Войны скавенов. Черная чума, стр. 57
Мало кому из скавенов дозволялось войти в Разбитую Башню, постройку из огромных камней, возвышающуюся над Скавенгнилем и всей Подземной Империей. Еще меньше было тех, кому позволялось увидеть это место, Зал Тринадцати, великий зал Владык Разорения!
Гноеструп постарался сосредоточиться на фигурах, сидящих на помосте, но из-за благовоний и мелькающих теней это оказалось невозможно. Члены совета всегда боялись покушений и потому старательно маскировались даже в самой святая святых. Насколько мог судить чумной жрец, фигуры на помосте вполне могли оказаться просто стражниками, в то время как настоящие Владыки Разорения наблюдали за ним из другой комнаты.
Чумной жрец поскреб морду, ожидая, когда повелители всех скавенов признают его право предстать перед ними. В озлобленном сердце крысолюда на миг вспыхнул гнев: несмотря на то что он сослужил великую службу и открыл Черную чуму, эти мутные интриганы до сих пор обращаются с ним как с простой крысой!
Двенадцать Испытаний были созданы, чтобы уничтожить любого скавена, посягнувшего на место в Совете Тринадцати. Каждый из Владык Разорения придумал одно испытание. Находились здесь и хитрые ловушки, и головоломные загадки, а также и самые бесчестные и неравные состязания, измыслить которые может мозг злобного скавена. Все были похожи в одном: если не знать, чего ждать, то пройти их невозможно.
Был лишь один способ преуспеть, и Гноеструп им воспользовался. Связавшись с одним из владык и воспользовавшись услугами шпионов и информантов, испытуемый мог узнать секрет каждого этапа, еще не ступив лапой под темные своды Разбитой Башни. Гниль Скребун открыл эти секреты Гноеструпу, рассказал ему ответы на все загадки и решения всех головоломок. Милостью Владыки червей Гноеструп выжил и смог претендовать на место в совете.
Фигуры на помосте несколько минут созерцали Гноеструпа недобрым взглядом, так что чумной жрец дрожал, а железы его сжимались. Когда они все же заговорили с ним, из тени загремел голос военачальника Вектика.
— Мастер чумы Гноеструп, — прорычал Вектик, — мы довольны твоим приношением. Людишки гибнут от Черной чумы. Их города гниют изнутри. Людишки прячутся в своих логовах и таятся от соседей. Они станут легкой добычей наших армий!
Гноеструп склонился перед помостом, изогнув шею и открыв горло в жесте подчинения.
— Рад-рад служить великим лордам. Черная чума убьет-уничтожит много-много. Много людишек захворают-помрут! Слава-слава Рогатой!
— Чума косит и наших! — проворчал Ситар Фатум. — Мы были вынуждены сжечь норы клана Вермс, потому что они подхватили эту вашу чуму!
Гноеструп затрясся под обвинениями Серых Владык. Любой из этих тиранов мог убить его на месте без малейших последствий. Он посмотрел на затененный помост, пытаясь разглядеть своего покровителя, чтобы воззвать к нему.
— Гноеструп Вонючемех не виновен в заражении Улья, — сказал Гниль угрожающим тоном. — Он пришел сюда и выдержал Двенадцать Испытаний, чтобы бросить вызов предателю, сидящему среди нас! Он пришел сокрушить жадное ничтожество, поставившее всех скавенов под угрозу своими гнусными интригами! Рогатая Крыса допустила Гноеструпа в Совет Тринадцати, дабы очистить совет от порчи!
Спорившие Серые Владыки умолкли, когда слова Гниля разнеслись по огромному залу.
— Это правда? — закашлялся Архивладыка чумы Нурглич. — Ты пришел сюда изобличить предателя и забрать себе его место в совете?
Гноеструп поднял рогатую голову и стянул с гнилой морды потрепанный капюшон.
— Выжил-пережил Двенадцать Испытаний! — прорычал он. — Теперь хочу взять-забрать Тринадцатое! Взять-забрать титул Владыки Разорения!
Темноту наполнило шипение: повелители скавенов отреагировали на дерзкое требование чумного жреца. Традиция и политика Подземной Империи свидетельствовали, что Гноеструп завоевал право бросить вызов, но деспоты не оценили его дерзость и самоуверенность.
