Войны скавенов. Черная чума, стр. 81

Мордхейм

Ульрикцайт, 1112

Сквозь завесу ночи тяжелый звон храмовых колоколов напоминал горожанам, что даже в самый темный час, когда сила Древней Ночи особенно велика, боги все равно присматривают за ними. То был звук, который когда-то приносил утешение простому суеверному народу, напоминая о том, что боги бдят, когда вокруг кружат порождения тьмы, по кладбищам бродят упыри, в потемневшем небе летают ведьмы, а волкулаки рыщут под тенистыми деревьями.

Однако в последнее время голоса храмовых колоколов приобрели горький и насмешливый оттенок. Повсюду свирепствовала Черная чума, с одинаковой жадностью убивая и старых, и молодых, и благочестивых, и нечестивых, и простолюдинов, и дворян. Если бы боги всё еще присматривали за людьми, то даже самые мудрые жрецы не смогли бы объяснить их безразличие к человеческим страданиям.

Укрывшись в холодных каменных стенах своих покоев, один из таких страдальцев оторвался от документов, разложенных перед ним на столе. Прикрыв глаза, он прислушался к колоколам, отбивавшим последний час. Послышался еще один звук, более мягкий и более близкий: низкий вой, просочившийся сквозь древние залы. То был навязчивый, печальный звук, живой голос боли, потери и сожаления.

Сожаления? Это слово вызвало на бледном осунувшемся лице мужчины усмешку. Он провел украшенной драгоценными камнями рукой по пышной гриве черных волос и откинулся на спинку золоченого кресла. Посмотрел на сложенные перед ним свитки и стопки пергаментов, и в глазах его мелькнули искры сардонического веселья. Словно взгромоздившийся на свои сокровища дракон, он парил над кучей бумаг. В самом деле, с разложенным на столе богатством могли соперничать разве что сокровища дракона, ибо это было реальное изображение земель и владений, прилагающихся к титулу барона фон Диля.

Титулу, который в конце концов перешел от Яльмара фон Диля к его сыну Лотару. Этот переход богатства и власти готовился уже давно. Старый барон умирал долго. В конце концов, это стало чем-то вроде гонок: узнать, успеет ли отец растратить все наследие фон Дилей на алхимиков, врачей и щедрые пожертвования для храмов в надежде подкупить богов в безумном стремлении добиться их заступничества.

Лотар не раз впадал в отчаяние, задаваясь вопросом, не следует ли ему воспользоваться дубинкой или кинжалом, чтобы приблизить кончину отца. С этим искушением можно было бороться лишь самыми отчаянными усилиями воли. Заклинания делали свое дело. Медленно, но верно жизненные силы отца угасали, высасываемые призрачными паразитами, которых не могли обнаружить ни священники, ни врачи. Когда старый барон умер, никто и не подумал об убийстве. Даже для самых подозрительных барон стал всего-навсего очередной жертвой Черной чумы.

Лотар жадно накрыл рукой стопку документов, представлявших собой право собственности на три четверти побережья Мордхейма. Он улыбнулся, увидев долговую расписку самого графа Штайнхарда, высовывающуюся из-под стопки бумаг. Великие и малые, все обязаны были воздавать должное барону фон Дилю за свое процветание.

Встав из-за стола, Лотар прошелся по мрачному кабинету. Процветание стало горьким словом для народа Мордхейма, насмешливым отголоском лучших времен. Больше половины города унесла чума, поля за стенами захватили голодающие беженцы, беспорядки в Талабекланде свели на нет остатки речной торговли с Остермарком, и Мордхейм корчился в муках медленной смерти.

Таков естественный порядок вещей, размышлял Лотар. Людям и городам суждено расти, расцветать и цвести какое-то время, но затем наступает момент, когда они увядают, умирают и разлагаются. Сами боги не в силах бросить вызов законам судьбы.

На лице Лотара проступила холодная улыбка. Единственный способ, которым человек может закрепить свои достижения, — освободиться от тиранического диктата судьбы. Его дед получил это откровение, но ему не хватило мужества полностью посвятить себя его изучению. Его отец с благочестивым ужасом отверг исследования старшего фон Диля и, получив баронство, сжег его книги и записи. Яльмар провел огненную зачистку основательно, но не идеально. Несколько книг ускользнули от его внимания, и наконец эти тома запретных знаний попали в руки Лотара. Семена трудов деда нашли благодатную почву в уме внука.

