Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ), стр. 42

Забавно: эта сногсшибательная красотка не имела никакого отношения к вечно перемазанной машинным маслом пацанке Гайке, но это именно мое отражение, я даже оглянулась по сторонам, чтоб в этом убедиться. И почти никакой магии! То есть в косметике присутствовали магкомпоненты, конечно, но грубого эфирного воздействия не было. Это я во плоти, а не наведенная иллюзия.

— Пора, — бесстрастно произнес один из служителей.

Я без препирательств — поздно! — последовала за ним. Славно, что умница Альда смогла убедить костюмера, что за три дня деревенскую гопницу никак не выучить грациозно ходить на шпильках, и мне подобрали высокие белые ботинки на небольшом каблучке. В них относительно удобно идти навстречу утомительной неизбежности. По идее, после трех дней без еды я должна ослабнуть, но кипящий в крови адреналин с лихвой это компенсировал.

По пути я с любопытством оглядывалась по сторонам. Прежде меня держали в непарадной, служебной части дворца, и она в основном напоминала обычное жилье — хотя если поднести ладонь к деревянным панелям, за ними чувствовался холод вечной мерзлоты. А так даже сантехника была вполне нормальной, хотя все работало на чистом эфире, никакого тебе плебейского электричества.

Парадные помещения производили совершенно другое впечатление. Мы шли по ледяной галерее. Ее стены — застывший водопад, в котором видны слои тысячелетних напластований. Ламп или факелов здесь не было, свет исходил из самого льда, он переливался, как полярное сияние.

Зал Приемов огромен — своды уходили вверх на высоту семиэтажного дома. По периметру колонны, выточенные из цельных кристаллов реликтового льда, они мерцали изнутри, как гигантские свечи. Между ними вместо гобеленов висели морозные картины: на тончайших ледяных пластинах запечатлены сцены из истории рода. За окнами, которых нет — мы глубоко под землей — бушевала метель, которой тоже нет — на дворе август месяц.

Все это, чего здесь нет, такое завораживающее, что я не сразу заметила то, что здесь все-таки есть: в глубине зала были накрыты столы, за которыми сидели десятка три разодетых в пух и прах гостей. А эта возвышающаяся над всеми фигура в черном, должно быть, счастливый жених. Какой он молодец, что надел траурное — вот прям как чувствовал.

Навстречу мне шла Рейка в темно-синем платье. Как ей разрешили? А, ну да, по обычаю невесту к алтарю должен вести кто-то из родни, а у меня больше никого нет.

Надо спросить, удалось ли ей найти телефон… Нет, слишком опасно — у магов бывает невероятно мощное восприятие. Я просто встретила ее взгляд и одними глазами задала вопрос. Рейка едва заметно кивнула. По ее лицу я поняла, что все получилось.

Сестренка сделала, что должна была, теперь мой ход. Но сперва придется выйти замуж. Интересно, каким будет обряд? В наши дни больше принято венчаться в христианской церкви, но вообще-то, в каждом из древних владений есть собственные ритуалы, причем жрец или священник для них не требовался — владетель сам выступал в этой роли.

Телефон мой остался на столе в Мезени, но, по счастью, владетели Лешуконья почтительно относились к времени, и огромные ледяные часы с римскими цифрами показывали ровно шесть. До полуночи мне предстоит изображать покорную и смирившуюся невесту, далее жену.

Игорь Лешуконский ждал терпеливо, с выражением вежливой скуки на точеном лице. Теперь я смогла рассмотреть его лучше, чем в усадьбе, на отходняке от холодового заклятья. Понятно, откуда у бедняги Эрика взялась эта утонченная, слегка болезненная красота — у Лешуконского-старшего она в куда более зрелом и властном варианте. Длинные, до середины спины черные волосы теперь распущены. Одежда старинная, хоть и совершенно новая, но скорее в европейском, чем в русском стиле, и немыслимо элегантная. Наверное, одни только черные кружева на манжетах рубашки стоят дороже, чем я со всеми потрохами.

Когда я подошла, жених глянул на меня без особого интереса, развернулся и провалился сквозь землю… да-да, все они только об этом и мечтают во время свадьбы… нет, он все-таки стал спускаться по лестнице, ведущей в подземелья. Только сейчас я заметила зияющий в полу квадратный проем.

