Войны скавенов. Черная чума, стр. 169

— Не понимаю, — произнес Мошнер, опасаясь, что рыцарь снова потеряет рассудок.

— Колдун дал вам задание! Неужели вы не понимаете? Этот дьявол собирается обрушить чуму на своих соплеменников! Работайте усердно, доктор. Говорите, что я должен сделать, чтобы вам помочь. Вместе мы уничтожим много скавенов!

Глава шестая

Нордланд, 1119

Когда разоренный Драквальд остался позади, армия Мидденланда двинулась вперед более легким шагом. Теперь воины шли по своей земле. И деревья, тесно жавшиеся к Старому лесному тракту, и пение порхавших в небе птиц были им знакомы. Многие солдаты бросали задумчивые тоскливые взгляды на ту или иную небольшую тропинку, отходящую от дороги, представляя уют очага и дома, ждущего где-то в конце этого пути.

Дезертиров не было. Как бы ни мучила тоска по оставленному дому, даже самый последний копейщик хранил в душе яростное чувство долга. Драквальд, разрушенный Карробург, страдания тех, кого поработили крысолюды, — все это было выжжено в их сердцах. Борьба со скавенами и их изгнание с захваченных земель обратились крестовым походом. Одержать верх или погибнуть — таковы были мысли каждого солдата. Уничтожить скавенов, чтобы участь Карробурга не постигла родные дома.

Мандред с гордостью ехал в авангарде своей армии вместе с рыцарями Белого Волка — элитой воинов Мидденланда. В стальной броне, выкрашенной в красный цвет, они выглядели устрашающе. С седел свисали железные боевые молоты, страшные кувалды, которые в руках воина в мгновение ока могли размозжить любой череп. Боевые кони, отобранные мидденландскими коневодами за силу и выносливость, все как один были огромными скакунами, украшенными стегаными чепраками. Стальные латы, обычно защищающие могучих животных, на время долгого перехода были сняты, чтобы избавить коней от лишней нагрузки, существенной даже для столь мощных скакунов. В более мягкие времена и против более цивилизованных врагов оруженосцы вели бы боевых коней в поводу до самого поля боя. Рыцари ехали бы на обычных конях до тех пор, пока не настанет час битвы. Лишь тогда они оседлали бы гигантских скакунов, явив всю их мощь в жестоком зрелище кавалерийской атаки.

Однако стояли темные времена, и враг был коварен и свиреп. Ни один из сражавшихся в битве при Мидденхейме воинов не мог забыть ужасного коварства скавенов, их склонности к обману и лжи. Честная битва была для них проклятием. Твари предпочитали засаду сражению, подлую резню — честному бою. Паразиты могли вступить в сражение, лишь подстрекаемые своими ужасными, грозными военачальниками, только с численным преимуществом и на удобной для них местности.

Этот враг не имел понятия о чести и правилах войны. Крысолюды с радостью пользовались любым преимуществом, каким бы грубым и подлым оно ни было. Единственной защитой от противника, который мог нанести удар в любой момент и откуда угодно, были сила и готовность. Когда колонна двинулась на север, рыцари Мандреда надели доспехи и оседлали своих коней. Лучники держали оружие наготове. Копейщики маршировали со свободно закрепленными на спинах щитами, чтобы в случае внезапной атаки солдат мог воспользоваться щитом идущего перед ним. Между повозками шли вооруженные булавами воины в полных доспехах. Петляющая дорога позволяла некоторым из них время от времени отдыхать на повозках, но не более четверти от общего числа одновременно. Мечники и топорщики, облаченные в гораздо менее громоздкие кольчуги, были лишены подобных передышек.

Егеря, браконьеры, разбойники и лесорубы шли по бокам колонны, разведывая местность в поисках любых признаков затаившихся врагов. Они явились из глубин Мидденланда и чащоб Драквальда. Нордландские разведчики, привычные рыскать по Лесу Теней, пришли, чтобы присоединиться к баронессе Карин. Хохландские охотники-ветераны бежали из своих кишащих скавенами земель, чтобы предоставить в распоряжение графа Мандреда свои мечи и луки.

