Войны скавенов. Черная чума, стр. 31

Гигант собрался было прыгнуть на парализованного страхом крысолова, но вдруг на него напали сбоку. На этот раз тварь сердито вскрикнула, и прозвучало это как скрежет стали о сталь. Гуго второй раз ударил его посохом, и зверь развернулся и прыгнул без предупреждения. Гуго завопил, когда тяжелая туша зверя выбила у него посох и клыки вонзились в руку.

Его крик вывел оставшихся собак из испуганного оцепенения. Они зарычали и напали на гиганта, один схватил зубами за ухо, другой подскочил и впился в брюхо. Гигант оставил Гуго в покое и занялся ими.

Пока чудовище пыталось сбросить с себя собак, Вальтер приблизился сзади с толстым охотничьим ножом и принялся колоть его в спину, глубоко погружая клинок в тело грызуна. Крыса верещала от боли, обливаясь кровью. Она совершенно обезумела, сбросила собак и отогнала Вальтера, хлестнув его голым хвостом.

Но это не спасло гиганта. Крыса слишком сильно пострадала: нож Вальтера прошел мимо ребер и продырявил ей легкие. Сипло дыша, зверь сделал несколько неверных шагов и поскользнулся на льду. Собаки тут же налетели на него, раздирая глотку и мстя за павшего собрата.

Вальтера трясло от волнения — странная смесь ужаса и торжества, знакомая любому одержавшему победу бойцу.

— Получилось! — Он так орал, что могли и в «Черной розе» услышать. — Готовься, Бремер! У тебя небось сердечный приступ случится, когда увидишь, что я принес!

Крысолов обернулся к подмастерью. Гуго сидел на полу, прижимая руку. Вальтер хлопнул его по плечу.

— Слышал? Мы богаты!

Гуго вяло кивнул, и лицо его исказила гримаса боли.

— З… замечательно. Герр Шилль, но, может быть… вы… сможете вытащить мои пальцы… из его пасти…

Мидденхейм

Ульрикцайт, 1111

— Ваша светлость!

Мандред сжал зубы, услышав крик Франца. Мало того что он не смог заставить собственного телохранителя отвязаться, рыцарь еще и вознамерился донести до всех и каждого в районе Западных ворот, что принц Мидденхейма идет по улице.

Мандред закутался в шерстяной плащ и нырнул в ближайший переулок. На миг юноша подумал, не выйти ли по другую сторону, но решил, что Франц его опять нагонит. Или, того хуже, идиот начнет спрашивать повсюду, не видел ли кто графского сына.

Когда Франц показался в конце проулка, Мандред схватил его за воротник и приложил об стену. Рыцарь схватился было за меч, но быстро успокоился, узнав лицо принца, полускрытое полями старой меховой шапки.

— Ваша милость, — сказал Франц, пытаясь салютовать в узком проходе.

Мандред закатил глаза и вздохнул.

— Ты вроде как понимаешь, что я пытаюсь остаться незамеченным, — напомнил он.

Каменное лицо Франца приняло озадаченное выражение.

— Конечно, ваша милость. Вы все объяснили, когда мы выходили из дворца.

— Тогда могу я попросить тебя не называть меня «ваша милость»? И хватит уже кланяться и салютовать всякий раз, как я на тебя посмотрю! Предполагается, что мы с тобой — двое простых крестьян.

Франц кивнул.

— Да, ваша милость.

У Мандреда аж голова разболелась. Слухи о беженцах, тайком пробирающихся в город, достигли дворца, равно как и сплетни о все новых жертвах чумы в бедных кварталах. Граф Гунтар уже отрядил войска для выяснения обстановки и даже попросил тана Хардина направить гномов в катакомбы, чтобы выяснить, не смог ли кто пройти в город по тоннелям. Как только отец найдет источник, он тут же пресечет приток беженцев. Мандред был полон решимости не допустить этого.

Человеку со стороны было невозможно пробраться в Мидденхейм без помощи местных жителей, знающих, как не попасться на глаза графским часовым. Мандред собирался найти этих людей и предупредить, пока отец не вмешался и не перекрыл беженцам доступ.

Если только удастся найти хоть кого-то из беженцев и убедить, что он — на их стороне, возможно, получится выяснить, кто им помогает. Но пока что принц не мог найти никого из нездешних. И чем дольше искал, тем больше становилась вероятность, что Франц выдаст его своим ворчанием.

