Войны скавенов. Черная чума, стр. 218
Гноеструп Вонючемех почесал нарывы, вскочившие на рогатом черепе. Он не надеялся, что его небольшая свита успеет вернуться в Скавенгниль до того, как город узнает ужасные новости. Поражение в Воющих холмах, гибель всего, чего скавены достигли за последние тридцать девять циклов рождения. Конечно, во всем виноват этот напыщенный хвастун Вррмик. Вылизывающий блох головорез с претензией на величие, вообразивший себя преемником Вектика! Человек-ужас должен заставить эту мышиную печенку страдать из-за таких заблуждений! Да Вррмик недостоин быть даже пятнышком на шкуре деспотичного Вектика! Верховный тиран клана Риктус не должен был допустить, чтобы армии империи скавенов потерпели столь сокрушительное поражение!
Вонь бедствия пропитала запах Гноеструпа и его спутников — нескольких чумных монахов, спасшихся в Воющих холмах. Это было не параноидальное воображение, а мерзкий запах, выделяемый их железами, гадкий бульон, который передавал и страх, и покорность. Как отвратительно, что такой запах может исходить от Серого Владыки, от могущественного Повелителя чумы! Это было унижение, которое почти невозможно вынести, оно заставляло его много раз оборачиваться к своей поредевшей свите. Однако сокращение их числа не уняло дрожь в его железах. Если уж на то пошло, от этого становилось только хуже. Какое-то время удавалось заглушать запах ядовитыми ароматическими палочками, но их запасы закончились задолго до того, как они добрались до Скавенгниля. Услышав особенно громкое рычание из тени полуразрушенной арки, Гноеструп остановился. Его зловещий взгляд заставил громилу умчаться прочь, поджав хвост, но сам факт такого инцидента свидетельствовал о невероятной дерзости. Он был Серым Владыкой! Великим верховным Мастером чумы всей скавенской империи! Он — создатель Черной Чумы и Возлюбленное дитя Рогатой! Для обычного бродяги из сточной канавы осмелиться огрызнуться на него — какой бы запах ни источали его железы — было невероятно возмутительно!
Сжимая когтями узловатый посох, Гноеструп поклялся отомстить за эти унижения. Подонки Скавенгниля узнают, что значит шутить с владыками клана Чумы!
Гноеструп поторопил свою свиту, бредущую по ветхим закоулкам. Теперь, все чаще и чаще, чумные монахи видели глаза, наблюдавшие за ними из теней, крадущиеся фигуры, бегущие по крышам.
Завернув за угол в проход, который соединялся с одной из главных улиц города, Гноеструп был поражен видом сотен гниющих на улице тел. Повсюду виднелись следы насилия: следы кровавой бойни, запятнавшие землю и забрызгавшие стены. От падали поднималась отвратительная вонь, слишком хорошо знакомая Гноеструпу. Это была Черная чума.
Дрожь тревоги сжала железы Мастера чумы. Чума, его чума свирепствует в Скавенгниле? Не может этого быть! Только чумные владыки обладали необходимыми знаниями, чтобы навлечь такую катастрофу на своих собратьев-скавенов. Но зачем им это? Не было никакого смысла убивать существ, на порабощение которых они потратили столько усилий!
— В Желчную Базилику, скорей-скорей! — рявкнул Гноеструп на свою свиту.
Чумные монахи отвернулись от мертвой груды исковерканных останков скавенов, обезумевших от отчаяния и болезни. Они неслись по узким улочкам и древним бульварам, воздвигнутым руками людей и гномов задолго до того, как первый скавен вылез из своей норы. Обветшалые колонны и разбитая каменная кладка загромождали многие проходы, заставляя крысолюдов огибать препятствия. Тут и там на обломках валялись тела мертвых скавенов, их шкуры покрывали волдыри чумных язв.
Зловещий шепот преследовал Гноеструпа. Ему не нужно было угрожать своим приспешникам, чтобы они увеличили скорость. Все, что он мог сделать, — не отставать. Нельзя было игнорировать присутствие затаившихся на крышах скавенов или сделать вид, что они не замечают крадущихся фигур, следивших за ними из-за заколоченных окон и запертых дверей. Все инстинкты грызуна в теле Гноеструпа кричали о нависшей над ним угрозе, которая, казалось, с каждым вдохом росла и росла.
