Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ), стр. 62

Рейке на созвоне я тоже не стала рассказывать, во что впуталась. Есть у работы секретного агента плюс – можно, загадочно улыбаясь, сообщить, что не будешь выходить на связь в ближайшие месяцы, и никто не имеет права задавать вопросы вроде "а ты не простудишься?'. Сестренка, конечно, почуяла неладное и повздыхала, но… как она могла бы что‑то мне запретить? Тем более что у нее своих забот хватало, Лешуконье было не самым простым в управлении владением. Да и подготовка к свадьбе шла вовсю.

– Это так скандально – брак владетельницы с черным уруком… – сказала Рейка, закатив глаза.

– Ничего‑ничего, – ободрила я сестренку. – Если жених технически переживет свадьбу, значит, меня ты уже не переплюнешь. Надеюсь, Караш окажется покрепче, чем тот древний маг. Серьезно, Рейка, владетели Лешуконья всегда действовали так, как сами считали правильным, не оглядываясь ни на кого.

Мы еще немного поболтали. Я нажимала отбой с саднящим ощущением потери. При прощании я сказала Рейке, что мы всегда будем вместе, но теперь чувствовала, как быстро между нами растет отчуждение. И не в том дело, что мы оказались разнесены на тысячи верст и я не побываю на свадьбе сестры… просто наши жизни стремительно расходились, словно мотоциклы, свернувшие на разные рукава развязки. И досадно было даже не то, что это происходило, а то, что, быть может, настоящей близости у нас никогда и не было, мы всегда были слишком разные. Той маленькой нежной Рейки, которую я всегда опекала, больше нет, да и я изменилась…

Даже хорошо, что подготовка к миссии здорово отвлекала от всех этих невеселых мыслей. Я полностью изменила образ. Зашла в туристическую парикмахерскую, где патлы у меня на башке уложили в какое‑то подобие локонов. Из старого гардероба оставила только ботинки, ведь приключения без удобной обуви – верная смерть. А вместо джинсов с рубашкой носила теперь разрезанный от бедра сарафан, который приоткрывал мои формы… вернее, приоткрывал бы, если бы было что. Но ведь важно было продемонстрировать не сами формы, а намерение их продемонстрировать! Хотя ноги у меня после Лешуконской свадьбы так и остались безупречно гладкими, ни волосинки не выросло, так что кое‑чем посверкать я все же могла.

Я оставила на попечении Тургенева "Рысь', пистолеты с запасом патронов и, чуть подумав, свой вполне приличный смартфон. Зазубрила наизусть номера и контакты, по которым надо будет сообщить координаты базы или хотя бы просто выйти оттуда на связь. Получила еще две сотни дирхамов с наказом профукать их в Бени‑Меллале как можно бездарнее – новая служба немедленно начала мне нравиться! Села в туристический электробус с ободранными сидениями и сломанным кондиционером, в котором тряслась девять часов до Бени‑Меллаля. Стараясь двигаться и озираться по сторонам как можно более расхлябанно, принялась расспрашивать торговцев, где тут найти гостиницу подешевле.

В первый же день у меня дважды вытащили из кармана всю мелочь, а вот моя сияющая персона никого не заинтересовала, хотя я отиралась в самых сомнительных барах, громко заказывая "чего‑нибудь покрепче' – большую часть финиковой водки я тихонечко выливала под стол и часть, для запаха, на одежду. Нет, мужики подваливали, разумеется, но мое щедро выставленное напоказ тело интересовало их как объект одноразового использования, а не долгосрочного извлечения выгоды. Чтобы в этом убедиться, мне пришлось с каждым из троих самых настойчивых дойти до номера и давать им отлуп уже там. Работорговец не стал бы портить товар – я ведь каждому, хотел он того или нет, в подробностях изложила легенду, по которой парень бросил меня именно из‑за того, что я хотела сберечь невинность до свадьбы. Так что, парни, если девица дала вам от ворот поворот, когда вы уже почти добрались до койки, проблема может быть не в вас, не в койке и даже не в самой девице – просто она агент на секретной миссии!

– Э‑эй, ч‑человек! Еще рюмашку подай! – заорала я. – Ж‑жива!