— Гноеструп прав, — прикрикнул Гниль на остальных лордов. — Разрушение моей норы вопиет о правосудии! Бросьте вызов изменнику-предателю! Пусть не воняет больше в Разбитой Башне!
Гноеструп злобно усмехнулся, обнажая почерневшие клыки и кровоточащие десна.
— Бейте-бейте предателя, что убил-заразил клан Вермс! Бейте-бейте еретика, что хочет-замыслил убить всех скавенов!
Чумной жрец поднял толстую лапу и показал на один из черных тронов.
— Бейте-бейте Гниля Скребуна!
Билорхоф
Ульрикцайт, 1111
Фредерик сидел в плетеном кресле спиной к стене покойницкой, кутаясь в рясу, чтобы спастись от жуткого холода. Он окинул взглядом мрачную комнату. Теперь здесь тихо — в последние несколько дней было не слышно крыс, которые обычно скреблись и глодали мертвецов. Даже грызунов разогнала удушливая энергия, собирающаяся над этим местом. На всем кладбище осталось единственное живое существо.
Священник смотрел на каменный нож, лежащий на полу рядом с его креслом. Много раз он поднимал этот клинок и приставлял к запястью. Смерть стала бы желанным избавлением от ужаса, который он выпустил в мир. Но при условии, если смерть была ему еще доступна — неделю назад он видел такое, что более не считал ее окончательной.
Он поднял глаза и посмотрел на окружающие его молчаливые неподвижные фигуры. Фредерик приказал им — и они пришли. Он мог приказать им уйти, и они повиновались бы. Если священник закрывал глаза и представлял, как они приветственно поднимают руки, то мертвые руки действительно поднимались. Малейший его каприз был для этих зомби непреложным законом. Создания, лишенные собственной воли, они стали рабами желаний некроманта. Фредерику это казалось одновременно поразительным и ужасным. У него шла кругом голова от мыслей о власти и от глубочайшего отчаяния.
Некромант. Слово из книг Аристида Ольта, название для страшнейшего из еретиков — мага, пронзившего грань между жизнью и смертью, берущего свое колдовство из могильных испарений. Одного из безумных злодеев, изучавших запретные искусства Нагаша Проклятого.
Фредерик попытался объяснить себе, что он не такой, что многое отделяет его от отступников вроде Ольта. Но священник знал, что это ложь, последняя отчаянная попытка уцепиться за приличия и мораль, сохранить веру в богов, которых он предал.
Существовала причина, почему Ольта, несмотря на всю его хитрость, все-таки изобличили. Храм был построен в связующей точке, где сходились магические силы, усиливавшие любое колдовство. Когда Ольт творил заклятия, он открыл ворота, которые не смог запереть. Темные энергии усиливались и росли до тех пор, пока стало просто невозможно не заметить их. Это и было причиной падения Ольта, а заодно — и проклятием Фредерика.
Вызвав призрак Аиши, священник открыл шлюзы. Темные силы, будучи пробужденными, уже не отступали. Они распространились повсюду без какой-то выраженной цели, откликаясь на бессознательные устремления некроманта, который обратился к ним. В его мозгу были заперты все заклинания и тайны Ольта, знания поколений колдунов и магов, тянущихся до самых песков Нехекхары. Во сне мозг священника словно вспоминал эти заклятия, и лишенные направления энергии претворяли их в жизнь. Вина и стыд Фредерика, вызванные невозможностью спасти людей Билорхофа от чумы, привели к тому, что погребенные без должных обрядов освящения мертвецы восстали из могил — эдакий саркастичный и бессмысленный ответ Черной чуме.
Подобное могло впечатлить любого колдуна — волшебство без жестов и инвентаря, движимое лишь силой воли. Фредерик никогда и помыслить не мог, что способен на такое, а то уже давно покончил бы с собой.
Некромант мрачно воззрился на стоящих перед ним разлагающихся зомби. Ему хотелось приказать им прыгнуть в озеро, и ведь так они бы и сделали. Их послушанию не было границ. В виде эксперимента он приказал одному отгрызть себе руку, но забыл пояснить какую — и с изумлением наблюдал, как зомби грызет обе по очереди.
Императоры и цари не знали подобной преданности! Фредерик вздрогнул при мысли о том, какой ужасной мощью обладает. Но нельзя ли обратить этот ужас во благо? Правда ли, что зло порождает лишь зло? Все же он порядочный человек, а значит, сможет контролировать эту страшную силу и не позволит ей овладеть им.