Войны скавенов. Черная чума, стр. 38

— Князь-человек видел других-еще предателей, — прошипел из темноты гнусавый голос. Крейссиг едва мог различить тощее тело с покатыми плечами, лицо же скрывал капюшон. Даже этого ему было вполне достаточно. Лишь раз он смог рассмотреть эти создания как следует, и ему все еще снились кошмары. Зигмариты правильно делали, что жгли мутантов, если такие отвратительные твари происходят от слияния нечистых душ. Крейссиг обещал себе, что как только грызуны перестанут быть ему полезны, он откроет на них охоту и уничтожит их логово.

— Они несут-несут хворь-чуму, — сказал голос. — Много-много еще помрет. Ослабят городок, потом будут нападать-убивать.

Крейссиг кивнул. Эти жуткие мутанты — полезные шпионы, ведь именно они добыли ему информацию, сделавшую его человеком, которого боялись сильнее всех в Альтдорфе. Они могли нарыть грязи буквально про кого угодно — и разведать для него любые секреты. То, что князь Зигдан пошел против императора Бориса и что за чумой стоят повстанцы, было вполне ожидаемо.

— Можешь добыть доказательства? — потребовал Крейссиг. В тени он видел, как мутант выразительно закивал. — Тогда добудь их. На какую бы поддержку ни рассчитывал князь — ее не будет, если доказать, что он принес чуму.

— Больше-больше, — просипел мутант. Он засмеялся так жутко, что у Крейссига волосы встали дыбом на затылке. — Видеть-нюхать, как Зигмар видит-слышит изменника. Хаарт-виг звать.

Крейссиг широко улыбнулся. Архилектор Хартвиг в союзе с повстанцами? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он столько лет пытался прищучить зигмаритов! Свидетельства о том, что произошло в Нульне, казалось недостаточно для целей Крейссига, но в сочетании со свежей информацией этого как раз хватит, чтобы уничтожить Верховного Теогониста.

— Хорошо, — сказал Крейссиг своему шпиону. — Твой император благодарит тебя за службу.

Из темноты донесся нечеловеческий смех, и мутант исчез в подземных глубинах, откуда и появился.

Крейссиг повернулся и поднялся по лестнице медленными осторожными шагами. Ему стоило немалых усилий не перейти на бег, чтобы скорее оказаться там, где светло и чисто.

Да, как только эти грызуны сыграют свою роль, он с огромной радостью их уничтожит.

Нульн

Ульрикцайт, 1111

Вальтер облокотился о прилавок в «Черной розе», довольно улыбаясь. В таверне стоял шум и гам, посетители сгрудились вокруг столов и прилавка и заняли решительно все углы. В каждом кулаке была ручка пивной кружки. Крысолов знал из надежных источников, что Бремеру пришлось послать в соседние заведения за пивом и рейкландским вином, чтобы всем хватило.

И даже понятно почему. Нульн захватила чума — это уже нельзя было отрицать. Паника воцарилась в городе. Прошел слух, что болезнь разносят животные, и тут же началась безумная облава на кошек и собак. Толпа перепуганных крестьян расправилась с двумя терьерами Вальтера, и ему оставалось лишь смотреть, как бедных псин забивают до смерти, взывая к Шаллье — защитнице от чумы. От страха все позабыли, что для богини милосердия любая жизнь священна, пусть даже жизнь маленькой собачки.

Благоразумные жители Нульна забаррикадировались у себя в домах, надеясь, что тем самым уберегут себя от болезни. Другие, слишком горячего нрава, чтобы быть благоразумными, погрузились в пучину разгула, решив хотя бы насладиться всем чем можно, пока на них не пала тень Морра. Именно такую мрачно-веселую публику сейчас и обслуживали в «Черной розе» и сотне других таверн, стремясь урвать львиную долю дохода.

Благодаря вкладу Вальтера в обстановку заведения львиная доля досталась Бремеру. Крысолов посмотрел через толпу — и глаза его загорелись при виде дубовой стойки, на которую водрузили гиганта. По иронии судьбы, чучело изготовил дубильщик из Дубильного переулка, к тому же не лишенный артистических наклонностей: он придал крысе такую позу, что казалось — она атакует, и первым побуждением любого зрителя было бежать в страхе, спасаясь от оскалившегося чудовища.