— Ты должна идти с ним, — громко прошептала Рейка. Наверное, все успела выяснить про ритуал.

Вроде бы по обычаю жениху и невесте не положено оставаться наедине, но я не в том положении, чтобы спорить. Пожала плечами — как скажете, мол — и проследовала за Лешуконским вниз.

Мы долго спускались, пока не уперлись в дверь из черного обсидиана. Она открылась без звука.

Зал тянулся далеко во все стороны, но его размеры сложно было оценить из-за холодного мерцающего света, у которого не было явного источника. Внутри стоящих рядами ледяных глыб застыли тени, и я не сразу поняла, что это силуэты людей… нет — тела. Вросшие в лед великие волшебники, когда-либо владевшие этим местом. Теперь оно владело ими.

В первом ряду — древние. У одного из груди торчало копье, лед вокруг пошел бурыми прожилками. Другой был покрепче, в массивной кольчуге. Третий застыл с воздетым над головой мечом, четвертый сжимал боевой артефакт и смотрел перед собой стеклянными глазами. В предпоследней колонне — отец Игоря, копия нынешнего владетеля с выражением брезгливого утомления на бледном лице. Рядом — пустая глыба льда, отполированная до блеска.

Я обошла зал, вглядываясь в лица мертвых Лешуконских. Что за тайны хранит этот древний, могущественный, но словно бы проклятый род, обреченный на изоляцию, захватывающий пространство вокруг себя через черные браки и превращающий его в зону отчуждения? Жених, погруженный в свои мысли, обращал на меня ничуть не больше внимания, чем покойники. Наконец он молвил, обращаясь к предкам, а не ко мне:

— Я, Игорь Лешуконский, беру в жены вот эту девицу и с ней — владения Мезень и Пинега. Вы гордились бы мной, если б могли.

Хах, кажется, он забыл или вовсе не выяснял, как меня зовут. Это хорошо, так мне будет проще.

— А Эрик оказался недостоин места в этом зале, — сообщил предкам Игорь. — Я представлю вам нового наследника, когда придет время.

Сказав это, жених, по-прежнему не глядя на меня, пошел назад, к лестнице. Он вроде не торопился, но мне пришлось ускорить шаг, чтоб держаться с ним рядом. Я не выдержала и спросила:

— Это все? Предки остались довольны твоим выбором?

— Ты могла бы и сама заметить, что мои предки мертвы, — вежливо ответил Игорь. — Им совершенно безразлично, кого я выбрал и что присоединил. Как и все остальное, что колыхает Твердь.

— А зачем тогда было их информировать?

— Потому что брачный ритуал требует произнесения слов перед предками. Каких именно — не имеет значения. Кстати, теперь мы стали мужем и женой.

У меня упала челюсть. Так быстро? Я ожидала, что будут какие-то ритуальные действия, особые фразы, обмен символическими подарками, ну там, венцы, поцелуй, такое что-то. Атрибуты и жесты, которые должны создать у новобрачных ощущение, что этот день меняет их жизнь навсегда. Моргот подери, хотя бы для галочки спросили, согласна ли я!

Впрочем, никто из нас в это во все не верил, так что… к чему эти нелепые телодвижения? Не очень-то и хотелось!

Жених… теперь уже муж снова прервал молчание уже в самом конце подъема:

— Ты должна быть мила и приветлива с гостями. На тебе теперь обязанности хозяйки этого дома.

— Да, супруг мой, я готова их исполнять.

Ты даже представить себе не можешь, дорогой супруг, до какой степени я к этому готова.

Глава 21

Я обнаруживаю в себе бездны женской меркантильности

— Разумеется, объединение крупнейших владений Севера под рукой сильного хозяина может оказаться чрезвычайно благоприятным в существующих условиях, — протянул король-рыбак Олег Канинский. — Однако произошло оно довольно поспешно… и неожиданным образом.

— Ваша правда, Олег Евграфович, — я сияюще улыбнулась. — Господин Лешуконский действовал… стремительно. Но согласитесь, разрешилось все как нельзя лучше. Богатства Лешуконья — то, что способно выручить губернию в эти тяжелые времена. Те самые рабочие места, который сейчас так нужны региону.