Войны скавенов. Черная чума, стр. 170

— Я хочу поговорить с вами и дать вам совет, — заявила она.

Внезапно ее взгляд оторвался от Мандреда и прикипел к группе всадников, галопом выехавших из колонны и присоединившихся к графу. Группа состояла из знати Мидденланда, командиров динстманнов и рыцарей. Среди них Мандред с удивлением увидел баронессу Карин и нескольких ее слуг.

— Ведьма! Блудница Древней Ночи!

Голос Ар-Ульрика дрожал от ярости. Мандред испугался, что старый жрец свалится с седла — так сильно его трясло. Бек даже подъехал к нему и протянул руку, чтобы жрец не упал. Ар-Ульрик отмахнулся от него и даже не повернул головы, продолжая злобно сверлить взглядом Хульду.

Прежде чем священник разразился очередным потоком брани, Хульда взмахнула рукой. Мандред не вполне понял, что именно она сделала, но эффект оказался потрясающим. Ар-Ульрика словно оглушил топором огр. Мгновение назад одолевавшая его ярость попросту улетучилась. Он осекся и с изумлением уставился на женщину. Больше он не сказал ни слова, развернул коня и ускакал назад в колонну.

Некоторое время Хульда смотрела ему вслед, а затем перевела взгляд на Мандреда.

— Вы собираетесь идти Старым лесным трактом? — спросила она, и по ее тону было ясно, что ответ ей уже известен.

— Мы ведем армию в Зальценмунд, — сказал Мандред.

Укрепленный город был центром сократившихся владений баронессы Карин. Перед тем как отправиться в опасное путешествие в Карробург, она велела своим вассалам собрать провизию и припасы для армии, которую надеялась привезти с собой. Армия, прошедшая через три провинции, оценила бы эти усилия.

Услышав ответ, Хульда нахмурилась.

— Вы не должны ехать в Зальценмунд, — заявила она. — Скавены знают, что задумала эта женщина. — Она ткнула пальцем в сторону баронессы Карин. — Их шпионы знают о вашей армии. Они ждут ее прибытия.

— Невозможно! — вскричала баронесса. — Мои люди мне верны! Они не выдадут меня крысолюдам!

Мандред сочувственно посмотрел на баронессу. Ему доводилось сталкиваться с коварством скавенов. Ни одно место не было защищено от их любопытных ушей. Им не нужен был предатель-человек, чтобы узнать о ее планах.

— Это похоже на них — превратить вашу собственную крепость в ловушку для вас, — сказал Мандред баронессе. Он вспомнил о битве в глубинах пещер гномов под Мидденхеймом. — Мне уже приходилось сталкиваться с подобными фокусами.

— Так что же нам делать? — в отчаянии всплеснула руками баронесса Карин. — Повернуть назад? Бросить моих людей на растерзание этим чудовищам?

— Если вы пойдете по дороге в Зальценмунд, скавены будут вас поджидать, — повторила Хульда. — Но есть и другой путь. Можно обратить ловушку против них самих.

— Это смешно! — воскликнула баронесса. — Единственный путь, которым может пройти армия, — это Старый лесной тракт, он лежит через Зальценмунд.

— Есть иной путь, — повторила Хульда. — Путь, крысолюдам неизвестный. Пока они ждут в засаде под Зальценмундом, вы можете нанести удар по их гнездам в Дитерсхафене.

— Ваша светлость, это моя земля, — повернулась к Мандреду баронесса Карин. — Поверьте, нет такой тропы, какую вообразила себе эта ведьма.

В улыбке, с которой Хульда обратилась к баронессе, было что-то вызывающее.

— Есть Лаурелорнский лес, — сказала она.

Слова были произнесены почти шепотом, но подействовали на северян подобно реву титана. Они побледнели, глаза их забегали, некоторые творили знамения Таала и Мананна, чтобы уберечься от дурных предзнаменований.

— В Лаурелорне водятся призраки, — объяснила баронесса Карин. — Те, кто в нем заблудился, не возвращаются назад. Живыми и в здравом рассудке не возвращаются. Лучше уж скавены, чем тот ужас, что там таится.

Мандред оценил страх в голосе баронессы и заметил, как этот страх действует на его людей. Прежде чем страх успел вырасти и распространиться, он быстро повернулся к Хульде.

— Ты сможешь защитить нас от призраков леса?

