Войны скавенов. Черная чума, стр. 225

— Даже вы не осмеливаетесь казнить меня, — прорычал он.

— Это потому, что он оставил эту честь мне, — произнес вошедший в зал рыцарь в сверкающих доспехах и плаще Защитника императора.

На боку у Эриха фон Кранцбойлера висел грозный рунный клык — Кусака. По другую сторону от него грациозно ступала принцесса Эрна Торниг. Она подняла глаза, чтобы посмотреть на Крейссига, но сначала отвела взгляд. Ей потребовалось мгновение, чтобы снова взглянуть на мужа, и когда принцесса это сделала, ее страх исчез, а выражение лица стало таким же твердым, как и у стоявшего рядом рыцаря.

Крейссиг рассмеялся.

— Шлюха и ее любовник! — усмехнулся он. — Воистину имперская корона пала так низко, что такая дворняжка стала Защитником императора! Еще одно доказательство лжи насчет благородной крови. Благородство порождают дела, а не происхождение!

— Дела порождают и чудовищ, — с вызовом отозвался Эрих. — Император удостоил меня чести осудить ваши преступления в бою, Гончая Бориса! Он даровал мне право отомстить за тех добрых людей, которых вы убили. Великий магистр фон Шомберг, князь Зигдан. — Он покосился на Эрну. — Барон Торниг, ваш собственный тесть. Тысячи других, пострадавших от вашей жестокости и тирании. Их кровь взывает к справедливости!

— И они выбрали прелюбодея, чтобы тот взмахнул за них клинком? — Крейссиг усмехнулся, повернулся спиной к Эриху и Эрне и уставился на императора Мандреда. — Верно ли я понимаю, что, если убью эту свинью, мне будут дарованы жизнь и свобода?

— Это испытание боем, — сказал Мандред. — Сами боги решат. Даже император не может отрицать божественный суд.

Крейссиг снова рассмеялся.

— Тогда я покину твой двор, Пес Мидденхейма! — прошипел он.

Щелкнув пальцами, он жестом подозвал Фурста. Слуга робко протянул Крейссигу меч, который нес как одну из регалий регента. Это был еще один рунный клык, подобный Кусаке клинок, выкованный во времена Зигмара для его двенадцати вождей. Меч назывался Зверобоец, его по традиции носил курфюрст Драквальда. После убийства последнего графа этого королевства клинок перешел к Крейссигу.

— Видишь, блудник? — рявкнул Крейссиг Эриху. — Мы равны, клинок к клинку! — Он выхватил Зверобойца из ножен, сделал величественный взмах.

В его руке, исцеленной и укрепленной колдовством баронессы фон ден Линден, тяжелый клинок казался легким как перышко.

— Но у меня больше мастерства! Однажды мы уже скрестили клинки. Я бы убил тебя тогда, если бы не скавены. На этот раз никакие паразиты тебя не спасут.

Эрих гневно посмотрел на тирана. Передав ножны Кусаки Эрне, он направился к злорадствующему Крейссигу.

— Твоя жена хочет стать вдовой, — прошипел он и бросился в атаку.

Крейссиг с презрительной легкостью отразил удар Эриха и рассмеялся, увидев, как рыцарь пошатнулся от удара. Он не ожидал, что выпад дастся ему так легко. Крейссиг снова рассмеялся, увидев, как из глаз Эриха исчезла праведная уверенность. Теперь дурак понял, как обстоят дела в реальном мире. Ни божественного суда, ни невинной крови, взывающей к справедливости. Только мастерство и сила — качества, которые были на стороне Крейссига.

Уже замахнувшись Зверобойцем для рубящего удара в плечо Эриха, Крейссиг отшатнулся и ударил левой рукой по пчеле, которая внезапно пролетела перед его лицом. Раздражающее жужжание продолжало его преследовать, когда он блокировал ответный удар Эриха, заставляя его отступить.

Крейссиг двинулся на врага, замахиваясь по голове рыцаря, обвел Зверобойца вокруг перехватывающей стали Кусаки и мстительно рубанул в живот, вынудив Эриха отступить назад и поспешно выставить клинок. Командор быстро поднял меч, Зверобоец снова нанес удар, на этот раз по ноге рыцаря. И снова Эрих вынужден был отступить. Крейссиг поднырнул под Кусаку, рунный клык сверкнул у него над головой.

