Войны скавенов. Черная чума, стр. 29

— У вас дела в Суде, святой отец?

Переодетый служитель Зигмара склонил голову и обратился к солдату глухим голосом — не то заворчал, не то зашептал:

— Боюсь, у нас дела по всему Альтдорфу, брат. Черная чума навестила многих — и многие души отправила в странствие. Мы успокаиваем беспокойные духи и вручаем их милости Морра.

Сержанту уже было не по себе, но при упоминании Черной чумы и намеке на блуждающие по Суду неупокоенные души жертв он совсем побледнел. Вопросов у него больше не осталось. Он дал знак солдатам в сторожке, и решетка начала подниматься. Сержант дрожащей рукой показал священнику дорогу. Зигмарит сложил руки на груди — знак ворона Морра. Рыцари, шедшие за ним, повторили жест, проходя мимо сержанта.

— Наверняка великого магистра держат в башне, — прошептал Эрих священнику.

— Несомненно. В подвалах еще полно участников Хлебного марша. Даже чума не может убивать их достаточно быстро, чтобы командор Крейссиг остался доволен.

Эрих чувствовал, как сердце колотится в груди, когда они вошли во внутренний двор и прокрались по извилистым переходам Суда. Повсюду на них грозно взирала гипсовая статуя Верены в ее ипостаси богини правосудия; правая рука держала рог изобилия для невинных, левая была опущена и сжимала череп — смерть виновным. Это было устрашающее изваяние, и когда рыцари приблизились, оно показалось еще более жутким. У Эриха мурашки побежали по коже, и вдоль позвоночника заструился холодный пот. Богиня словно сама взирала на него, обещая, что вторжение не останется безнаказанным. Верена, супруга Морра, — ибо правосудие часто требует смерти.

Невероятным усилием воли Эрих вырвал себя из оков суеверного ужаса. К счастью, люди им не препятствовали. Стражники, находившиеся внутри крепости, похоже, тоже не рвались поближе к мрачной процессии служителей Морра. Лишь когда они подошли к зарешеченному входу в Башню Альтдорфа, появилось первое серьезное препятствие. Стражи ворот оказались внимательнее товарищей и проявили досадно высокой уровень ответственности.

Эрих быстро перехватил разговор, когда увидел, что мрачные банальности не откроют перед ними дверь. Оттолкнув зигмарита, Эрих понизил голос до заговорщического шепота.

— Нас послал командор Крейссиг. Он хочет, чтобы мы предложили узнику милости Морра. Нет необходимости пояснять вам, что для этого он должен снять с себя бремя греха. Командору весьма интересно узнать содержание исповеди.

Стражник понимающе кивнул, но все еще не избавился от подозрений.

— Один из вас может пройти — достаточно пары ушей, чтобы выслушать слова изменника.

Эрих переглянулся с товарищами. Едва ворота открылись, он переступил порог. На миг охранник отвлекся на жрецов, которым велел остаться снаружи. Этого оказалось достаточно Эриху, чтобы одной рукой схватить охранника за шею, другой уцепиться за край ворот. Он резко соединил одно с другим, и солдат без единого звука рухнул на пол.

Остальные бросились в башню, закрыли за собой ворота и втащили оглушенного стражника за поворот винтовой лестницы.

— Отмар, бери Йозефа, караульте переход, ведущий в кордегардию, — сказал Эрих привычным командным голосом. — Не хватало еще, чтобы сюда заявились все эти лучники. Остальные — ищите великого магистра. Стражу нейтрализовать, но не убивать без крайней нужды.

Рыцари быстро разделились и поспешили на разные этажи башни. Они быстро подавляли любое сопротивление. Эрих досадовал при каждой стычке, боясь, что шум растревожит гарнизон, но здесь им помогли толстые стены крепости, поглощавшие любой звук. Так близко к имперскому дворцу тишина была необходима: императора Бориса раздражали крики заключенных.

Камеру барона фон Шомберга нашел Конрейд. Эрих понял, что что-то не так, когда Конрейд, вместо того чтобы освобождать великого магистра, побежал искать капитана.

— Великий магистр говорит, что не пойдет, — сказал старый ветеран со слезами на глазах. Он в мрачном отчаянии повел Эриха и зигмарита в комнату, где держали в заточении фон Шомберга.