— Может, стоит вернуться и еще раз проверить «Розовую крысу», ваша милость? — предложил Франц, облизываясь при мысли о скандально известном заведении.

Мандред закрыл глаза и вознес молитву Ульрику, чтобы даровал ему мудрость или хотя бы терпение, дабы дело не кончилось удушением собственного телохранителя.

Впрочем, мольба о ниспослании терпения осталась без ответа, зато из переулка донесся крик о помощи. На такой зов Мандред откликнулся бы в любом случае, но в голосе звучал иностранный акцент, и по всему телу принца пробежала дрожь. Он открыл глаза и посмотрел в серое небо.

— Благодарю тебя, Отец Волк, — сказал он и тут же помчался туда, откуда доносился крик.

— Ваша светлость! — закричал Франц ему вслед.

Мандред не замедлил шаг. Крик не повторялся, его сменил грохот стали и нечленораздельные выкрики сражающихся. Принц обнажил меч. В целях маскировки юноша взял простые ножны из конской шкуры, но клинок был тот же, превосходной гномьей работы, на котором он привык биться с ван Клеве.

Мандред бежал по лабиринту проулков на звук боя, пока не выскочил на маленькую площадь, в центре которой стоял каменный фонтан. Площадь обрамляли длинные деревянные дома с черепичными крышами в весьма плачевном состоянии, проседающие под тяжестью снега. У стен их намело высоченные сугробы, доходящие едва ли не до крыши, а саму площадь занесло толстым снежным ковром. Принц сразу заметил на белом ярко-алые пятна.

На снегу лежали трое, рядом валялось их оружие. Четверо головорезов в шерстяных штанах и толстых кожаных плащах окружили одинокого бойца в тяжелом черном плаще, с широким мечом.

Мандред сразу понял, на чьей он стороне.

— Если вы, крысы, вчетвером на одного, вероятно, вы делаете что-то не то, — крикнул принц, и сражающиеся обернулись на его голос.

— Между прочим, вначале их было шестеро, — сказал человек в черном плаще. У него был резковатый гортанный рейкландский акцент.

— А ну не лезь! — рявкнул один из типов в кожаных плащах, показывая жуткого вида тесаком сначала на противника, потом на третье тело в снегу. — Этот урод принес в город чуму!

— И ты, конечно, решил, что драка — это лучшая профилактика? — Мандред холодно улыбнулся. — Отличная идея. Так с чего бы мне не помочь тому, кто считает, что шестеро на одного — это честно?

— Угомоните это трепло, — сказал головорез с железной дубинкой, — а мы с Хансом прикончим чужака.

И они разделились на пары. Пока человек с дубинкой и здоровенный тип с кривым мечом занялись рейкландцем, на Мандреда налетели человек со шрамом во все лицо и топором и тощий дядька с кавалерийской булавой. Уже по тому, как они атаковали, Мандред понял, что второй куда более опытен, а потому более опасен. Не дожидаясь, пока его возьмут в кольцо, Мандред бросился вперед, рассчитывая застать бойца с булавой врасплох.

Тот подался назад, но не от неожиданности, на которую уповал Мандред. Он не ослабил оборону, но увернулся от меча принца и нанес быстрый удар булавой по плечу мальчика. К счастью, тот прошел по касательной и не сбил Мандреда с ног, оставив его беззащитным перед более решительной атакой. Принц лишь пошатнулся, но мгновенно восстановил равновесие.

Но и этого мгновения оказалось бы достаточно, если бы человек с топором оказался более умелым бойцом. Но он все еще не отошел от внезапной атаки Мандреда. Принц не дал ему шанса собраться с мыслями. Человек с булавой занял оборонительную позицию, и Мандред обернулся и замахнулся на второго головореза. Его меч прошел по костяшкам пальцев прямо под лезвием топора. Человек вскрикнул, из покалеченной руки хлынула кровь, отрубленные пальцы посыпались на снег.

— Зубы Ранальда! — возопил человек с булавой и замахнулся, пытаясь попасть Мандреду по голове. — Ты за это заплатишь, щенок!

Принц легко увернулся, опустил меч и ранил противника в бедро.

— Лучше давай убирайся, пока не стало и вправду больно.