Пламя над Доминионом. Путь искры (СИ), стр. 11

И только оказавшись на поверхности, я заметила, что химера разодрала мне руку, рукав комбинезона был в лохмотьях, и вдоль всей руки шли следы когтей. Раны были неглубокие, но неприятные, ещё и тем, что кожа быра разодрана, и если когти были ядовитые, то яд уже попал в кровь. Я вспомнила желто-зелёную слюну капавшую из огромной пасти. Всё, что я нашла в своей дырявой памяти о химерах, это то, что на кончике хвоста у них ядовитый коготь, но есть ли у них яд на когтях на лапах? И какие могут быть последствия? Этого память мне пока не подсказала.

Пока я была в воде, я ничего не ощущала. Но как только рука оказалась на воздухе,

раны начало жечь.

Рука пока двигалась и это радовало. Я отжала всю одежду, возле озера нашла растение, похожее на тысячелистник, узкие, перисто-рассеченные листья, тонкие крепкие стебли, слегка шероховатые на ощупь, возвышались примерно на полметра над землей. На концах уже распустились плоские зонтики бело- серебристых мелких цветков. Понюхала, лёгкий, терпкий запах, чуть пряный, чуть горьковатый, похоже, ещё немного памяти вернулось, потому что я и по запаху определила, что это именно он и есть.

Двумя камнями перетерла надкорневую часть и такой вот кашицей наложила на рану. Потом разорвала платье, которое мне выдали в женском доме, и импровизированным бинтом замотала руку. Пусть противоядия не было, но так мне было спокойнее.

Вокруг было пустынно, поэтому я сняла с себя всё, не опасаясь того, что кто-то меня увидит. Сама, чтобы не «светить» телом, спряталась под дерево. Одежда все была серых тонов, кроме рясы монаха, но я её не стала сушить, отжала и убрала в

мешок, который, к моей радости, уцелел. Но карта, к сожалению, рассыпалась на куски, не выдержав водных процедур. Зато было цело кресало, что успокаивало, ведь, по крайней мере ночью, если вдруг я пойму, что в округе никого нет, можно будет разжечь костёр и погреться.

Когда солнце стало клониться к горизонту и уже наполовину скрылось, я начала собираться. Конечно, одежда не просохла, хорошо, что комбинезон, правда, теперь практически без одного рукава, был из такой ткани, которая казалась и не была влажной... ну, если только чуть-чуть.

Я пошла в сторону леса. Жжение с руки перешло на плечо, но пока было терпимо. Единственное, что меня беспокоило это то, что начало меняться обоняние. Этот симптом, я вспомнила, был первым признаком отравления ядом химеры.

Нужно было больше пить, но у меня не было с собой никакой ёмкости, поэтому, напившись у озера, я надеялась, что до утра мне хватит. Когда я стояла сверку, я видела, куда мне надо идти, поэтому «гибель» карты пока не была критичной. Я помнила, что, чтобы добраться до деревни, надо пройти через лес. До леса было километров семь или восемь, и когда я до него дошла, уже почти совсем стемнело. Но темнота была моим другом. Именно поэтому, как только я вошла в лес, мне сразу стало гораздо спокойнее. Я прислушалась, не было слышно никаких шумов, кроме звуков самого леса.

Идти было непросто, хотя мои глаза неплохо видели в темноте, здесь явно не было протоптанной пропинки. Возможно, где-то она и была, но сейчас, в темноте, её искать было совершенно бесполезным, поэтому я шла ориентируясь по направлению.

В какой-то момент меня начало знобить, или я начала замерзать, или так действовал яд химеры. Было не очень хорошо, но я понимала, что пока буду двигаться, у меня остаётся шанс дойти до деревни, или хотя бы обнаружить источник воды. Поэтому я шла, пока ноги не подпомились, и я не упала.

Я перевернулась на спину, посмотрела наверх. Всё кружилось. Меня замутило. Я попыталась встать и не смогла. Тогда я свернулась в клубок и подумала о том, как будет жаль, если мне не удается проснуться. Ведь я только-только начала вспоминать

Глава 15

Алекс

Мне снилось голубое небо. Пахло луговыми цветами. Я лежала на этом лугу и смотрела вверх. Вдруг знакомый голос произнёс:

— Алекс.

И пошёл дождь. Моё лицо стало мокрым. Я удивилась, на небе ведь не было ни облачка. И вдруг вспомнила, что я вовсе не на лугу, а в лесу, в мире, который называется Залаир.

