткости и бегучести»

Мысленно я перебирала варианты, как я могу протянуть время. Ведь, если Вик здесь, значит наши что-то придумали. Мысль, что меня пытаются спасти, была приятной, но неприятным было то, что они использовали мальчишку, отправив его прямо в логово врага. Хотя не я не могла не признать, то это был лучший вариант. Но как Вик не побоялся довериться Ниитосу?

Еле-еле взошла на помост, с трудом поднимая колени. Помост был словно сцена, на нём не было ни топора, ни плахи». Я была уверена, что доминусы скорее всего используют пилум, просто режим выставят такой, что от меня даже воспоминания не останется.

Я подняла глаза к небу, потом посмотрела на Плиния, и остальных сидевших на напротив плаки. Там были и две женщины, одна из них была Элена, а вот вторая, та которая приходила в покой Прокуратора, когда я была там, и бросала Плинию обвинения, вероятно его супруга, а вот самого Прокуратора не было.

- Могу я узнать в чём меня обвиняют? - крикнула я

Оказалось, что обвиняли меня в преступлениях, направленных на подрыв власти Доминиона, мне вменили и мою хитрость с переодеваниями, и отсутствие лояльности, и сопротивление прогрессу.

На мой взгляд всё это никак не тянуло на смертную казнь, и поэтому я крикнула:

- Я не согласна.

Но улыбка Плиния мне не понравилась, как и улыбка его супруги, сидевшей рядом

С ним.

Плиний поднял руку, и я поняла, что сейчас он опустит её вниз и в меня выстрелят

Я прикрыла глаза и услышала, как сердце ударило в груди. Раз. Второй. Казалось, что эти удары слышат все собравшиеся на площади.

Глава 54

Марк Севериус

Холод был моим помощником. Я был рад, что в темнице влажно и прохладно. Мои усилия не прошли даром, для всех, кто мог заглянуть в камеру, я лежал, словно мёртвый, но внутри тела сердце качало кровь так, как будто я бежал со скоростью аквалёта. Пока лежал и раскачивал биение сердца, я думал, и сделал выводы, и выводы, к которым я пришёл оказались страшными. Алекс права, мы все рабы, рабы бога, который не является человеком, всё то, что проповедует Абсолют, совершенно чуждо человеческой цивилизации. Я вдруг осознал, что всё то, во что я верил, оказалось просто правилами безумной игры, а мы все фигурками на игровом поле. Но самое страшное наступает сейчас. Раньше Абсолют не убивал, на протяжении веком он ни разу не отдавал прямого приказа об убийстве кого-то конкретного. Да, при освоении миров были жертвы, но это происходило от излишней агрессии доминусов, и никогда не от Абсолюта. Что произойдёт потом, когда он поймёт, что фигурки на его доске могут убивать друг друга просто по его приказу? Поток мыслей прервался, когда я почувствовал, что могу пошевелить пальцами. Ещё через несколько минут я начал чувствовать, как мышцы и связки заныли, сбрасывая искусственное оцепенение, вызванное парализатором.

Момент, когда я понял, что могу встать, наступил, когда острая боль прошила всё тело от макушки до пяток, пройдя сквозь позвоночник, закрутив внутренности отчего показалось, что внутри не осталось ничего целого. Но это длилось лишь пару мгновений, а уже в следующий миг я вскочил, сделал несколько прыжков и приседаний и резко ударил цепью по двери. Дверь была обита металлизированным уплотняющим материалом, и при ударе железом раздался громкий звук, и встал перед дверью, настраиваясь либо на то, что её откроют, либо на то, что я её вышибу. Досчитал о десяти, и уже собирался снести дверь, как услышал поворот ключа. Солдата, открывшего дверь вырубил ударом в висок. Бил по касательной, парень ни причём, он тоже на понимает, что делает. Ничего, полежит немного, оклемается. Ещё троих вырубил так же, они сейчас для меня были словно сонные мухи, настолько мне удалось ускорить все импульсы и рефлексы. Я знал, что надолго меня не хватит, и был благодарен Абсолюту, что боль, с которой я практически сроднился, за последние дни вернулась. Если я ощущаю боль, значить я совершенно точно выбрался, а не лежу без сознания в камере, и мне всё это снится. Забрал два меча у солдат, мечи бы не очень, но я взял всё что было. Два запасных надел вместе с перевязью. И побежал.

***

Алекс

Я прикрыла глаза и услышала, как сердце ударило в груди. Раз. Второй. Казалось, что эти удары слышат все собравшиеся на площади. Сквозь полуприкрытые веки я смотрела, словно в замедленной киносъёмке Плиний опускает руку, и уже приготовилась умереть, как вдруг … сначала я услышала гул. Гул, как будто летели вертолёты. От аквалётов доминусов не было такого звука, это совершенно точно летели вертолёты. Вертолёты на Залаире могли быть только с Земли, они были законсервированы в Амалурских горах и использовать их запрещалось, но был один протокол, который предусматривал возможность их открытого использования. Протокол экстренной эвакуации. Значит нам придётся покинуть этот мир. Это было условие протокола. Вместо того, чтобы опустить поднятую руку, отдавая приказ на мою казнь, Плиний поднял вторую, останавливая её. И повернулся в сторону звука, а спустя два удара сердца произошло сразу несколько событий. В пространство над городом влетел вертолёт, на нём на двери был огромный плакат, на котором на русском языке было написано: «Не дышать». Я сразу поняла, что задумали наши, скорее всего сейчас всех усыпят, а потом включат гипновышки. И я увидела, как из оружейных стволов вертолёта под сильным напором стала подаваться водяная взвесь, и собираясь в облако, опускалась вниз. Со стороны дворца вдруг послышался шум. Раскидывая, будто они были не здоровенные мужчины, а картонные человечки, солдат Доминиона, из дворца выбежал Прокуратор, глаза его горели, и весь он был будто взведённая пружина. Прокуратор скользнул глазами по мне, по застывшему Плинию, по сидящим на трибунах красавицам. Плиний, увидев Прокуратора, тоже выхватил меч и побежал к нему на встречу, я только успела увидеть, что мужчины будто врезались друг в друга, и в этот момент облако усыпляющей смеси накрыло их обоих. Постепенно все звуки стихли, гипносон действовал безотказно, водяной туман, который использовался, чтобы распылить усыпляющее вещество, рассеялся. И я увидела бегущих ко мне ребят. Сашка бежал впереди, давая знак, что уже можно дышать. А я вместо того, чтобы смотреть на лучшего друга, стала искать глазами Марка. Он и Плиний лежали у подножия помоста. Марк лежал раскинув руки в стороны, в каждой из которых он продолжал сжимать мечи, и казалось, что он просто упал, надышавшись усыпляющего вещества, но грудь его была в крови… Сашка подбежал, помог мне избавиться от сковывающих мои руки и ноги пут, и я подбежала к Прокуратору.