Войны скавенов. Черная чума, стр. 18

Что опять-таки возвращает к вопросу: почему Враск хотел, чтобы Гноеструп переговорил с Кррихтом?

Чумной жрец резко повернулся, сжимая посох, и его раздутое тело заколыхалось, а сердце испуганно забилось. Взгляд заметался по сырому тоннелю, подозрительно косясь на каждую темную нишу и провал. Гноеструп предупредил свою свиту, и те прекратили кашляюще-писклявые песнопения.

У Враска была отличная причина хотеть, чтобы Гноеструп покинул Чумной монастырь. Этот интриган не был уверен, по-прежнему ли Гноеструп в фаворе у Нурглича, и ему был нужен соратник на стороне, чтобы низложить соперника.

Теперь Гноеструп смотрел на окружающий его тоннель сквозь призму паранойи. Так далеко внизу, под улицами Скавенгниля, коридор просто-таки должен был кишеть скавенами, бегающими по своим делам. Зимой на поверхности становилось холодно, и сырые улицы промерзали насквозь. Но внизу, согретые теплом мириад крысолюдов, тоннели сохраняли почти удушливую жару. По коридорам должны были носиться, пища и толкаясь, сотни скавенов. Даже с поправкой на инстинктивный страх и отвращение большинства из них к клану Чумы — совсем уж никого быть явно не должно.

Чумной жрец поднял морду, пытаясь вынюхать, что же заставило остальных скавенов покинуть тоннель. В голове носились мысли об инженерах-колдунах, задумавших обрушить коридор, или о том, что сюда, может, запустили стаи жутких крысоволков. Что бы там ни случилось, об этом прослышали здешние скавены и решили, что в тоннеле им делать нечего.

Гноеструп заставил себя вознести молитву, взывая к темному могуществу Рогатой. Воздух вокруг него помутился, окружая его аурой зеленого тумана. Крысы, ползущие по коридору, испуганно запищали, когда их настигла магия Гноеструпа, и со всех ног бросились прочь подальше от чумного жреца.

— Мечи, — прошипел Гноеструп монахам. Едва он это сказал, тоннель наполнили яростные боевые кличи. Из десятка потайных ходов в сырой, освещенный маслом червей тоннель кинулась толпа оскаленных скавенов. Это были жуткие, оборванные создания со свалявшимся мехом и бледной кожей. Их тощие тела прикрывали грязные рваные тряпки и остатки ржавой брони, в лапах были сжаты каменные топоры и костяные ножи.

Нападающие вымазались дерьмом, чтобы перебить запах, но чумные монахи и так могли опознать своего врага. Все они были уродливы, с большими висячими ушами и огромными выпученными черными глазами, — совершенно точно пещерные крысы клана Скриттлшип. Они обитали в искажающих шахтах под Скавенгнилем и влачили полудикое существование вдали от солнца и поверхности. Они редко поднимались даже до нижних проходов — и то лишь ради пополнения запасов или кражи детенышей у самок из процветающих кланов.

Гноеструп заворчал, когда пещерные крысы ринулись на него. Похоже, не одному Враску не хочется, чтобы его обвинили в убийстве Мастера чумы. Кррихт, должно быть, приложил немало усилий, втягивая в эту историю пещерных крыс. Уже презираемые всеми изгои, они ничего не потеряли бы, даже убив столь прославленного скавена.

У плана Кррихта был ровно один недостаток — он недооценил силу Мастера чумы.

Гноеструп вытянул вперед когтистую лапу, показывая гнилыми пальцами на передние ряды нападающих. Вокруг пальцев собралось болезненное свечение, потом метнулось вперед и попало пещерной крысе в грудь и живот. Нападающий рухнул, его мех побледнел и пошел струпьями от заклинания Гноеструпа. Пострадавший скавен испуганно закричал, но крик его оборвался — его затоптал устремившийся вперед собрат.

Заклинание справилось с одной пещерной крысой, но десяток других рванул на ее место. Ужаса перед магией Гноеструпа было недостаточно, чтобы перебить страх перед главой собственного клана. Заклинания чумного жреца могли уничтожить их одного за другим, но от гнева вождя спасения не было совсем. И в трусливом сердце каждого пещерного крысака теплилась надежда, что Мастер чумы убьет его собрата, а не его самого.

Сосредоточившись на Гноеструпе, скавены совершили роковую ошибку. Заклинание убило лишь одного из них, но оно произвело и другое действие — зримо явило могущество Рогатой Крысы, напомнило, что путь клана Чумы — это путь истинной веры. Носы чумных монахов задергались, когда запах божественной болезни слетел с пальцев Гноеструпа. Их уши наполнил мучительный вой умирающей пещерной крысы, взгляд пожирал быстро расползающиеся струпья.

