Войны скавенов. Черная чума, стр. 187

Повелитель костей отвернулся от пирующих могильных крысолюдов и устроился в разрушенном склепе, который сделал своим личным троном-гнездом. Прохладная каменная поверхность гробницы казалась манящей, от приятного запаха давнего разложения у него потекли слюнки. То, что они так быстро сожрали посланца Скаба, свидетельствовало о том, насколько голодны были его воины. Обычно они сохраняли тело в течение нескольких недель, чтобы оно могло должным образом созреть.

Впрочем, скоро у них будет достаточно возможностей удовлетворить свои аппетиты. Клан Эшин оказался не в состоянии уничтожить Ванхала, но, по крайней мере, они внимательно следили за ненавистным магом. Клинки Мастера смерти Нартика могли потускнеть, но глаза его оставались острыми. Нартик принес известие, что Ванхал идет против человеков. Предстояла великая битва. Эта перспектива бесконечно радовала Некрота. Пусть люди и нежить перемалывают друг друга. Как только обе стороны ослабеют и обе армии превратятся в кровавые клочья, Мордкин ворвется и уничтожит их всех!

Струйка слюны стекла с клыков Некрота, когда он представил себе, каков будет на вкус костный мозг Ванхала.

Нет вкуса лучше, чем вкус мести.

Глава одиннадцатая

Дитерсхафен, 1119

Мандред расхаживал по палатке. Ему казалось, что брезентовые стены смыкаются вокруг него. Несколько раз он зацепился ногой за одну из разбросанных по полу шкур и едва не упал. Даже здесь, на равнине за Дитерсхафеном, в воздухе висел тяжелый запах скавенов. Вонь стояла просто удушающая, отвратительная в своем постоянстве. Учитывая масштабы нападения крысолюдов на Империю, кое-кто уже предположил, что именно паразиты каким-то образом навлекли на людей Черную чуму. По мнению Мандреда, одного только зловония самих скавенов хватило бы, чтобы распространить среди людей заразу.

Мандреда поражало то, что баронесса Карин со свитой выдерживали пребывание в старом дворце, месте чудовищно грязном после многих лет заражения крысаками. Грязным развалинам было далеко до ее великолепного замка в Зальценмунде, и все же она пошла на то, чтобы окружить себя этим убожеством. Это свидетельствовало о ее железной решимости и политической проницательности. Она понимала, о чем говорит тот факт, что она заняла дворец. Истинные правители Нордланда вернулись; Дитерсхафен снова был в руках людей.

Послание было благородным, но действительность была горькой. Дитерсхафен разорили почти так же, как и Карробург. Три четверти города были уничтожены либо гигантским механическим когтем, либо пожарами, вызванными обстрелом. Перед тем как Мандред повел армию на Дитерсхафен, скавены наводнили город людьми-рабами. На счастье, многим удалось избежать кровавой резни, но теперь это обернулось проклятием: ко множеству других проблем добавилась необходимость прокормить все это множество людей. Бывших рабов размещали во всех уцелевших после сражения зданиях, иногда в таком количестве, что люди спали вповалку на полу, словно измученные собаки.

Простая человечность требовала, чтобы хранимые в Зальценмунде припасы баронессы Карин были доставлены в Дитерсхафен. Возражали лишь самые бессердечные из советников, и в том числе — граф ван дер Дуйн. Он настаивал на том, чтобы поставки направлялись исключительно войскам. Вестерландец придерживался прежнего плана использовать Дитерсхафен для организации морского нападения на варваров в Мариенбурге. Он оставался слеп ко многим изменениям ситуации, отказываясь видеть или слышать что-либо, что могло задержать освобождение его родины.

