Пламя над Доминионом. Путь искры (СИ), стр. 45

Глава 52

Прокуратор Залаира Марк Севериус

У меня болело всё, но особенно страшная боль ввинчивалась в голову, иногда мне казалось, что в моей голове не осталось живого места. Самая сильная боль начиналась к полудню. Голова раскалывалась так, словно в висок вогнали раскалённый железный штырь и забыли вытащить. Каждый глоток воздуха становился ядом, горло пересыхало, свет резал глаза. Боль стала моим постоянным спутником, моей тенью, я не мог от неё укрыться, она везде находила меня. Не помогали ни элексиры Ниитоса, ни порошки из местных трав, которые делали бывшие монахи. Но я даже радовался этой боли. Потому что каждый день, прожитый в боли, был днём моей победы. Каждую ночь мне нашёптывал голос: «Сдайся, убей девчонку» и каждый день боль изводила меня, но пока я побеждал. Это Абсолют ещё не знает, что я передал матрицу. Наверное, если бы он узнал, то я был бы уже казнён. А я радовался, что она в безопасности. Пусть у неё и её друзей получится то, что они делают. Алекс. Ей шло это имя. Сильное, стремительное, как и она сама. У меня перед глазами стоял её прыжок с водопада. Вот такая она вся. Чтобы отстранится от боли я много думал о том, о чём мы с Алекс говорили. И каждый раз я всё больше находил несоответствий и в той идеологии, в которой раньше не сомневался, и в логике Абсолюта. Зачем? Вот вопрос, который никто из нас никогда не задавал. Мы свято верили в то, что империя бесконечна. А она одним своим вопросом разрушила, казалось бы, незыблемую, основополагающую истину. Ту, на которой строилось само существование империи Доминиона. Дверь распахнулась, я поморщился. Если это снова Элена, то в бездну её, и её вид и её голос невыносим. Надо поскорее отправить её обратно. Но это оказалась не Элена, а Плиний. Сквозь полузакрытые от боли глаза мне было сложно рассмотреть выражение лица моего заместителя. Но чувство вины я заметил.

– Плохие новости? – спросил я.

– Как сказать, – ответил Плиний, – завтра состоится казнь, и прости, Марк, но я должен это сделать. Я встал, выпрямился во весь рост:

– Ты о чём? – на короткое мгновение даже боль отступила.

– Твою женщину арестовали, – сказал Плиний, – рыжую.

– Не может быть! – я не верил, что она могла так глупо попасться, я же сам её отвёз на другой конец континента.

– Это она, я видел своими глазами, – Плиний говорил уверенно, а потом вытащил пилум* и выстрелил в меня. (* тяжёлое метательное копьё, но в данном контексте я им обозначаю оружие, похожее на длинную трубку)

Пилум был установлен на парализующий режим. Я не мог двигаться, но всё видел и слышал. У того, что меня парализовало был один несомненный плюс, я теперь не чувствовал боль в теле, только в голове. Предательство Плиния было ожидаемо, я и сам не мог понять ещё недавно, о чём Алекс вообще говорит, пока не столкнулся с истинным лицом Абсолюта. И тут же следом пришла мысль: «А у него вообще есть лицо?» Ведь Абсолюта никто и никогда не видел, мы только слышали его голос. Он вездесущ, и даже болью в моём теле может управлять, находясь при этом за миллионы световых лет отсюда.

– Прости, Марк, – сказал Плиний, – я должен это сделать, у меня семья, я хочу, чтобы Варвара осталась, и, если я помогу тебе выполнить приказ Абсолюта, то он мне поможет. Я стоял и отсчитывал время, чтобы понять, когда мышцы заработают, успею ли я освободиться и спасти её. Но Плиний подстраховался, меня отнесли в темницу, и привязали к железному крюку. Что самое забавное привязали тем же самым шнуром, которым я привязывал Алекс. Знали, что простую верёвку я порву, как только действие парализатора окончится. Дверь захлопнулась, я прикрыл глаза, и стал разгонять сердцебиение. Чем быстрее кровь будет прокачиваться, тем скорее заработают мышцы.

