Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ), стр. 73

Я подавила естественный порыв броситься на помощь женщине, которую избивают. Вот уж кого не надо жалеть – ее дорогие шмотки и личный бассейн оплачены слезами и кровью сотен других женщин.

Вообще‑то ситуация идеальная – сейчас не в меру жадный директор школы моделей расколет Соло, она сообщит координаты базы, я подслушаю и пристрелю обоих, и вот кстати телефон для связи с начальством уже есть. Красота, даже руки пачкать не придется! Врать Соло вряд ли решится – должна понимать, что после проверки информации ее ждет новая серия допросов, уже в более приспособленных условиях.

Вот только… ничего ему Соло не скажет. Потому что кроме этого бизнеса, у нее в жизни нет ничего. А без бизнеса не будет дома, где можно запереться, как в башне, и проводить жизнь в одиночестве. Если я что‑то о Соло смогла понять – она приложила кучу усилий к тому, чтобы обустроить все именно так, и жить иначе не сможет и не захочет.

И кстати – я осторожно высунулась и посмотрела вниз – плешивый не слишком‑то опытный дознаватель. Если тебе нужны от человека ответы, самое глупое, что можно сделать – это бить его по голове.

– А ну смотреть на меня! – взвыл плешивый. – Ты что?.. Merde, она вырубилась. Придется тащить к себе… Эй, Жан‑Люк, где тебя черти носят?

Я вышла в пролет, прицелилась и выстрелила плешивому в колено. Потом неспешно спустилась, придерживаясь за стену, чтобы не рухнуть, но напустив на себя расслабленный вид.

– Жан‑Люк толкает вверх ромашки, – сообщила я. – Остальные тоже.

Зря, что ли, я в последнее время интенсивно расширяла словарный запас? Вот какую козырную идиому выучила.

Плешивый скорчился на полу, шипя от боли. Его пистолет так и остался в кобуре, но я на всякий случай его забрала.

– Девочка, ты совершаешь ошибку, – забормотал плешивый. – У меня дорогой товар и много денег, девочка! Не убивай – и я заплачу тебе! Много, столько у тебя не было никогда! А хочешь, возьму тебя в долю? Скажи, сколько ты стоишь, девочка?

Хм, а правда, сколько я стою? Меня же так и не успели оценить…

– Много денег, говоришь?

– Очень много! Прибыльное дело!

– А эта твоя школа моделей – как она называется?

Плешивый отчего‑то замялся – почуял подвох. Я склонилась к нему:

– Что, ножка болит?

И от души пнула простреленное колено. Дядька завыл.

– Название школы! – я перевела пистолет на второе колено. – И где она находится?

– «Балканская пантера»! – выкрикнул плешивый. – Белград, Кнез Михаилова, 8!

– Спасибо за вашу искренность, – сказала я и добила его выстрелом в грудь.

Балканы, конечно, не мой регион, но там у Государства Российского влияния побольше, чем в Африке. Похабную эту школу нужно закрыть, потому что не этот дядька – так кто‑то другой найдет способ нажиться на девической наивности. Мачоси – крупнейшая работорговая база, но не единственная на Тверди.

А моя работа продолжается здесь. И Соло – по‑прежнему единственный выход на Мачоси. Теперь чуть больше уверенности, что она знает, где это… по крайней мере эти жулики были убеждены, что она знает – вероятно, имели на то основания.

Шипя от боли, я добрела до нашей машины. Достала из багажника аптечку, вколола себе анальгетик – в голове сразу прояснилось. Взяла бутылку с водой, половину выпила сама, остаток принесла в здание благотворительного центра и вылила Соло на распухшее, наливающееся синяками лицо.

Веки женщины дрогнули.

– Все хорошо, – прошептала я. – Это… я.

Забавно, просто "я' и все – ведь никакого моего имени, ни настоящего, ни придуманного, Соло не знает, потому что не интересовалась

– Ты убила их всех? – спросила Соло, разомкнув веки.

– Ага! – я легкомысленно тряхнула волосами.

– Молодец. А… где твой ошейник?

Это был чертовски неловкий вопрос! Я выдала наспех склепанную легенду:

– Его снял этот галл, Жан‑Люк… Понажимал что‑то в телефоне и разблокировал замок.