Прежде чем пещерные крысы добежали до Гноеструпа, путь им преградила его свита. Пена падала с морд разъяренных чумных монахов, напавших на пучеглазых скавенов. С маниакальным рвением фанатиков облаченные в зеленое крысолюды принялись кромсать ржавыми клинками мех и плоть. Болезненные взвизги раненых эхом разнеслись по пустому тоннелю.

Огромные уши пещерных крыс были слишком чувствительны, чтобы выдержать их собственные крики. Их морды исказила агония, они хватались лапами за головы, чтобы заглушить звук. Их было вчетверо больше, чем монахов, но они не смогли противостоять бешеному сопротивлению облаченных в рясы скавенов. Атака их захлебнулась, и они начали отступление, оставляя на полу мертвых и умирающих.

Гноеструп, сощурившись, взирал на происходящее. Слишком уж просто. До неприличия. Именно поэтому клан Скриттлшип презирали — они были слабы. Даже в самой отчаянной ситуации они не могли довести убийство до конца…

Чумной жрец обернулся, когда коричневый скавен опустил ему на шею меч. Посох Гноеструпа перехватил удар, и зазубренное лезвие противника впилось в дерево. Нападающий оскалился под стальным шлемом, красные глаза-бусинки сузились от ненависти. Здоровенный крыс-мечник взмахнул задней лапой и ударил Гноеструпа когтями.

Гноеструп злобно захихикал, когда когти скавена, не причиняя ни малейшего вреда, проскрежетали по кольчуге, которую он носил под зеленой рясой. Как и большинство скавенов, мечник особо не задумывался, что может быть скрыто под рясой чумного жреца. Его попытка выпустить Гноеструпу кишки провалилась, и он задергался, пытаясь выдернуть меч из посоха Мастера чумы.

Мечник обнаружил, что это куда сложнее, чем могло показаться. Потянул изо всех сил — но в ответ услышал лишь скрежет. Хлопья хрупкой ржавчины посыпались с лезвия клинка. Ужас заплескался в глазах скавена, когда тот начал понимать, в чем дело. Он посмотрел на собственную заднюю лапу и с отвращением обнаружил, что мех облезает, а обнаженная плоть на глазах разлагается.

Гноеструп разразился презрительным смехом, когда его несостоявшийся убийца попытался бежать. Скавен лично столкнулся с защитной магией, которую нес в себе зеленый дым, вызванный молитвой Мастера чумы. Это была концентрация гнилостной мощи Рогатой. Безвредная для истинно верующих, она несла гибель неверным.

Мечник испуганно взвыл, бросил ржавый клинок и собрался было бежать от Гноеструпа, но, прежде чем успел это сделать, посох чумного жреца мелькнул в воздухе и ударил его в челюсть. Гнилая кость, ослабленная магией, раскололась, словно яичная скорлупа. Скавен рухнул на пол дрожащей кучей и захлебнулся в собственной крови.

Сверху на Гноеструпа обрушилось лезвие алебарды, снесло кончик одного рога и едва не попало по раздутой голове жреца. Гноеструп отскочил назад, двигаясь с удивительной для столь тучного создания ловкостью. Он смотрел на оскалившегося скавена, который воззрился на него сквозь дыру в потолке. Не тощая пещерная крыса из клана Скриттлшип, а очередной крепкий воин с коричневым мехом. Похоже, клан Морс нанял пещерных крыс для отвлекающего маневра и предоставил собственно убийство своим воинам.

Гноеструп решил показать им цену подобного тщеславия. Когда воин с алебардой спрыгнул вниз, чумной жрец выкрикнул гортанное заклинание. В его глазах вспыхнуло зеленое пламя, воздух наполнило мерзкое жужжание мух. Вооруженный штурмовик еще раз махнул алебардой, надеясь, что длинное древко оружия поможет ему остаться в безопасности от разъедающей ауры Гноеструпа. Другие заклинания жреца он попросту не учел.

Из самих стен тоннеля целыми потоками полезли личинки. Не успел усиком дернуть — а их жирные тела преобразились в мириады волосатых мух. Тучи мерзких насекомых поднялись на крыло и принялись роем летать вокруг штурмовика и кусать, бесчувственные к его болезненным вскрикам. Скавен попытался бежать и выронил алебарду, тело было покрыто вгрызшимися в него мухами. Ослепленный, он врезался в стену и с воплями рухнул на пол. Если там, наверху, были другие штурмовики, то мучения алебардщика заставили их передумать и не лезть под заклинания чумного жреца.