Великий магистр был худ — бледная тень дворянина, который водил рейкскнехтов в бесчисленные битвы и посмел выступить против тирана во имя справедливости. Он лежал на соломенной подстилке, одетый только в драную льняную рубаху. В камере воняло, по углам шастали жуткие черные крысы. На полу у постели стоял горшок с бурой водой, которую словно подняли с самого дна Рейка. Еще из обстановки здесь было лишь деревянное ведро для нечистот. Если бы не свет факела, который Конрейд просунул в зарешеченное окошко двери, то в камере царила бы полная темнота. На стенах не было ни единого окна.

Эрих взглянул на своего командира — и в нем забушевала холодная ярость. Он сжал прутья до хруста костяшек, тряся дверь, испытывая конструкцию на прочность. Она оказалась крепкой — но все равно не могла помешать ему освободить великого магистра.

— Перестаньте, — сипло сказал барон фон Шомберг. — Это бесполезно. Вы должны оставить меня. Это важно — оставьте.

Молодой рыцарь смотрел в окошко, не понимая, что нашло на командира. Он не мог представить, какие пытки перенес фон Шомберг в лапах приспешников Крейссига.

Великий магистр был слаб, но не утратил зоркости. Он понял, что за чувства написаны на лице Эриха.

— Нет, я не сошел с ума. Но вас должно волновать нечто большее, чем спасение моей жизни. Борис Калета стал тираном. Если его не остановить, то он погубит Империю своей алчностью. Вы должны найти остальных и собрать союз, противостоящий ему. У рейкскнехтов теперь осталась лишь одна задача!

Эрих покачал головой.

— Мы все это сделаем, — пообещал он, прижимаясь плечом к двери. — И вы возглавите нас, — выдохнул он, продолжая ломать дверь.

— Я буду вам полезнее как мученик, — сказал фон Шомберг. — Через два дня меня должен обезглавить Готтвальд Дрекслер, палач Альтдорфа. Предполагается, что моя смерть заставит все дворянство убояться гнева императора Бориса. Вы можете придать казни иное значение — вы должны сделать из нее урок: никто из них не в безопасности, и если он посмел уничтожить великого магистра, то на этом явно не остановится. Вы должны помочь сильным и могущественным понять, что они будут в безопасности, лишь если свергнут этого тирана!

— Князь Зигдан уже с нами, — сказал Эрих, пытаясь показать командиру, что в его мученической смерти нет необходимости.

— Один князь Альтдорфа — этого мало.

— Есть и другие союзники, — объявил жрец Зигмара. Отбросив капюшон рясы, безымянный клирик оказался архилектором Вольфгангом Хартвигом. Эрих и Конрейд изумленно замерли: им бы и в голову не пришло, что второй человек в храме Зигмара окажется их помощником.

Хартвиг подошел к двери, тепло улыбаясь великому магистру.

— Видите, нет причин поступать так. Вы можете помочь этому великому делу значительно больше живым, помочь как воин.

Худое тело фон Шомберга сотряс приступ кашля.

— Слишком поздно, отец мой. У меня отняли этот выбор. — Когда Эрих в очередной раз попытался войти в дверь, в глазах великого магистра появилась паника. — Нет! Не входите! — Голос его упал до скорбного шепота. — Смерть — здесь, рядом со мной. Черная чума.

— Вы… вы больны?

Эрих инстинктивно отпрянул от двери.

Великий магистр фон Шомберг печально кивнул.

— Сначала император Борис хотел отложить мою казнь до годовщины своего восшествия на престол. А теперь он боится, что я умру раньше, чем палач отрубит мне голову мечом. — Он сжал худые руки в кулаки. — Но я доживу, я обязан дожить.

Эрих отвернулся от двери камеры и потянулся к мечу, спрятанному под рясой. Он немного успокоился, когда в коридор вбежали Отмар и Йозеф. Беспокойство на их лицах подсказало, что времени на обсуждения больше нет.

— Лучники знают, что что-то произошло, — доложил Отмар. — Скоро один из них начнет кричать и звать на подмогу.

Капитан повернулся к камере, во рту у него была горечь. Он выпрямился во фрунт и салютовал больному фон Шомбергу.

— Великий магистр решил, что он лучше послужит нашему делу, если останется здесь, — сказал он другим рыцарям. Отмар хотел было возразить, но мрачная решимость, написанная на лице капитана, дала ему понять, что по какой-то причине спасательная операция не нужна.