Войны скавенов. Черная чума, стр. 217

Вой эхом разнесся среди скал, в ответ раздались еще более дикие вопли. Ряды штурмовиков подняли головы, принюхиваясь и нервно чирикая. Чумной жрец повернулся, и в глазах его вспыхнул испуг. Из-за скал выметнулось существо еще более звероподобное, чем штурмовые крысы. Огромный белый волк, животное, которое Мандред видел много раз прежде, зверь, которого он слишком хорошо знал.

Волк приземлился среди чумных монахов, разрывая их направо и налево щелкающими челюстями. Испуг в глазах чумного жреца перерос в откровенный ужас, когда он увидел перед собой зверя, откусившего ему хвост. Светящиеся когти вытянутой лапы вспыхнули с еще большей силой. Околдованные чумные монахи прекратили атаку на Мандреда и развернулись, готовые напасть на волка. Один из них ударил зверя дубинкой по голове, сбив его с лап.

Прежде чем чудовища успели наброситься на ошеломленного волка, Мандред оказался среди них. Гхал Мараз крушил их, как насекомых, забрызгивая склон холма ошметками тел. Кусака обрушивался на мерзких тварей, ускользнувших от нападения Мандреда, — Хартвиг бросился вперед, чтобы поддержать наступление графа.

— Охраняй ее, — прорычал Мандред Хартвигу, когда Гхал Мараз отправил тело последнего чумного монаха кувыркаться в воздухе.

Граф дождался кивка зигмарита и повернулся к рогатому чумному жрецу. Свечение когтей существа угасло. Оно злобно уставилось на Мандреда, огрызаясь на окружавших его штурмовиков, приказывая бронированным скавенам атаковать и защищать его от человека. Но крысолюды, увидев графа в деле, уже не горели желанием бросаться на Гхал Мараз.

Рыча от ярости, чумной жрец развернулся. Он широко распахнул челюсти, извергая поток той же разъедающей мерзости, которую использовал против Ар-Ульрика. На этот раз крысолюд направил магию против себе подобных, спалив дюжину штурмовиков и заставив десятки других в ужасе разбежаться.

Мандред был сбит с толку этим предательским, братоубийственным нападением, но тут он увидел громадного покрытого белой шерстью крысолюда, стоящего среди дымящихся трупов убитых воинов. Он узнал военачальника скавенов, чье ухо отсек в Аверхейме, узнал и украденный Дракдраж в лапах чудовища. Какая-то извращенная магия защитила Вррмика от магии чумного жреца, всего лишь дезориентировав монстра, в то время как его окружение было убито. Рогатый жрец поставил Мандреда перед выбором: напасть на него и утолить свою месть или кинуться на Вррмика и выиграть битву.

Выбор был горьким, но Мандред знал, каким путем должен идти. Пробираясь через разъеденные разложением тела штурмовиков, граф услышал, как весело защебетал чумной жрец. Не нужно было напрягать воображение, чтобы представить себе, как дьявол убегает прочь.

Великий военачальник Вррмик пошатнулся, его мир внезапно окутала жгучая боль. Мучительный визг телохранителей лез в уши, вонь их тающей плоти наполняла нос. Он попытался сморгнуть яркое зеленое пламя магии Гноеструпа.

Предатель-мясо! Никакие льстивые оправдания или ложь не спасут теперь Мастера чумы! Вррмик хорошо знал запах колдовства пожирателя червей. Он скормит этому слизняку его собственную селезенку, заставит его сожрать собственные лапы одну за другой, прежде чем позволит подонку с мышиной печенью сдохнуть! Ни одна дыра в Подземной Империи не будет достаточно глубокой, ни одна нора во всем Скавендоме не будет достаточно отдаленной, чтобы скрыть Гноеструпа от его гнева! Он…

Едва зрение вернулось к Вррмику, он позабыл о планах мести Гноеструпу. Сквозь расступившиеся ряды штурмовых крыс, топча дымящиеся трупы убитых воинов, несся Человек-ужас с огромным боевым молотом в руках!

Вррмик отскочил, едва избежав удара молота Человека-ужаса. Оскалив клыки и рыча от ярости, он замахнулся Укусом Скавена, вкладывая в атаку всю ярость и гнев, которые предательство Гноеструпа вызвали в его сердце.