Глазва 53

Alex

Я совсем не ожидала такого поворота событий. Знала, даже была уверена, что арестуют, но предполагала, что меня отведут к Прокуратору, именно поэтому вошла

в город не скрываясь, рассчитывая на то, что попаду сразу к нему.

Но всё пошло не по плану. Меня схватили, но к Прокуратору я так и не попала. Меня привели к Плинию. Он больше не опрашивал, где Дарья, хотя я бы и не смогла ему это сказать, да и никто из наших этого не знал. Как сказал мне Сан С однажды рано утром она просто ушла. Ребята хотели организовать погоню и вернуть её, но шаман запретил

Сан Саныч рассказал, что он больше не обращался к шаману, тот пришёл сам и остановил уже собравшихся людей:

- Не ищите, ей надо пройти своей дорогой.

И больше ничего не стал объяснять.

На мою просьбу отвести меня к Прокуратору. Плиний лишь усмехнулся, и сказал:

- Ты не сможешь увидеть Прокуратора, тебе вынесен приговор, ты будешь казнена утром.

А после этого содержательного разговора, мне связали руки и ноги, в рот затолкали кляп и заперли.

«Боятся» - подумала я, и как только дверь за моими пленителями закрылась, начала растягивать верёвку, чтобы освободиться,

Я провела за этим занятием несколько часов, и в конце концов мне удалось лишь слегка расслабить путы. Скорее всего материал верёвки содержал пластик, именно поэтому мне не удалось её растянуть.

Пока отдыхала между попытками освободится, я размышляла: «Неужели Прокуратор отдал такой приказ? Казнить меня? Или Прокуратора самого заперли за то, что он отдал мне матрицу амнезиума?»

Мне не верилось, что Прокуратор решил меня казнить, значит ли это, что приказ отдал тот, кто стоит выше Прокуратора?

А кто стоит выше Прокуратора?

И я вдруг поняла, кто, и, несмотря на всю безвыходность ситуации, пересохшее горло, боль в вывернутых суставах, от многочисленных попыток освободиться, я рассмеялась. Конечно, если бы кто-то увидел, он бы, наверное, умер со страха, глядя на то, как похожая на гусеницу я, сотрясаюсь от смеха, судорожно воздух, сквозь верёвку.

Это казалось невероятным, невозможным. Меня казнят по приказу искусственного интеллекта. А как же закон номер один?

(Здесь Алекс имеет в виду закон: Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред)

Но ответа на этот вопрос у меня не было.

В какой-то момент измученный организм сдался, и так и не освободившись, я уснула. Проснулась я от того, что дверь распахнулась, и из коридора послышались резкие грубые голоса. К этому времени я уже не чувствовала ни рук не нос

«Отлично, подумала я, ты чуть было не проспала собственную казнь. А теперь ещё и не сможешь сама на неё дойти.

Хотелось пить и в туалет, меня всегда поражало, как можно одновременно хотеть

столь разные вещи.

Вдруг передо мной на корточки присел Плиний. Он развязал мне кляп, и я хотела попросить воды, но из сухого горла вырвался лишь хрип.

Вскоре я увидела, что Плиний держит в руках бокал с водой, не спеша мне его

- За что тебя хотят казнить, знаешь?

Я, не отрываясь смотрела на воду. Судя по блеску в глазах, Плиний думает, что моя жажда затмила мне разум, и я за глоток воды сейчас ему все про себя расскажу. Пусть так думает, всегда приятно, когда враг тебя недооценивает.

Я отрицательно помотала головой, даже не пытаясь издать звуки.

Но вместо того, чтобы рассказать мне за что меня казнят, Плиний спросил:

- Хочешь воды?

Я кивнула, воды я хотела, глупо было это скрывать, но выпускник Академии наблюдателей способен продержаться без воды до нескольких суток. Только вот

Плиний этого не знал.

Он нарочито медленно поднес поднял стакан, и, наклонил его над мои лицом, вода

пролилась и немного воды попало в пересохшее горло, совсем мало, но мне хватило, чтобы я могла говорить.

- Расскажи мне, откуда ты.... и такие как ты? - задал Плиний вопрос, который безуспешно пытался задавать мне Прокуратор.