Бармен глянул на меня с усталым раздражением и снова уставился в свой смартфон. Пришлось швырнуть ему на стойку монету – одну из последних, между прочим. Тогда он нехотя принялся наливать мутный напиток в не особо‑то чистую рюмку. В Магрибе местные алкоголь употребляют мало, к пьянству и пьяницам относятся презрительно. Хотя чтобы сделать кассу на туристах, можно и поступиться принципами…

Кажется, я просто бездарно спустила казенные деньги и скоро мне придется буквально нищенствовать. Может, тогда я стану выглядеть более доступной жертвой для похитителей – но ведь окончательно потеряю товарный вид!

– Hey lady, this spot ain’t taken, is it? (Эй, дамочка, место свободно?)

Не дожидаясь моего ответа, здоровенный мужик с рыжей бородой взгромоздился на табурет напротив. Я приободрилась – неужто на ловца и зверь бежит, наконец‑то! По крайней мере вид у парня был достаточно зверский. Я мило улыбнулась и ответила на ломаном авалонском:

– Go ahead, have a seat, gorgeous. You know any Russian? (Смелее, садись, красавчик! Русский знаешь?)

– Русский языка школа учить! – бодро сообщил рыжебородый. – Сам быть Диего из Барселона! Твое имя какой, странница?

– Меня зовут Гала, – я выдавила загадочную и обворожительную улыбку… то есть загадочную и обворожительную улыбку в представлении Галины Зюкиной из Верхнего Колымажска, на имя которой мне выправили документы. Получив наследство от прабабушки, Галина Зюкина не стала, как ожидали родственники, вкладывать его в ремонт своей двухкомнатной квартиры, а махнула в заграничное путешествие. Она надеялась повстречать свою судьбу в лице экзотического красавца, желательно принца… Магриб, кстати, монархия, и принцы имеются в ассортименте, у младшего как раз всего четыре жены.

– Выпьем за знакомство, Диего? – залихватски спросила я и, не дожидаясь ответа, махнула рюмашку, постаравшись расплескать половину на и без того уже грязный стол. Насколько хороши сами финики, настолько же дрянная из них получается водка…

– Ты очень красивый есть, Гала, – заявил Диего.

– Спасибо тебе, милый человек, на добром слове! А эта сволочь, жених, представляешь, со мной порвал! А все из‑за чего? Из‑за того, что я невинность хранила до свадьбы, то есть ни‑ни!

Бедняга Диего, может, не очень‑то хотел выслушивать мою оперативную легенду, но если мне нужно что‑то продать – значит, продам обязательно, как бы покупатель не отбивался! Однако гигант проявил живое участие:

– Да, Гала, любовь очень жестокий быть! Я любить девушка, Аурелия имя есть. Красивый, как рассвет над Адриатика, и злой, как армия урук‑хай! Всем ей Диего не есть хороший! Я для она все, а она только смеяться!

С полчаса я сочувственно кивала, не забывая заказывать еще водки. Скоро история любовных злоключений Диего вконец меня утомила. Я на многое готова на благо Отчизны, но по двадцатому кругу выслушивать, как он к ней со всей душой, и зуб себе вставил и полочку повесил на ее кухне, а она только фыркала и флиртовала в Сети с какими‑то итальяшками – это уже перебор.

Кажется, настал момент истины! Я подалась вперед через грязный столик и жарко проворковала:

– Диего, мы оба два с тобой разбитое сердце быть, – тьфу, сама не заметила, как подцепила манеру арагонца коверкать русский языка. – Наверно, такой нам выпал судьба. Ты очень притягательный мужчина есть. А здесь душно! Не выйти ли нам воздуха подышать? Ночь нежна есть!

Однако ни малейшего энтузиазма у арагонца мое жаркое предложение не вызвало.

– Гала, ты очень прекрасный есть! – печально сказал он. – Но я навсегда злой Аурелия любить. Пропадать совсем. Вот послушай, как я новый телефон ей купить… то есть хотеть купить… а она!..

Я страдальчески закатила глаза к потолку. Неужто и этот выстрел ушел в молоко? Похитят меня когда‑нибудь или нет?

– Прошу меня извинить, – пробормотала я, выбираясь из‑за стола.

В этом раз мне почти не пришлось изображать пьяную походку – та доля водки, которую я все же залила внутрь, дала о себе знать. В основном подступающей к горлу тошнотой, правда.