Человек-ужас парировал замах, сцепив рукоятку своего молота с рукоятью оружия Вррмика до того, как жестокое заклятие, заключенное в молоте военачальника, успело раздробить каждую кость в его теле. На какое-то мгновение человек и скавен замерли, изо всех сил пытаясь оттолкнуть друг друга. Грубая сила Вррмика начала брать верх, его мускулатура, усиленная искажающим камнем, превосходила мускулы его врага-человека. Крысолюд взвизгнул от восторга, даже не потрудившись позвать на помощь своих воинов.

Человек-ужас внезапно отшатнулся от Вррмика, молот обрушился вниз, размалывая камни и выбивая из них осколки. Скавен попятился и тут же бросился в атаку с нечеловеческой скоростью своей хищной породы.

Молот Человека-ужаса уже летел на него. Разрушительная магия Укуса Скавена, убивающие драконов руны, выгравированные на нем рунными кузнецами гномов в прошлые века и усиленные полосами чистого искажающего камня, столкнулись с чарами светящегося Гхал Мараза.

Укус Скавена столкнулся с Гхал Маразом, Вррмика подбросило в воздух. Осколки сломанного молота пронзили плоть и мех крысолюда, оставляя глубокие борозды на его теле, пробивая броню из искажающего камня. Изодранный, окровавленный и сломленный, Великий военачальник клана Морс, Разжигатель войны Скавенгниля, Верховный военачальник всех скавенов лежал, растянувшись среди скал. Он попытался приподняться, отползти, но разорванные жилы и мышцы отказывались ему повиноваться. Он мог только скрежетать клыками, глядя на стоящего над ним Человека-ужаса. Наблюдая за тем, как человек поднимает над головой Гхал Мараз, Вррмик прошипел только одно слово — проклятие на голову крысолюда, приведшего его к такому концу.

— Измена! — прорычал Вррмик за мгновение до того, как Гхал Мараз опустился на его голову.

Мандред отвернулся от подергивавшейся туши Великого военачальника Вррмика, бросив горящий взгляд на ряды воинов-скавенов, которые только что видели, как он превратил в кровавое месиво голову их предводителя. Одного шага к ним было достаточно. Взвизгнув от ужаса, крысолюды побежали, устремляясь назад в овраги и расщелины.

Мандред медленно возвращался в Хартвигу. Он растерялся, заметив, что священник больше не носит облачения поверх доспехов. Мантия архилектора теперь была наброшена на тело, возле которого он стоял на коленях.

Встретив вопросительный взгляд Мандреда, зигмарит заметно побледнел. Хартвиг ничего не ответил, просто кивнул.

— Никто не должен знать, — сказал Мандред. — Кем бы она ни была, сегодня она служила всем людям, всем богам.

— Вы не сможете это скрыть, — сказал Хартвиг.

— Вместе мы можем попытаться, — отозвался Мандред.

Он скользнул взглядом по склону, наблюдая, как его войска гонят последних скавенов, атакующих их строй.

— Отнеси ее вниз. Спрячь в лагере. Чего бы это ни стоило, какую бы силу ни дал тебе Зигмар, не дай ей умереть. Увидимся после того, как я поблагодарю солдат за эту победу.

Хартвиг снова кивнул. Он посмотрел, как Мандред шагнул вниз, чтобы присоединиться к своим войскам, а затем поднял завернутое в собственную мантию тело, тело, которое у него на глазах превращалось из белого волка в ведьму Хульду. Прижимая ее к себе, он понимал, что проще всего позволить ей умереть. Мандред никогда не станет задавать ему вопросов, он слишком доверял зигмариту, чтобы сомневаться в нем.

Именно это доверие заставило Хартвига отнести Хульду вниз, где он мог обработать ее раны.

Пути богов, понял Хартвиг, не так просты, как хотелось бы людям или даже священникам.

Спускаясь к лагерю, Хартвиг слышал, как солдаты приветствуют Мандреда. Они приветствовали его как Истребителя Скавенов, освободителя Империи. Первый титул он уже заслужил, но Хартвиг знал, что граф получит еще множество других, прежде чем Империя станет действительно свободной.

Скавенгниль, 1124

По улицам Скавенгниля кралась оборванная стая крысолюдов, держась наименее посещаемых переулков и коридоров. На каждом шагу их встречали вороватые щебетания и приглушенное рычание. Из каждой щели и трещины на них с ненавистью смотрели глазки-бусинки. Тошнотворные падальщики при их приближении бросались прочь, убегая с такой неприличной поспешностью, что бросали свои жалкие пожитки в сточных канавах, усеянных старыми костями и обрывками грязной крысиной кожи.