Я открыла глаза, и еле сдержалась, чтобы не закричать, потому что прямо перед моим лицом была морда. Из пасти свешивался красный язык. Я вскочила. Существо испуганно отскочило в сторону. А когда я немного пришла в себя, то поняла, что бояться нечего, это была обычная дворовая собака, небольшого размера. Она сидела неподалёку и с какой-то укоризной смотрела на меня. От облегчения я рассмеялась. Голос был хриплый, горло словно склеило, и я прохрипела:

— Ну что ты, маленькая, испугалась?

Собака встала, всё ещё опасаясь, видимо, моей реакции, и недоверчиво подошла ко мне.

Я откашлялась и спросила:

— Ты зачем вылизывала мне лицо? Хотела меня съесть? Собака завиляла хвостом. А потом вдруг уцепилась зубами за мою штанину и потянула.

— Эй, ты что-то хочешь? — спросила я. Но, к сожалению, собаки не разговаривают. Хотя эта вела себя на редкость выразительно. Она отцепилась, отбежала и оглянулась на меня. Потом подбежала снова, ткнула в меня лапами, снова отбежала, ей явно нужно было, чтобы я пошла за ней. «Надо же, — подумала я, — какая умная псина».

—Ну, пойдём. Тело ломило, то ли после прыжка, то ли после марш-броска, то ли от яда. Но одно было ясно, что как бы плохо мне ни было, я жива. А это главное.

Я пошла за собакой, глядя на бодро болтающийся рыжий хвост, поразилась тому, что собака была хоть и небольшая, мне она была где-то по колено, но крепкая, толстые лапы, мощная грудь, круглая голова. Она уверенно шла по лесу, ей, с её малым ростом, идти было гораздо проще, чем мне. Я же постоянно натыкалась на какие-то ветки. Поэтому иногда собака останавливалась и ждала, пока я обойду то или иное препятствие. Вдруг, в какой-то момент, она отбежала. Я даже подумала, что она бросила меня. «Завела в лес и бросила,» — усмехнулась я про себя. Но, сделав ещё несколько шагов, я снова увидела собаку. Она сидела на краю ямы и поскуливала. Я подошла ближе, заглянула в яму, и поняла, что это была охотничья ловушка на крупного зверя, утыканная снизу кольями. А среди кольев лежал мальчишка. Повезло, что он был небольшого роста и довольно худенький. Было видно, что на холщовой рубахе у него кровь, но ранение явно было поверхностным, потому что мальчишка был в сознании. Увидев моё лицо, он застонал.

— Эй, ты как? — спросила я.

— Живой... — прохрипел он.

— Меня привела твоя собака, — сказала я. Собака, будто поняв, что мы говорим про неё, завиляла хвостом.

— Это Лорик, — прохрипел мальчишка из ямы.

— Ну что, Лорик, — повернулась я к собаке, — будем знакомы. Давай думать, как вытащить твоего хозяина.

— Как тебя зовут? — спросила я мальчишку.

— Викар. Но можно просто Вик, — ответил он.

Я улеглась на землю, чтобы ненароком не скатиться в яму, земля была рыхлая и влажная, свесилась насколько возможно, разглядывая яму изнутри.

— Вик, ты встать можешь? — уточнила я.

— Я попробую, — с усилием сказал он.

— Пока лежи, береги силы, — остановила я мальчишку, который попытался подняться, — сейчас я найду что-нибудь, за что ты сможешь ухватиться, — и я пошла искать какую-нибудь дубину, молодое дерево или ветку, чтобы была достаточно толстая, и не переломилась под весом мальчика.

У меня не было с собой никакого оружия, я бы даже не смогла ничего срубить. Лорик бежал за мной, как будто отслеживая, чтобы я точно не заблудилась или не ушла и не бросила его хозяина в таком бедственном положении. Пришлось ему сказать:

— Лорик, не волнуйся. Я обещала помочь, я помогу.

Вскоре я нашла то, что могло пригодиться, это была большая, толстая ветка, явно сломанная ветром с какого-то большого дерева. Ветка лежала на земле, но от неё отходили ещё маленькие ветки, и это было здорово, потому что их можно было использовать как ступеньки. С большим трудом мне удалось вытащить эту ветку из-под другого дерева, которое когда-то завалилось и придавило её.