Отчасти Мандред мог посочувствовать графу ван дер Дуйну. Ужасно, если твою землю заняли чужеземные завоеватели. Однако в целом Мариенбургу повезло — его захватчики, по крайней мере, были презренным видом человечества. Масштабы же зверств скавенов по отношению к тем, кого они покорили, находились почти за пределами понимания. К тысячам голодных, избитых и искалеченных рабов, оставленных крысолюдами, стоило еще добавить тех, кого, подобно доктору принцессы Эрны, эти чудовища уволокли под землю. Еще более ужасали рассказы и свидетельства о том, как крысолюды расправлялись с теми, кто был слишком слаб или болен, чтобы работать на своих гнусных хозяев. Каким бы отребьем ни были норсканские варвары, они не ели пленных. Мандред повздорил с Советом, заявил, что Мариенбургу придется ждать, пока крысолюды продолжают наводнять большую часть Империи, и легко выиграл этот спор.

Помимо необходимости как можно скорее освободить тех, кого поработили скавены, существовало еще одно очевидное обстоятельство: планы, вынашиваемые графом ван дер Дуйном и баронессой Карин, оказались неосуществимы. Для атаки на Мариенбург требовался большой флот и порт, способный обслуживать такую армаду. Баронесса Карин первая признала, что Нордланд теперь не может обеспечить ни того ни другого. Чтобы возродить Дитерсхафен, потребуются годы; верфи приведут в порядок самое раннее к следующему лету. Замена кораблей, уничтоженных или угнанных крысолюдами, потребует еще больше времени. Возможно, года через три у них хватит ресурсов, чтобы попытаться освободить Мариенбург с моря.

Три года вынужденного сидения без дела для армии, расположившейся лагерем в Нордланде в ожидании строящихся кораблей. Три года, чтобы дать врагу оправиться от поражения, собрать силы и укрепить оборону. Три года, чтобы еще больше людей погибло от лап захватчиков. Мандред не мог этого допустить. Не слушая возражений, он ясно изложил свою позицию. Армия должна обеспечить безопасность Дитерсхафена и за зиму восстановить силы после долгого марша и ожесточенной битвы.

В течение этого времени отряды будут курсировать по Нордланду, чтобы очистить его от остатков скавенов, которые еще могут скрываться в городах и деревнях.

Как только наступит весенняя оттепель, они двинутся на восток. Великий город Мордхейм — жемчужина короны Остермарка, все еще находился в руках людей, защищаемый огромной армией наемников-унголов, конных лучников роппсменов и динстманнов со всей Империи, а большая часть Остланда и Хохланда были под властью мерзких крысолюдов. Вот уже два долгих года скавены осаждали горный город Вольфенбург. Следующей целью армии Мандреда будет прорыв осады и освобождение столицы Остланда.

Это было его собственное решение, которое он ни с кем не делил. Чудовищность выбора тяжело легла на плечи Мандреда. Он честно выслушал доводы против подобных действий, хотя и не позволил им поколебать его убеждения. Позиция графа ван дер Дуйна была ясна, но оставались и другие люди, выдвигавшие более разумные возражения. Одни полагали, что следует закрепить уже завоеванное, и предостерегали Мандреда от чрезмерно масштабного наступления. Другие предупреждали, что привлечение необходимых сил для наступления на Вольфенбург приведет к опасному сокращению численности войск, оставленных в гарнизоне в Нордланде. В случае возвращения скавенов может выйти так, что люди захватят Вольфенбург, но потеряют Дитерсхафен.

Удивительно, но именно баронесса Карин громче всех возражала против такой сдержанности. Увидев, что значит господство скавенов, она считала любое колебание бесчестным. Вольфенбург будет спасен, Остланд — освобожден. Если это повлечет потерю Нордланда, ее народ скорее погибнет в бою, чем вновь подчинится крысолюдам.

Архилектор Хартвиг советовал верить в Зигмара и других богов, оставаясь верными благородству человеческой крови. Ар-Ульрик разделял позицию Хартвига, хотя старому священнику и не хватало обычного огня и живости; казалось, он чем-то выбит из колеи. На Совет Мандреда больше произвело впечатление обращение к религиозным чувствам со стороны зигмарита, нежели ульриканца. Граф наблюдал за тем, как дворяне смотрят то на Хартвига, то на графа. Легко было увидеть, что они вспоминают о миге божественного вмешательства. Те, кто видел, как Мандред невредимым вышел из Священного Пламени, в то время как скавен-убийца был полностью уничтожен, не сомневались в силе богов. Они это видели.