— Я могу провести вас, — кивнула Хульда. — Путь опасен, и те, кто собьется с тропы… — она не закончила свое предупреждение. — Но скавены вас не увидят.

При последнем замечании Мандред усмехнулся. Было бы очень приятно хоть раз застать скавенов врасплох.

Баронесса Карин взмахнула зажатым в руке хлыстом в сторону Хульды.

— Неужели вы будете ее слушать? Вы же не собираетесь доверить ведьме нас вести?

Мандред ответил, и голос его был достаточно громким, чтобы разнестись по всей колонне.

— Не она ведет эту армию, а я. Многие из этих людей доверяли мне и раньше. Они доверили мне указывать им, где и как сражаться. Доверили мне отправиться с ними в бой. Теперь я прошу вас и их снова довериться мне. Если мы сразимся со скавенами при Зальценмунде, мы потерпим поражение даже в случае победы. Потребуется время, чтобы восстановить силы. Время, которое наводнившие Дитерсхафен крысолюды используют, чтобы подготовиться к нашему приближению. Лаурелорн — это возможность обмануть крысолюдов, напасть на них там, где они считают себя в безопасности! — Мандред взмахнул кулаком, словно сдавливая горло скавену. — Я хочу, чтобы они поняли: для них нигде не безопасно, пока дышит хоть один человек! И я преподам им этот урок, даже если для этого мне придется проехать через лес в одиночку!

Громкие возгласы солдат сказали Мандреду: что бы ни поджидало его в призрачном Лаурелорне, он встретится с этим не один.

Штирланд, 1121

Ночной воздух разрывали крики. Вопли агонии и ужаса эхом отдавались в темноте. Предсмертный хрип Кляйнбада и восьмидесяти четырех из восьмидесяти семи людей, звавших деревню своим домом. Эти грубые и выносливые представители штирландского крестьянства пережили жесточайший натиск чумы, годы голода и мародерства, избежали грабежей враждебных гоблинов и бродячих зверолюдов. После почти десяти лет выживания Кляйнбад стал считать, что его защищают боги, ему сочувствует Рея и покровительствует Таал.

Если боги и защищали Кляйнбад, то сегодня их милость иссякла. Ничто не остановило налетевших на общину черных всадников, взмахивающих мечами и топчущих землю конскими копытами. Захватчики пронеслись вскачь по грязному переулку между покосившимися плетнями и мазанками, убивая всех, кто пытался сбежать. После нападавшие спешились и обрушили копья на запертые двери. Руки в кольчужных перчатках вытаскивали из домов перепуганных крестьян. Жители деревни кричали и рыдали, взывая о пощаде. Староста, не обращая внимания на топот копыт, добрался до площади в центре общины и голыми руками принялся рыть землю у подножия старого дуба. В отчаянии он вытащил спрятанное крестьянами сокровище — взятку, которой они надеялись купить себе жизнь.

Один из всадников остановился, сверкая глазами из-под забрала стального шлема. Староста поднял руки, демонстрируя захватчику полные пригоршни зерна. Всадник перестал колебаться, его меч вонзился крестьянину в плечо. Смертельно раненный мужчина рухнул у подножия дерева, его кровь впитывалась в рассыпанное на земле зерно.

Никакая нечеловеческая угроза не могла навлечь на Кляйнбад более страшную гибель, чем принесенная чудовищами, слишком похожими на людей.

Сильванские нахтшеерцы, составлявшие армию наемников графа Мальборка фон Драка и уничтожавшие маленькую крестьянскую общину, были беспощаднее любого зверолюда, злобнее любого гоблина и требовательнее крысолюдов.

На лице дрегатора Йоргу Турула, наблюдавшего за тем, как его подчиненные сгоняют крестьян на площадь, не отражалось ни малейших признаков жалости. Он слишком долго служил фон Дракам, чтобы иметь хотя бы намек на совесть. Чтобы выжить на службе у жестокого и безжалостного хозяина, солдат научился быть таким же бессердечным, как и те, кто отдавал ему приказы. Сам родившийся в деревне, не слишком отличавшейся от Кляйнбада, дрегатор не ощущал в себе родства с этими людьми. Он возвысился над своими крестьянскими корнями, и ему доставляла удовольствие демонстрация того, насколько далеко он продвинулся, в точности исполняя приказы воеводы.