Желчная Базилика, крепость-монастырь клана Чумы, их опора в Скавенгниле, показалась перед выбежавшим из тесного болота развалюх-домов и разрушенных складов Гноеструпом. Когда-то здание служило какой-то фабрикой, но внушительное каменное строение с его множеством этажей и парящими парапетами уже давно стало владением клана Чумы. Чумные монахи возвели вокруг своего монастыря массивную стену в три раза выше роста любого скавена и почти в дюжину футов толщиной. Мастер чумы облегченно вздохнул, увидев рваные знамена клана Чумы, на которых был изображен тройной бубон Рогатой, летящий с зубчатых стен. Он вдохнул запах рыскающих по стенам часовых, услышал резкую какофонию их скрипучего щебета.
Но вместо того, чтобы успокоить, часовые вновь встревожили Гноеструпа. На стенах было слишком много стражников, гораздо больше, чем он когда-либо видел. Были здесь и другие запахи: едкий запах чумы, поднимающийся от курильниц, запах неубранных трупов. Подойдя ближе, Гноеструп увидел под стенами груды мертвых крысолюдов. Доказательства были столь же очевидны, сколь и невероятны: жалкие орды Скавенгниля пытались штурмовать Базилику!
Сдерживая поднимающуюся внутри панику, Гноеструп направился к огромным двойным воротам монастыря. Он подождал мгновение, подергивая от нетерпения обрубком хвоста и ожидая, пока его впустят стражники. Когда после минутного бездействия он поднял глаза, то увидел, что часовые все еще на своих постах и даже усами не шевельнули, чтобы открыть двери.
— Мастер чумы Гноеструп Вонючемех приказывает-требует входа в Базилику-гнездо! — зарычал он, сверкнув желтыми клыками.
— Мастер чумы Гноеструп может сгнить вместе с мертвыми, — прорычал в ответ хриплый голос.
Гноеструп знал эту маслянистую интонацию, тон своего ненавистного соперника Враска Мерзовара. Принюхавшись, он без труда уловил запах второго Повелителя чумы. Запрокинув рогатую голову, увидел своего врага, взгромоздившегося на один из верхних парапетов.
— Я вернулся из битвы, — объявил Гноеструп, стараясь, чтобы его голос звучал твердо, а в позе чувствовалось превосходство. — Вррмик-мясо мертв.
Отношение Враска оставалось вызывающим даже перед лицом важных новостей, которые принес с собой Гноеструп.
— Много мяса-скавенов мертво-погибло, — объявил Враск, и его слова хлестали как когти. Он указал покрытой струпьями лапой на груду падали, наваленную под стенами. — Черная чума, — прошипел он. — Убила-унесла много-много. — Он скривил губы, обнажив острые клыки. — Слишком много… слишком много!
Гноеструпу не понравилось обвинение, прозвучавшее в голосе Враска. Похоже, бредовая личинка вбила себе в голову, что за этой заразой стоит Гноеструп. Конечно, Враск завидовал доверию и чести, оказываемым Мастеру чумы Вррмиком, но он же должен понять, что смерть Вррмика все изменила? Гноеструп заботился лишь об увеличении силы клана Чумы, его не интересовали мелкие личные амбиции и зависть.
— Я хочу-буду говорить-пищать с Архивладыкой Нургличем, — сказал Гноеструп. Нурглич поддержит его и накажет Враска за его безрассудство.
Враск хмыкнул — звук был похож на плеск болотной воды в ржавом ведре.
— Нурглич пошел-ушел. Покинул Скавенгниль. Пожелал-предпринял паломничество в Волдырник.
Гноеструп недоверчиво моргнул. Нурглич покинул Скавенгниль, пустился в трудный путь назад в Волдырник? Волдырник был самой отдаленной цитаделью клана Чумы, заросшей джунглями низиной далеко на юге, за великими пустынями и обширными саваннами. Что могло заставить Нурглича предпринять такое неприличное отступление?
— Черная чума забрала-убила много скавенов! — завыл Враск на Гноеструпа. — Убила-забрала кланы Скерви и Скаб, Гнойс и Феррик, Грыз и Скрут, Риктус и Морс! Забрала-убила кланы Творцов и Черепов, никого не оставила сторожить-охранять рабское мясо! Рабы-мясо дерутся-бегут в нижних туннелях, убивают-крадут много-много!
Стало ясно, что то, что Гноеструп принял за высокомерие и превосходство в голосе Враска, было испугом. Перепуганный чумной владыка невнятно лопотал на жалком пищащем наречии низших клановых крыс. Этот страх был вызван не возвращением Мастера чумы. Нет, Враск боялся чего-то другого, чего-то настолько страшного, что сам Нурглич сбежал из Скавенгниля, оставив Враска все расхлебывать.