– Зачем?

– Сказал, не хочет трахать безголовый труп, если ты тут загнешься. Ну а когда он спустил штаны, я вытащила у него пистолет… – я кивнула на трофейное оружие, заткнутое за пояс шортов. – Остальное было несложно, те двое нападения не ждали.

Легенда трещала по швам. Эти ребятки были не семи пядей во лбу, но все же не настолько примитивны, чтоб тешить похоть в разгар незавершенной операции. Однако интуиция подсказывала мне, что Соло на это купится – потому что именно таково ее представление о мужчинах.

И это сработало.

– Принеси его телефон, – велела Соло.

Я кивнула и поплелась вверх по лестнице. На самом деле телефон Жан‑Люка лежал у меня в кармане, и вряд ли на нем на самом деле стояла программа, управляющая ошейниками собственности Мачоси… Значит, придется провернуть все так, чтобы подтверждений этому не осталось.

Я зашла в одну из пустых комнат и прикрыла дверь. Набрала номер, который месяц назад вызубрила как "Отче наш', и очень коротко изложила все, что со мной случилось и что удалось узнать. В конце сказала про ту школу в Белграде. Пусть разберутся.

Почти нажала отбой, когда из динамика зазвучал голос Тургенева:

– Гая, ты в опасности? Если да – я немедленно вышлю отряд эвакуации!

Я усмехнулась разбитыми губами:

– Со мной все отлично. Продолжаю работу.

Приятно, однако, что начальство так за меня переживает… будто и правда видит во мне не только лишь инструмент, который вполне может оказаться и одноразовым.

– Ты молодец. Действуй.

Я нажала отбой. Потом, тяжко вздохнув, соскребла из резерва капли эфира, который успел восстановиться. Это электроника, на нее много не надо… Сконцентрировалась и сожгла начинку аппарата.

Видит бог, ни одного из убитых сегодня людей мне не было так жаль, как этот телефон! Но легенда требует жертв. Я вернулась к Соло и протянула ей бесполезный уже кусок спекшегося пластика.

– Наверное, программа самоуничтожения сработала, – недовольно сказала женщина. – Ладно, здесь делать больше нечего. Идем к машине.

Я машинально протянула руку, чтобы помочь ей встать, но она жестом отказалась.

Возле машины Соло сказала мне:

– Что ж, раз на тебе больше нет ошейника… Я отвезу тебя к автобусной станции и дам денег на билет. Ты можешь идти куда захочешь.

Ну уж нет, не для того я столько смотрела кино про рабство, чтобы уйти, не дождавшись титров!

Я посмотрела своей хозяйке прямо в глаза:

– Мне некуда идти.

– Ладно, – спокойно отозвалась Соло. – Тогда садись в машину. Мы едем домой. Как тебя зовут?

Глава 9

Я разбираюсь в вопросах любви и смерти

Когда‑то Соло звали Кирстен Дайе, и она любила галльского лейтенанта. Между молодыми людьми вспыхнула безудержная страсть с первого взгляда. Они встретились случайно на каком‑то унылом танцевальном вечере, куда оба пришли по настоянию друзей. Ушли они оттуда, держась за руки, и с этого момента если и расставались, то только по необходимости и на самое короткое время, какое только возможно. В первую же ночь они отдали себя друг другу до конца, полностью и безоглядно – и впоследствии повторяли этот опыт при любой возможности. Они шокировали окружающих своим бесстыдством, прикасаясь друг к другу везде: на улице, в метро, в гостях – словно физическое существование по отдельности сделалось для них пустым и мучительным. Если один начинал фразу, второй всегда мог с легкостью ее закончить – их чувства и устремления переплелись между собой так же нерасторжимо, как и тела. Денег у них не было, но дешевое молодое вино и хлеб с хрустящей корочкой, которые они ели, сидя на скамейке в парке или забравшись на крышу одного из старых домов, наполняли их безудержной энергией и навевали ту самую романтику, которую другие пары тщетно пытаются уловить в изысканных ресторанах и на дорогих курортах. А для Кирстен и ее лейтенанта старый матрас на полу съемной мансарды и запах здорового пота друг друга создавали то самое сказочное королевство, билет в которое человек может получить лишь раз в жизни.