Глядя на портрет отца, Лотар со вздохом вспомнил те годы, когда был вынужден прятаться, работая в заброшенных подвалах и склепах под замком, воруя деньги из поместий фон Диля, чтобы потратить их на свои эксперименты и приобретение редких книг, необходимых для исследований. Имей Лотар поддержку и понимание отца, его исследования продвигались бы с истинно космической скоростью. Лишенный такой помощи, он был вынужден скрываться, довольствуясь самыми незначительными и скудными результатами. Долгими часами дрожа в сыром сумраке замковых подвалов, он понял, что если хочет добиться успеха, то должен стать бароном. Когда до Мордхейма дошли слухи о появившемся в Сильвании могущественном колдуне, который поставил на колени фон Драков, сердце Лотара охватила ужасная зависть. Он больше не будет дожидаться, пока власть перейдет к нему сама по себе!

Отвернувшись от портрета, Лотар помотал головой, пытаясь заглушить доносящийся из замковых залов глухой вой профессиональных плакальщиц. Что сделано, то сделано. Мост перейден, решение принято. Он мог поклясться, что оно того стоит.

Внезапно внимание Лотара привлек высокий стеллаж в дальнем углу комнаты. На одной из полок стояла бронзовая фигурка волка, сжимающего в растопыренных лапах молоток и колокольчик. Он увидел, как статуэтка качнулась, ударяя молотком в колокольчик, отчего по комнате разнесся звенящий звук. Не сводя глаз с раскачивающейся фигурки, Лотар подошел к колокольчику рядом с камином. Одно резкое движение поднимет тревогу, и в комнату ворвется дюжина вооруженных людей.

Лотар выжидал, держа руку на шнурке звонка и не сводя глаз с бронзового волка и полки, на которой тот стоял. Пока барон смотрел, стеллаж начал двигаться, отдалясь от стены и открывая темный проход с лестницей, ведущей в темные глубины под замком фон Дилей.

Узнав вынырнувшую из тьмы фигуру, Лотар расслабился и вернулся к столу. Вошедший был коренастым широколицым человеком с румяным лицом и крупным выступающим носом. Его простая, лишенная дорогих красок и вышивки благородных сословий одежда была в то же время безупречной по качеству и состоянию. В целом он производил впечатление человека если и не с положением в обществе, то со средствами.

— Марко, — холодно и несколько раздраженно поприветствовал вошедшего Лотар.

Услышав звон колокольчика, он почти ожидал, что по этим ступеням вот-вот поднимется призрак отца, — так болезненно извернулись его мысли.

— Теперь, стало быть, барон фон Диль, — обратился Марко к Лотару.

Он осмотрелся и, не дожидаясь приглашения, опустился в тяжелое кресло напротив стола. Хозяин дома нахмурился от такой бесцеремонности, но придержал язык. За время их долгого общения он был вынужден, хоть и с неохотой, мириться с невежливыми замашками Марко.

— Твои манеры оставляют желать лучшего, — упрекнул его Лотар. — Мой отец лежит остывший в своих покоях, а ты решил меня навестить. — Он сделал вид, что изучает документы на столе, и небрежно махнул Марко рукой. — Уходи. Оставь меня, я в трауре. Возвращайся через пару недель.

Марко подался вперед в своем кресле, по его лицу скользнула масляная улыбка.

— Разве так говорят со старым другом, пришедшим принести свои соболезнования?

В ответ Лотар издал едкий смешок. Улыбка Марко сменилась угрюмой гримасой.

— Возможно, вас оскорбляет слово «друг»? — поинтересовался Марко. — Есть еще одно слово, которое я мог бы употребить, но «сообщник» звучит так некрасиво, что лучше избавить от него ваши благородные уши.

Лотар отложил в сторону документ, которым только что притворялся заинтересованным, и свирепо уставился на посетителя.

— Ты смеешь мне угрожать? Забыл, что теперь я — барон фон Диль?