Бывший регент злобно взмахнул клинком, целясь в живот рыцаря. Неловко изогнувшись всем телом, Эрих отстранился, зачарованное лезвие Зверобойца скользнуло по его броне, вспоров ее, как будто она была сделана из сыра, и оставив глубокий порез в стальной пластине. Рыцарь снова отступил перед атакой Крейссига, едва успев блокировать еще один удар в голову.

Крейссиг улыбнулся. Каждый шаг, заставлявший Эриха отступать, приближал рыцаря к замурованному окну. Как только противник будет прижат к стене, подвижность, которая до сих пор хранила его, исчезнет. Он видел растущую панику на лице Эриха, знал, что рыцарь также понимает свое затруднительное положение и то, как быстро оно приведет его к катастрофе.

Эрих поймал нисходящий взмах меча Крейссига, отбился от Зверобойца вращением, развернувшим тело врага. Рыча от ярости, он продолжил атаку, метя злодею по коленям. Крейссиг подпрыгнул, носки его сапог едва не задели острое лезвие рунного клыка. Яростный удар, который он направил в голову рыцаря, Эрих отбил просто чудом, клинок Зверобойца просвистел так близко, что ветер взъерошил его волосы.

Эрих бросился на Крейссига, замахиваясь Кусакой. Его противник блокировал рунный клык, но тут рыцарь ухватил его другой рукой за плечо. Используя инерцию атаки, Эрих крепко вцепился во врага. Крейссиг превратился в точку опоры, от которой Эрих отталкивался вперед и одновременно отбрасывал врага назад. В одно мгновение они поменялись местами. Теперь спиной к стене стоял бывший командор кайзеръягеров.

Рыча от ярости, Крейссиг рубанул своего врага. Осторожность сменилась яростью, он больше не пытался сберечь силы и измотать противника, бросив всю мощь своей магически усиленной руки на атаку. Зверобоец снова врезался в Кусаку, но на этот раз парирование Эриха было отбито с унизительной легкостью. Рыцарь отпрянул, пошатнувшись от силы возобновившейся атаки Крейссига.

Внезапно острая боль пронзила руку Крейссига. Он рискнул посмотреть, на мгновение оторвав взгляд от врага, и увидел невероятное. Докучливая пчела протиснулась между кольчужными кольцами у его локтя и глубоко вонзила жало в его тело. Обдуманность и разумность нападения вызвали у Крейссига ужас. Баронесса фон ден Линден, ведьма, которую он убил на пасеке Бориса, — в каком виде ее проклятие может пасть на него?

Возобновившаяся атака Эриха отбросила Крейссига назад. По мере того как пчелиный яд распространялся по жилам, сверхчеловеческая сила покидала его. Зверобоец стал в его руке тяжелым грузом. Он почти ощущал, как его рука усыхает под доспехами, превращаясь снова в иссохшую конечность, которую когда-то исцелила магия баронессы фон ден Линден.

Когда пришел конец и острие Кусаки вонзилось ему в череп, Крейссиг не смог даже поднять меч. Враги прозвали его Гончей Бориса, и он, как собака, умер на полу имперского дворца.

Эрих уставился на мертвого деспота. Оставив Кусаку в черепе Крейссига, он обнял бросившуюся к нему Эрну.

— Теперь мы оба убили по чудовищу, — прошептал он, прижимая ее к себе.

Позади них, на возвышении, император Мандред поднялся на ноги и захлопал в ладони. Аплодисменты подхватили остальные придворные.

ЧУМНОЙ ЖРЕЦ

У самых стен глинобитной крестьянской хижины стояла маленькая деревянная молельня. Посвященный духам природы, чьи капризы доставляли столько неприятностей земледельцам Рейкланда, импровизированный алтарь из поленьев был окружен всевозможными подношениями, иной раз весьма странными. Потрескавшиеся клювы ворон и сорокопутов лежали на поверхности молельни, по краям стояли каменная чаша с ячменем и сноп пшеницы. Засохшая лапка лисы, пойманной за набегом на курятник, привязана к узкой доске, подвешенной над алтарем. Палец, отрубленный у какого-то не вовремя зашедшего бродяги, закрепленный на самой вершине, указывал в небо, обиталище богов ветра и бури.

Пара блестящих черных глазок смотрела из-под молельни, как двое мужчин выносят из амбара тяжелые мешки с зерном. Наблюдатель подавил радостный писк, когда человеки сложили свою ношу на запряженную волами телегу. От крепких работников разило потом, и запах тяжкого труда смешивался с вонью их волов и других животных, населяющих подворье.