При всех заботах о флангах и тылах Мандреда более всего беспокоил путь вперед. Перед армией были посланы десятки лучших следопытов, способных выследить полевку в шиповнике и проследить недельный путь жука по гранитной плите. Несколько раз Безумный Альбрехт или другой страж зеленого леса возвращался к колонне, чтобы доложить о происходящем впереди. Иногда они просто говорили, что видели пастуха, перегонявшего через дорогу стадо, а иногда сообщали, что неподалеку ждет небольшая группа северян, желающая присоединиться к армии или продать ей провизию.

Ни одна мелочь не ускользала от внимания Безумного Альбрехта и его разведчиков. Поэтому он был воистину потрясен, когда лошади впереди колонны внезапно начали ржать и брыкаться. Рыцари в седлах пытались унять перепуганных скакунов, лучники двинулись вперед, накладывая стрелы на луки и наблюдая за деревьями. Лошади пребывали в испуге так долго, что вся колонна встала. Как ни старались рыцари, они никак не могли успокоить своих обычно таких сдержанных и послушных скакунов. С каждым мгновением промедления терпение Мандреда таяло. Сидевший рядом Бек легко понял настроение хозяина.

— Ваша светлость, позвольте, я взгляну, в чем там дело, — предложил он. — Вам не стоит выставлять себя напоказ…

Этот совет лишь усилил неудовольствие Мандреда. Он в раздражении пришпорил белого жеребца, пробиваясь через строй рыцарей. Добравшись до начала колонны, граф увидел перепуганных лошадей, которые били копытами по земле, трясли головами и скрежетали зубами. Ему вспомнилась охотничья поездка, когда он был совсем маленьким. Тогда они на лугу стреножили своих лошадей, занявшись свежеванием добытого оленя. Лошади внезапно запаниковали — почти так же, как сейчас. Причиной их страха оказался крупный черный леопард. Хищник обнаружил себя лишь тогда, когда бросился через луг и вонзил когти в одну из лошадей.

Выехавший перед авангардом Мандред почти ожидал, что из-за деревьев выскочит тот же самый черный леопард. В том, что целая армия остановилась из-за перепугавшей коней гнусной кошки, была какая-то злая ирония.

Интересно было и другое: несмотря на все переживания, его собственный конь даже не заржал. Мандред обнаружил, что, едва он двинулся вперед, остальные лошади тоже успокоились. Он уже собирался было обратиться к великому магистру Витольфу, поздравив его с тем, что тот наконец-то взял животных под контроль, но заметил впереди на дороге движение. Не веря своим глазам, граф уставился на приближающуюся к колонне одинокую фигурку. Он даже оглянулся на рыцарей, гадая, видна ли она всем, или же мерещится только ему. То, как некоторые воины изумленно таращили глаза, подсказало ему, что они тоже ее видят.

Это была Хульда, лесная ведьма, самозваный оракул Ульрика. В том, что она смогла добраться так далеко и так быстро, преодолев сотни лиг от Драквальда до этого места, было нечто настолько пугающее, что волосы у него на загривке встали дыбом. Его тревожила магия в любом ее проявлении.

— Приветствую тебя, Волк Зигмара! — крикнула Хульда.

Прежде чем ответить на приветствие женщины, Мандред беспокойно оглянулся, проверяя, нет ли поблизости Ар-Ульрика. Он сомневался, что старый жрец способен оценить присутствие в их лагере ведьмы. В лучшем случае он посчитает его еретическим. Сам Мандред в этом уверен не был. Силы богов не настолько ограниченны, чтобы втискивать их в храмовые догмы. Возможно ли, что Ульрик каким-то образом говорит с ними через эту женщину? Мудрость, которую она проявила во время их предыдущей встречи, заставляла Мандреда верить в то, что Хульда — именно та, за кого себя выдает.

— Приветствую тебя, Вой Ульрика, — отозвался Мандред и кивнул в сторону окруживших его рыцарей. — Это ты напугала наших лошадей и остановила мою армию?

Колдунья шагнула вперед, каждым шагом демонстрируя ту грациозную, почти нереальную плавность, которую так хорошо помнил Мандред. Хульда не удостоила его ответом. Конечно, это ее магия потрясла лошадей, точно так же, как позволила ей проскользнуть мимо Безумного Альбрехта и его пикетов.