Но, естественно, крыса была мертвее некуда. У ее лап лежали кости ее же скелета. Дубильщик сделал деревянный каркас для шкуры и поместил внутрь только череп. Глаза заменяли два кусочка красной меди, мрачно блестевшие, когда на них попадал свет.

Эффект несколько портила грубо намалеванная вывеска на шее чучела. Отчего-то распространился слух, что прикосновение к меху грызуна защищает от чумы, и Бремеру пришлось повесить табличку, чтобы уберечь ценное приобретение. А толку все равно не было: посетители по большей части не умели читать, а кто умел (обычно это были студенты закрытого теперь Университета), попросту не обращали внимания. На боку чудища от столь неуемного внимания начали появляться проплешины.

— Говорю же, это слишком важно, чтобы превратиться в ярмарочное увеселение!

Вальтер неторопливо отхлебнул пива из кружки и лишь потом продолжил разговор с сеньором Карлом-Иоахимом Кляйнхайсткампом. Профессор стоял рядом с ним, сжимая белыми руками расшитую шляпу, морщинистый лоб его покрылся потом. Крысолов наслаждался отчаянием на лице столь важной особы.

— Университет заплатит… три кроны за этот образец. — Кляйнхайсткамп поднял пальцы. — Три золотые кроны, — хихикнул он.

Вальтер тоже хмыкнул и хлопнул старика по плечу. Кляйнхайсткамп нахмурился от такой фамильярности, но быстро заставил себя широко улыбнуться.

— Три золотых кроны. Сколько тебе нужно поймать крыс, чтобы столько заработать?

— Одну, — сказал Вальтер и сделал еще глоток. Он показал на толпу, окружившую чучело гиганта. — А именно вон ту. Красавчик привлекает их в «Черную розу», и мне достается половина выручки. Ну, а если бы у меня была такая же договоренность с Университетом, когда бы граф Артур ни счел возможным открыть его, то, думаю, мы бы договорились. Вы же будете брать плату за вход?

Жизнерадостность начисто покинула лицо профессора.

— Мне нужен этот экземпляр для научного изучения, а не для того, чтобы на него пялились простолюдины!

Вальтер пожал плечами.

— Жаль, жаль. Похоже, я смогу больше получить, если чудище останется здесь. — Взгляд его стал жестче. Кляйнхайсткамп сердито отвернулся и заказал у Бремера еще выпивки. — Осторожнее, ваша милость, боюсь, в этот раз ваша очередь платить.

Посмеявшись над грозным ответным взглядом профессора, Вальтер пробился сквозь толпу. Может, дело было в гневе собеседника, а может, в таверне просто похолодало, но крысолову захотелось отогреться у огня. Идя по забитой людьми комнате, он слышал, как клиенты объявляют тосты в его честь. Вальтер был, конечно, не так знаменит, как убитое им чудище, но превратился в своего рода местного героя. Крысолова, которого обычно чурались даже последние подонки общества, это внимание радовало больше, чем любая выпивка, которую можно было достать у Бремера.

Клиенты, собравшиеся у очага, отодвинулись, давая ему пройти. Рослый широкоплечий человек с военной выправкой и сильным рейкландским акцентом даже предложил крысолову выпить. Местный герой вежливо отказался, устроился у огня и попытался отогреть руки.

Но он снова весь похолодел, когда увидел предмет, прибитый за очагом и почти скрытый языками пламени. Челюсть свиньи с клыком, почерневшим от сажи. Народное средство времен Старой Веры, талисман против злых духов и болезней. Такие талисманы часто украшали очаг, но тот, что висел в «Черной розе», был предназначен против вполне конкретной болезни.

Вальтер смотрел в огонь, отвлекшись от шумной толпы и радостных возгласов. Он думал о маленькой комнате в подвальном этаже и о том, кто был там заперт. Крысолов поднял голову, думая, не ушел ли рейкландец и не готов ли он по-прежнему угостить выпивкой, но понял, что смотрит прямо в хорошенькое личико Зены. Радость от того, что она его ищет, быстро прошла. В глазах ее был испуг, губы поджаты. В последние несколько дней работу в таверне исполняли по большей части другие девушки. Зена была нужнее в другом месте — все больше.